Кусай гадюку первым

Кирилл всегда держал эту маску. Маску непоколебимого, непокорного, а самое главное - недоступного и до одури раздражающего. Раздражал он даже не всегда специально, кому-то было достаточно посмотреть на его жеманную манеру, кто-то ему банально завидовал, а кто-то... Не мог смириться что так им очарован. Сергей был из таких, с первого взгляда он подумал, что испытывает что-то "сильное", а силу принято превращать и ассоциировать с чем-то простым. Что-то похожее на тревогу и злобу, только куда более раздражающее. А Кирилл и не стремился убираться из головы, лишь сильнее зарываясь в подкорку мозга, каждый божий раз преследуя его. А Кирилл ведь правда преследовал. По пятам ходил, находя все самые больные точки. Сотни фото. Любимые фото Кирилла были те, где Сергей был чертовски истощён. Как например, когда матч, над которым Сергей так старался был проигран, и нет, не подчистую, а так, чтобы решающий гол оставался за Беловым, чтобы он его не забил, чтобы разочаровал всех, чтобы разочаровал себя, чтобы винил себя, чтобы кусал губы, сжимая кулаки, чтобы от скопившейся ненависти кусал себе руки, чтобы поджилки тряслись, чтобы вены на руках вздувались, а взгляд был почти заплаканным. Чтобы он почти рыдал от собственной беспомощности. Самая-самая сладкая картина. И, конечно, Сергей знал. Знал, что за ним следят, знал, что кто-то так и ждёт, когда он сломается. И знал, что рано или поздно сломается. Но быть сломанным гораздо позорнее чем сломать. Но что мог "идеал" предпринять? Снова набить лицо? Чтобы опять получить жалобу? Чтобы опять исключили из команды? Терпение медленно сгорало. Кирилл знал, что не исключение из команды сломает Сергея. Кирилл не хотел, чтобы Белов ломался так. Хотел отломить его не от спорта, не от смысла жизни. А стать его смыслом жизни. Отломить от общества. Как самородок держать близь сердца. Чтобы вдыхать и задыхаться. Момент. Очередной провал. Сергей почти без эмоций прошёл в раздевалку, спокойно разделся. Кирилл знал, что это самое худшее(лучшее), что может быть. Что сейчас его нервы точно сдадут. Сдадут на кого-то. Кирилл тут же подстерёг Сергея возле выхода. Пара едких слов добьют его. —Ну, что, как матч, капитан-дракончик, м? Сергей выдохнул, просто проигнорировав выпад Кирилла. Он тут же схватил чужую руку. —А, что молчим? Сергей медленно повернулся. Темные как дёготь глаза сжигали его ненавистью. Прекрасно... —Ты и сам всё знаешь. Едко почти прошипел он. —Ооо, я много что знаю, но... —Ты прекрасно знаешь какой у меня сегодня матч. Сергей почти сорвался на крик на последнем слове, но быстро себя остановил. —Ну, ты же знаешь, нужно воссоздать полную картину от всех лиц. Белов почти до крови сжал кулаки. —Ты, мать твою, никогда в душе не чаял ни черта про хоккей, не строй из себя хрен знает кого, ты меня понял? Одно твое упоминание матчей и "понимания" их меня выводит. О, какой наивный. Раскрыл слабость. —Да-а? Так просвети. Кирилл приблизился, держа руки за спиной. —Ты издеваешься?! —Да. —Так и думал. Сергей оттолкнул его от себя, широкими, тяжелыми шагами проходя к выходу. Так не пойдет. —Даже отпор не дашь? —Знаешь что? Отсоси, я сваливаю. Кирилл вновь остановил его. Прижался к чужой спине, хватая за грудь. Кирилл медленно выдохнул в чужое ухо сзади, шепча: —Ты никуда от меня не денешься, прими уже судьбу. Белов вздрогнул всем телом, едва пытаясь отбиваться. Кирилл сначала пальцами провел по чужой шее, затем попробовал губами. Только после соприкосновения губ со своей шеей Сергей скинул Кирилла с себя. Тот больно упал на пол, ничуть этим не огорчённый. Сергей возвышался над ним. Пока Кирилл лежал, скинутый и брошенный, Сергей стоял, смотря только на него. —Чего ты добиваешься? —А сам не догадываешься? —Чтобы я сошёл с ума. —Почти. Чтобы сошёл с ума по мне. —Сам сумасшедший, ещё и других за собой тянешь? Кирилл звонко рассмеялся. Было больно. Кажется, после падения дыхание сбилось. Когда так выбивает воздух из лёгких - больно. Но когда это делает он это так... Приятно. С ладоней Белова потекла кровь. Ногти впились слишком сильно. Кирилл встал. Сергей отшатнулся, не успев ничего понять, Кирилл уже схватил его за грудки, отчего Белов измазал чужие рукава в крови. Он прошипел от боли. Ранки на ладонях защипало от контакта. Кирилл взял чужую ладонь в обе руки, приложив к своему лицу. Чужая кровь отпечаталась на нём. —Скажи, что ты сейчас хочешь сделать? —Уйти домой. —То есть, я тебя не смущаю? —Тебя бы я к себе домой не потащил. Кирилл приложился к чужой ладони губами. Сережа пытался сопротивляться, но уже не понимал что делать. Ему это... Нравилось? В извращенной манере нравилось, как этот псих реагирует на каждую деталь в нём. Белов прижал Кирилла к стене вплотную приблизившись лицом, нос к носу. —А теперь отвечай. —Диспетчер на связи. —Хватит поясничать. —Ты на это так мило реагируешь, так что не. —Чего ты хочешь от меня? —Ничего от тебя не хочу. —А какого тогда?... —Тебя хочу. Всего тебя. Полностью. Сергей опешил, уже намереваясь отстраниться, но Кирилл лишь прижал его, руками обхватив спину. Проходясь по напряжённым мышцам, всё еще мокрых после матча. Сергей издал что-то похожее на писк. Что-то мешало вновь отбросить со всей силы этого шизика. Какой-то трепет и... Ожидание дальнейшего? Сергей не мог себе поверить. Ему хотелось вылить все отчаяние сегодняшнего дня. Но куда? Кирилл молчал. Не сопротивлялся. Лишь просил его контакта и... Ничего никому не скажет и никуда не убежит. Сергей дал волю своей голове, в порыве потянувшись к губам Кирилла, он лишь с силой укусил чужую нижнюю губу. Белов перестарался, потекла струйка крови, но... Кирилл выглядел еще довольнее, лишь сильнее прижимая того, ниже опуская руки. Они уже касались поясницы, гладя так, чтобы она прогибалась. Белов громко сдавленно выдохнул, сжимая чужие плечи. Его пальцы прошлись по чужой олимпийке, расстёгивая её. —Что, поддался таки? —Сумасшедший мазохист. —Не скрываю. Кирилл просиял, подставляя свою шею. Сергей не раздумывая вновь укусил. Кожа у Кирилла была приятной, такой гладкой и упругой, хотелось не то сжать, не то отрезать. Белов опустился до ключиц, прошелся языком. Он больно сжимал своими пальцами чужие рёбра, всем своим поведением пытаясь не то раздавить Кирилла, не то присвоить. Но они оба знали, что все равно принадлежали друг другу. Сергей оторвался от съедания заживо Кирилла лишь тогда, когда телефон зазвонил в третий раз. "До следующего раза".