Подходящий момент

      Всё началось с бездумной шутки:       - Слышал в коридоре, ты на свиданку ходил, - озвучил неожиданно Фламбе, прямо на общей линии, - это правда?       - Ты что, ревнуешь? – Роберт ответил совершенно не задумываясь, - если ты хотел поужинать, тебе стоило только спросить.       - Ха, - Фламбе же помедлил с ответом, - ты не мой типаж.       - О, так приятно это слышать, - не теряя ни секунда отозвался Робертсон.       Они поддели друг друга, посмеялись про себя, и ситуация была более чем исчерпана.              Во всяком случае, Роберт счёл её исчерпанной. И благополучно забыл уже к обеду. Сейчас, всем что его волновало, был шоколадный батончик, что застрял в автомате с закусками. Пружина уже выпустила его, но батончик ударился в стекло и застыл подпоркой, отказавшись упасть. Роберт уже шлёпнул и по боку, где ощущалась вмятина от рук в разы больше его собственной. И по стеклу. Побарабанил пальцами, хлопнул пару раз с глухим хлопком. Но батончик, похоже только сильнее укоренился. Роберт заглянул в бумажник, подумывая стоит ли попробовать вынуть его, купив ещё один батончик. А потом вспомнил насколько благоволила ему удача в последнее время и понял, что так просто даст второму компанию, в которой можно зависнуть. Мученически выдохнул, запрокинув голову. И совершенно внезапно уткнулся затылком в чей-то торс.       Фламбе смотрел на него сверху вниз, чуть выше чем обычно. И Роберт чётко ощутил, как у него в груди потяжелело. Мало ему застрявшего батончика, так он, похоже встрянет по соседству, просто не в буквальном смысле.       - В чём дело, Боберт, нужна помощь? – Фламбе нахально улыбнулся. Похоже, у него было хорошее настроение. По крайне мере, не настроенное на конфликт уж точно.       - Нет, спасибо, - поспешно ответил Робертсон и сделал шаг в сторону, - прошу, он весь твой.       - Нет, - видимо, не удовлетворившись ответом, Фламбе насупился, постучал пальцами по стеклу аккурат перед батончиком, - я не ем это дерьмо.       - Ну, рад за тебя, - заметив его действия Роберт невольно хмыкнул, - я уже пытался, просто забей. Повезёт кому-то следующему.       И тут же Фламбе шлёпнул раскрытой ладонью по стеклу, так что автомат приподнялся. Оторвав передние короткие ножки коснулся «затылком» стены у которой стоял и почти сразу же выровнялся. Батончик под влиянием движения оторвался от стекла и благополучно упал в поддон.       - Видишь? Тебе достаточно позвать на помощь героя и всё готово, - Фламбе отряхнул руки от невидимой пыли, а затем облокотился на автомат локтем, подперев щёку ладонью, - всегда пожалуйста.       - Спасибо, - запоздало, но всё же поблагодарил Роберт, доставав свою шоколадку. Он думал, что после этого новоявленный герой уйдёт, но тот продолжал стоять над ним, внимательно наблюдая. Это настораживало, - ты… что-то хотел?       - Да! – Нахальство вновь заиграло на лице, совсем как нарисованные языки пламени играли на его костюме, - то есть, эм, я хочу спросить.       - Так, - Робертсон выпрямился, потянув гласную в ожидание вопроса, а когда тот так и не прозвучал добавил, - спрашивай.       В этот момент на лице Фламбе что-то поменялось. Роберт не мог точно сказать, что. Выражение осталось прежним и даже настроение, что он обозначил как: «Нахальный придурок снова с вами» сохранялось. Наверное, дело во взгляде. Жёлтые глаза словно потерялись на секунду, а вернуться назад, именно в ту же точку уже не смогли.       - Ты сказал, мне достаточно спросить – я спрашиваю, - Фламбе свёл густые брови, выглядя немного удивленно. Нет, неуверенно, он совершенно точно был неверен.       Роберт знал его не долго, но его знаний хватало чтобы понять – неуверенность не эпитет для Фламбе. Наглость – да. Самодовольство – дважды да. Кретинизм? Слишком много да.       - Спрашивай, - Робертсон кивнул, параллельно разворачивая батончик. Он призвал себя к терпению. Уже в несчетный раз за смены. Терпения у него всегда было в избытке, так что столкнувшись с Z-командой он впервые увидел его предел, но всё ещё не пересёк. Всё ещё. Роб откусил батончик.       - Ты издеваешься прямо сейчас? – Фламбе оторвался от автомата и сложил руки на груди, - ты сказал, что если я хочу поужинать, то могу спросит, вот я спрашиваю!       