Завоеватель

— Питер! Разбуди Кору!!! — раздался голос Талии откуда-то из глубины дома. Питер оторвал взгляд от дымящегося в его чашке кофе и встретился глазами с веселящимся Дереком. Они оба сидели на кухне за обеденным столом и пытались в тишине насладиться обычными американскими вафлями с джемом. Забавно, что ни в один из тех дней, что Питер приезжал погостить к сестре, он не мог позавтракать так, чтобы его никто не трогал. — Питер!!! Питер закатил глаза и громче, чем положено отодвинул стул, на котором сидел. Дерек снова издал веселящийся хмык. — Вообще-то она твоя сестра. — Вообще-то она твоя племянница. Питер прикрыл глаза и снисходительно посмотрел на юного альфу. — Наша родственная связь не настолько близка, чтобы я не мечтал вас прикончить каждое гребаное утро. — Разве тебе не пора будить Кору? Мама будет недовольна. Позвать ее? — Ты мой самый нелюбимый племянник, ты же знаешь об этом? — прошипел омега и направился в комнату маленькой засранки, которая, вместо того, чтобы ложиться спать, просидела до поздней ночи за переписками с новым бойфрендом. Кора все еще лежала бездыханной тушей в своей кровати, когда Питер без стука вошел в ее комнату. Девчонка даже не дернулась, когда он стащил с нее одеяло, выставляя на обозрение дырявые пижамные шорты с пятнами шоколада на ягодице. — Талия явно где-то упустила в твоем воспитании, — хмыкнул Питер и пошел в прилегающую к комнате ванную, чтобы взять стакан из-под зубной щетки, вытащить из него все и наполнить водой. В этом даже что-то есть, подумал омега, выливая воду на девчонку. Та тут же проскочила, завизжала, спросонья не понимая, что происходит. — Какого хрена?! Питер поставил стакан на ее прикроватную тумбочку, совсем не случайно свалив откуда половину хлама, и недовольно хмыкнул: — Тебе пора вставать, иначе опоздаешь на учебу. Кора злобно зарычала и кинула в него подушкой, но та пролетела мимо и плюхнулась на пол. Питер злорадно оскалился — неудачница. — Ты!!! Рожай своих детей и их воспитывай! — Я разве похожа на идиота? — усмехнулся Хейл. — Обременять себя спиногрызами, когда для всего самого интересного у меня есть вы. Нет уж. Он вышел из комнаты, довольно скалясь. В спину ему летели отборные ругательства. Громкие, совсем не подобающие юной омеге. Стало еще веселее, когда в комнату к Коре зашла Талия, прибежавшая на шум и крики. — Это еще что за выражения, Кора Хейл?! Питер спустился вниз. Дерека уже не было, как и его тарелки и чашки, зато порция Питера остывала и покрывалась неприятной жирной пленкой. Он брезгливо сморщился и отнес вафли в мусорное ведро. Допив кофе и понаблюдав еще немного, как взъерошеная злая Кора спускается вниз, громко топая худыми ногами по ступеням, он переоделся, собрал рабочий портфель и вышел из дома. Октябрь в этом году выдался необычайно холодным. Первые заморозки захватили Бейкон Хиллс уже в середине месяца, и Питеру пришлось достать перчатки и теплое пальто непривычно рано. Он выехал от Талии в начале седьмого. Офис находился в сорока минутах езды от ее дома, и Питер готов был признать, что от его квартиры до работы путь занимал намного меньше времени, но кровные узы обязывали его появляться в гостях у сестры хотя бы дважды в месяц. Иначе Талия начинала названивать и грозилась приехать, а Питер терпеть не мог, когда в его квартире был кто-то, помимо него самого: это касалось всех без исключения. На подъезде к офису он немного сбавил скорость, чтобы не торопясь въехать на парковку и встать как можно дальше от входа, чтобы Стайлз, ожидавший его каждое утро, замерзший и нелепый со своим дрянным кофе в одноразовых картонных стаканчиках, успел его вдоволь рассмотреть. Но, когда Хейл вышел из машины и подошел ближе ко входу, Стайлза там не оказалось. Питер огляделся, высматривая голубой джип на парковке, но машины тоже не было. — Неужели одумался? — хмыкнул он и вошел внутрь здания, оставляя позади легкий привкус разочарования. Девушки на ресепшене сонно моргнули в его сторону, когда Хейл с ними поздоровался. Едва в такое раннее утро они вообще поняли, кто мимо них прошел. Дай им пару часов оклематься, и при виде него обе омеги будут скалиться и вскакивать со своих мест, чтобы успеть полебезить. Питер такое не любил. Наверное, поэтому не послал Стайлза в первую их встречу на парковке. Тот смотрел на него так, будто действительно увидел божество, а не золотую копилку или, что случалось также часто, бракованную омегу средних лет. Питер поднялся на шестой этаж, дошел до своего кабинета и сел за стол, чтобы тут же уткнуться взглядом в странное фиолетовое нечто со слегка перекошеными листьями-лопухами. Хейл протянул руку и кончиками пальцев потрогал нежные розовые колючки на самой вершине кактуса. Сбоку вылезла, словно уродливый прыщ, первая круглая красная почка. Пройдет еще не мало времени, прежде чем эта крохотная козявка превратится в настоящий цветок, но уже сейчас сердце в груди Питера сжималось при виде опунции — самый странный подарок из всех, что у него когда-либо был. Питер не знал, как реагировать на эти милые потуги юного альфы добиться его расположения. Стоит ли вообще обращать на них внимание, создавая иллюзию надежды, которой на самом деле нет. Питер не сможет стать хорошим омегой. Мужем. Отцом. Он любит свою работу и хочет грызть глотки чертовым прокурорам, не умеющим правильно выстраивать обвинение, а не менять подгузники орущим младенцам. Где он и где семья? Он с племянниками Талии и то не возился, когда те были еще совсем крохотными. Дерек один раз пописал на его новые брюки, так что Питер ни за какие коврижки не согласится на детей. Но Стайлз. Захочет ли их он? Он еще так молод, чтобы Питер решился разрушить его жизнь своими гадким присутствием. Он знает, что поступает правильно, когда из раза в раз отказывает альфе в его ухаживаниях, но смотреть, как опускаются плечи и уголки губ становится с каждым разом все невыносимее. Стайлз красивый. Молодой. Напористый и в то же время чертовски тактичный, хотя кончики пальцев с того раза все еще горят огнем, ощущая на коже касания прохладных губ. Когда спустя неделю ожидания Питер вновь встречает Стайлза на парковке, он чувствует облегчение. Все та же смущенная виноватая улыбка, дерьмовый кофе и выпечка. — Прости, я слег с температурой, так что не мог приходить и желать тебе хорошего дня. Но сейчас я полностью здоров и готов снова доказывать тебе мои чувства, — когда Стилински улыбается, ощущение, будто вместе с ним улыбается и весь мир. Так ослепительно ярко, одними глазами и уголками губ, но Питер вдруг краснеет, сам не понимая от чего. И сердце дрожит, будто сломанное. — Я надеялся, что ты бросил эту затею, — ворчит он в попытке вернуть себя на место. — Никогда, — и снова улыбается так ярко. А потом Питер поворачивается, чтобы уйти уже, скрыться за стеклянными дверьми офиса. Вот только Стайлз вслед кричит ему, разрушая все: — Хорошего тебе дня, Питер!