Робертсон с усилием протолкнул непрожёванный кусок вниз по горлу. Настенные часы вдруг стали такими громкими. Он буквально слышал каждый щелчок двигающейся по кругу стрелки. А может, это были совсем не часы, а собственная кровь, пульсирующая прямо в ушах. Этот звук, да, пожалуй, исключительно звук вызвал такое удивление, что даже атрофированные многолетней депрессией мышцы на лице Робертсона отозвались. Брови приподнялись, глаза широко распахнулись, что для него было даже как-то излишне выразительно.       Фламбе обхватил собственные локти от напряжения. Повисшая тишина ему очевидно не понравилась и едва ли он слышал треск часов. Едва ли он способен слышать что-то в мире, кроме собственного недовольного пыхтения.       - Это была шутка, так? – Слова разорвали тишину совершенно неприятным образом. Точно игла соскочила с паз пластинки.       И дело было отнюдь не в акценте, всё крылось в тоне. Фламбе не кричал и не злился. На удивление, он звучал разочарованно. Его голос потух как тухло пламя под сильным ветром. И Роберт сразу же понял, что ему не стоило этого распознавать. И в тоже время, наступило какое-то облегчение. Не он обозначил реальность, нелепая ситуация решилась тем же что её создал.       - Тц, забудь, что я сказал, - резко отозвался Фламбе, уже с раздражением и развернулся уходить. Пробурчал, явно подумав излишне громко из-за отсутствия контроля над своими чувствами и действиями, в целом над собой, - я же говорил ей, блять.       Затуманенный злостью, стыдом, а может и смущением, в какой-то степени, уходя он зацепил стол. Тот с грохотом упал на бок, покачался из стороны в сторону из-за круглой столешницы. Фламбе наступил на ножку, чтобы быстро поставить его на место. Как подростки часто ставили скейтборды. Но стол далеко не скейтборд. Он слегка приподнялся и с ещё большим шумом упал обратно. Фламбе выругался и ему хватило воспитания задержаться чтобы нормально поднять мебель.       Это всё было столь нелепо, что даже мило. Роберт прыснул про себя, невольно проведя параллель с Водобоем, от волнения запутавшимся в собственном галстуке. И вот сейчас Фламбе перевернул стол очевидно не от большой уверенности в себе. А то, что это был именно Фламбе, сделало ситуацию ещё более очаровательной. То, что он, строящий из себя крутого, всего из себя буквально горячего Жигало мало того, что принял очевидную издёвку за призыв к действую, так ещё и запнулся во время побега делало его… человеком. И Робертсон, внезапно для себя осознал, что ему жаль его. Искренне жаль. Он вспомнил, что перед ним не старый, уже забытый враг, даже не придурок, что докопался до него в баре в буквально худший момент жизни. Для Роберта Робертсона он лишь новый коллега, что неудачно попытался построить первый контакт. И для Фламбе тоже.       - Постой, - Роберт подошёл и помог поставить стол на место, оставив ладони поверх столешницы, - я же ещё не ответил.       Фламбе, что оказался прямо напротив него, замер. А затем резко взметнул взгляд на него, точно собирался драться. Каждый мускул - а их было даже как-то с избытком – напрягся. Скулы заострились так, что ими впору было порезаться. Роберт чётко услышал скрип зубов.       - Я же сказал, забудь! Я ничего тебе не говорил, – рявкнул он, угрожающе погрозив пальцем, - скажешь кому-то, я тебя прикончу, понял меня!       - Как грубо, - Робертсон усмехнулся, без издёвки или иронии, поднял руки в знак капитуляции или, как минимум отсутствия дурных намерений, - я думал мы поужинаем.       - Издеваешься? – Фламбе уже воспринимал его как угрозу. Врага, которым самолично его назначил. Об этом ярче слов говорил горящий, почти буквально, взгляд, напряжённая поза.       И Робертсон, честно, не хотел становится его врагом, хотя бы в этой своей личности.       - Я просто не ожидал, что ты правда спросишь, - он вскинул плечами, стараясь выглядеть непринуждённо, - но я не то чтобы особо против. Типа, почему нет? Скажи, когда, там посмотрим.       Фламбе повел головой, смотря с таким подозрением, точно чувствовал подставу. Его брови нависли над глазами, точно пара свесившихся с кровати подушек. И жёлтый взгляд заметно поубавил яркости.       - Сегодня, - тон ощутимо остыл, стал таким осторожным, точно Фламбе прощупывал лёд, на который ненароком ступил, - например? После работы, ты свободен?       - Да, более чем, только спрошу у Чейза сможет ли он взять Бифа на вечер, - Роберт повёл плечом, - если да, то я сегодня полностью свободен.       - Супер, - выпалил Фламбе улыбнувшись. Как тут же резко выпрямился, явно осознано навёл на себя серьёзную сдержанность, - тогда увидимся после работы.       И в этот раз он ушёл с высоко поднятой головой. А когда дверь закрылась, Робертсону удалось увидеть через дверное окошко, как Фламбе дёрнул кулаками в победном жесте. Что ж, оказывается этому парню не так много и нужно было. Роберт даже осудил себя за предвзятость. И, в какой-то степени сам почувствовал приятный прилив сил.       Он при всём старание не сумел вспомнить, когда в последний раз выбирался поесть куда-то. Разве что с Дивой, хотя трудно считать за ужин пачку мармелада и попкорн. Он тут же уронил взгляд на батончик, который жевал и вздохнул. Учитывая его пищевые привычки, это можно было обозначить как полноценный ужин. И всё же, это немного другое. Поход в кафе или, быть может даже ресторан – это событие. По крайне мере для Роберта, что не имел привычки есть вне дома. Разве что пить. Да ещё и не в одиночку, а в компании с коллегой. Конкретно с Фламбе.       Быть может этот ужин отличный шанс наладить хорошие рабочие отношения. Фламбе безусловно заносчив и до противного груб, но у него был хороший потенциал. Его сила, скорость и многофункциональные способности вполне достаточные данные для героя с приставкой «супер». Нужно лишь задать верное направление и сладить с гнилым характером. Или, не настолько уж гнилым. Сейчас же он был вежлив в какой-то степени, смог отодвинуть маску мудака, что надевал в баре. А может и вовсе убрать. Хотя бы на один разговор. Для натурального мудака это безусловный прогресс.       Роберт выпил кофе и выбросил скомканный фантик и неспешно вернулся за стол. Им однозначно предстоял долгий разговор за ужином. Стоило морально подготовиться. И забыть о том, что он Мехамен, чтобы случайно не раскрыться. Фламбе последний, кому стоило об этом знать. Ради его же блага, ради его же места в программе феникс ему лучше иметь дело исключительно с Робертом Робертсоном.              Вторая часть смены выдалась суетливой. К вечеру запросы всегда увеличивались, просыпались воры, домушники и взломщики. Уже угнали несколько автомобилей. Z-команда всё ещё была на дальнем плане, практически массовкой в программе супер-героев. И всё же им тоже выпадала работа. Кто-то должен был проводить задержавшуюся в библиотеке старушку и убрать дорогу после погони. А также прочие мелочи, с которыми команда успела смириться. Под вечер они порядком утихали, настроившись на конец рабочего дня. Но сегодня один из них отказывался вести себя тихо.        - Боб – вечер, ты помнишь? – Фламбе повторил это, по ощущениям уже тысячу раз. По факту около пяти.       - Да, у меня всё не настолько плохо с памятью, - Роберт терпеливо подтверждал, через раз закатывая глаза.       Но Фламбе никак не мог этого видеть и никак не мог прекратить.       - Роберт! – При этом звучал он весело, возбуждённо, не скрывая своего искреннего предвкушения.       - Вечер, я помню, - под конец Робертсон уже слегка фыркал на ответах. Совершенно беззлобно.       В какой-то мере ему льстило то, что кто-то так взбудоражен встречей с ним. Хотя, настрой Фламбе больше казался странным. Но Роберт решил, что таковым его делало первое впечатление, от которого он так и не отмахнулся. То, что Фламбе наехал лично на него, не значило что он строил всё своё общение на наездах. И предвкушение встречи с кем-то новым более чем естественная реакция.       - Мы уже все запомнили, боже, - прогудела Невидива на шумном выдохе.       - Я что-то пропустил? – Подал голос Сонар, - что будет вечером?       - Ничего такого, - Роберт прозвучал немного смущенно, вероятно, ему бы стоило поужинать со всей командой, чтобы познакомиться, может выпить в баре, как минимум предложить из приличия, но он не мог этого сделать, не согласовав с Фламбе, это просто грубо, - просто ужин.       И тут по линии прошёл общий гул. Команда тут же принялась то ли спорить, то ли просто активно обсуждать. Робертсон ещё не привык к их манере общения и не мог сказать точно. Кто-то назвал Фламбе псом, кажется Призма. Едва ли в оскорбительном ключе. Роберт бы хотел разобраться в этом гвалте, но в тот же момент, как он сказал слово «ужин», из своей кабинки выглянул Чейз. И, судя по тяжёлому взгляду, разборки с ним имели первостепенное значение. Роберт выключил гарнитуру и спустил наушники на шею, дав команде побурлить без его надзора.       - Скажи, что я ослышался, - попросил Чейз, сведя густые, седые брови, - ты идёшь ужинать с кем-то? Только не говори, что с этой невидимой имбицилкой, а то я тебя ударю.       - Нет, - мягко отозвался Роб, хотя ему было не по душе что старый друг так резок с новым его другом, он решил просто пропустить это слово мимо ушей, Чейз никогда не славился тактичностью, - Фламбе позвал меня.       - А, ясно, - Чейз успел сесть, прежде чем вскочил с места практически крича, - погоди минутку, что?! И ты согласился?       - Да, почему нет? – Роберт пожал плечами. Он отвлёкся на новый вызов, приложив только один барабан наушника к уху, чтобы прослушать звонок и направил Малеволу с Сонаром, даже не выйдя на связь, обсуждения всё ещё бурлили. И едва ли он способен в них втиснуться.       - Ты же знаешь, что он гей, да? – Чейз вскинул бровь в неодобрительной неуверенности.       - Оу… о-о-о-у, ладно, - снова не сдержав удивление на лице, Робертсон покачал головой, точно старался этим себя успокоить, собрать мысли что заметались по разуму мячиками от пейн-бола, - это немного меняет окрас ситуации, но, я думаю, я уверен, что всё не так как можно подумать.       - Да, бешеный талиб заприметил твою тощую задницу, всё в пределах нормы, - практически выплюнул слова Чейз, - пошли его нахуй, как можно скорее пока он не схватил твой хуй.       - Я не знаю, в твоём замечание больше расизма или гомофобии, - Роб криво улыбнулся и буквально чувствуя на себе взгляд Галена, даже через кабинку, добавил, - давай позже это обсудим, ладно.       Он надел наушники, вернувшись на линию уже со стойким пониманием что именно обсуждалось. Однако едва ли у него появилось желание в него влезать.       - Я знала, что он играет за обе команды, у меня просто не было доказательств, - послышалось от Дивы.       - Роберт, ты здесь? – Малевола явно обращалась к нему не в первый раз и продолжила лишь когда диспетчер отозвался, - у меня есть отличное средство от ожогов, правда у людей от него бывают побочки. Ничего серьёзного, кожа может посинеть.       - Эм, спасибо, - неловко отозвался Робертсон, - но не нужно, я думаю.       - Да, не нужно, - Фламбе звучал столь самодовольно, ну точно заправский мачо хвастающийся сколько цыпочек склеил сегодня в баре, - я могу быть нежным, если это нужно.       Он стал этой цыпочкой? Роберт с нажимом потёр переносицу, про себя удивляясь как легко нелепые ситуации находили его. Точно передавали его адрес друг другу перед выездом. Ну, или он был помечен в их телефонной книге.       - О боже, - неслышно выдохнул он, опустив лоб на раскрытую ладонь.       Смена словно прибавила несколько часов к ряду. Робертсон уже собирался провести разбор полётов прямо по линии, наплевав что это всё записывается. Команда же плевала, почему он не мог? Но тут Громила вспомнил про вчерашний матч. Торренские черепахи проиграли в сухую и тема поменялась. А к последней половине часа все вовсе затихли, слишком устав от работы и разговоров.       Роберт отложил наушники рядом с потухшим экраном, потёр переносицу чтобы немного расслабить глаза. Чейз уже стоял в его кабинке, ожидая разговора. На руках он держал дремавшего Бифа, изредка поглаживая того между ушей. Пёс слышимо посапывал.       - Так, ты сможешь взять его на вечер? Только постарайся покормить его, а не набить лакомствами под завязку, - со смешком начал Робертсон, решив, что тем самым сможет сгладить тему.       - Ты серьёзно решил идти? – Но шипы Чейза ему сгладить не удалось, пожалуй, тот только перед Бифом мог растечься мягким, сладким желе, - я с радостью заберу эту прелестную сладкую картошечку. Да картошечка? Ты мой хороший мальчик, - он активно зачесал пса за ухом, прервав его пыхтение, - но не лучше тебе просто нахуй его послать? Ладно, во избежание ожогов, скажи, что не по парням или типа того.       - Уже как-то неловко отказывать, - Роберт пожал плечами, - это просто ужин, даже не свидание. Прошлых диспетчеров он же не кадрил или за ним такое водится?       - Прошлым их диспетчером была девушка, они за час довели её до слёз, до этого был мужчина, - Чейз задумался, стараясь вспомнить, - вроде ничего такого не было, они просто и его затрахали, все, но конкретно он. Не знаю. Мне кажется, это плохая идея.       - Может, не лучшая из моих, но это просто ужин, что может случиться?       - Например он заимеет планы на твою жопу, - Чейз погрозил пальцем, - ты не подумай, если ты по парням это кончено мерзость, но окей, я тебя поддержу и всё такое. Дело не в том, дело в нём! Ублюдок разок уже чуть не запёк тебя в костюме как индейку!       - Ну, - Роб глянул из-за плеча, оценив собственный зад, - не думаю, что во мне есть что-то, что сможет его так уж заинтересовать. А запёк он не меня, а Мехамена, мне достаточно просто оставаться скучным и неинтересным Робертом этим вечером. Мы поговорим о работе, поедим, просто, не знаю, деловая встреча.       - Ты, - Чейз резко оборвал то, что хотел сказать. Его взгляд поймал широкий, мужской профиль. В костюме слишком пёстром и открытом, чтобы его с кем-то спутать.       Фламбе практически вбежал в офис и уже шагом, сдерживаемым, но всё ещё поспешным, подошёл к кабинке. Его лицо горело, не буквально, от такого ребячьего счастья, точно ему пообещали поездку в Диснейленд, не меньше.       - Боберт, - он сложил руку на край кабинки, не сдержав улыбку, - мне нужно съездить переодеться. Ты подождёшь здесь минут пятнадцать, максимум двадцать?       Роберт фыркнул. Да, эта взбудораженность подкупала, трудно было отрицать. Фламбе поистине не много нужно было для счастья. Чейз позади практически горел от злости и подозрения, хотя воспламеняться не умел. Робертсон чувствовал на себе его пронзительный взгляд. И ему требовалось усилие чтобы сдержать нахальную улыбку. Его останавливал только Фламбе перед собой – он мог не так понять.       - Без проблем, - легко согласился Робертсон, поджав губы. Какой же был соблазн подразнить Чейза. Но он сдержался, хотя бы в этот раз.       - Отлично! – Фламбе резко сжал кулак, успев совладать с собой, чтобы не увести в очередной победный жест и уже уходя напомнил, - жди здесь, я приеду.       - Да-да, я жду, здесь, - неловко отозвался Робертсон, помахав в след, а после развернулся в кресле, - он думает, что от общения с тобой, я заразился склерозом или что-то такое?       - Ой, заткнись, - и на удивление в лице Чейза не было злобы, лишь обеспокоенность, - Роберт, ты знаешь, что делаешь?       - Примерно, - вздохнув Роберт принялся неспешно собирать вещи любимца в пакет, корм, миску, игрушки, всё что может пригодиться для вечера в чужом доме, - сомневаюсь, что я ему прям нравлюсь, скорее ему просто любопытно. Могу пообещать, что я не позволю ему лезть к моему заду, если тебя это успокоит.       Робертсон посмеиваясь поднял ладони, точно сдавался. Чейз фыркнул, выдав звуком веселье разбавившее его настрой. Отошёл куда-то всего на несколько минут. А по возвращению поставил на стол небольшой огнетушитель. До обозначения «карманным» ему далеко, но он всё же меньше обычного.       - На случай, если он не понимает намёков, - обозначил Чейз, хмыкнув.       Роберт рассмеялся, взвесил огнетушитель в руке. Тяжёлый и размером примерно с бутылку воды на пол литра. Примерно такие обычно в машине принято держать.       - Боюсь у меня нет сумочки, в которую я мог бы его спрятать. А если засуну в карман, он может не так понять, - посмеиваясь он со стуком поставил огнетушительно обратно, - не переживай, я ему без намёков всё донесу, прямо.       - Ладно, - со скрипом, но всё же согласился Чейз, - только обещай, что будешь осторожен.       - Мы будем предохраняться, - не сдержал шутку Роберт и тут же получил по загривку, - я буду в порядке, обещаю.       Чейз погрозил ему пальцем, но сразу после смягчился и обнял на прощание. Биф, уловив момент, лизнул хозяину подбородок. И они неспешно ушли. За ними ушли ещё коллеги, что задержались для заполнения отчётов. Ушел Водобой. Чтобы он вымыл полы Роберт откатил своё кресло в угол и сидел на нём поджав ноги. Хотят тот и просил не беспокоиться.       На стуле он провёл достаточно времени, наблюдая как сохнет пол. Не краска, конечно , но тоже более чем увлекательно. Пятнадцать минут уже вышло, он откатил стул на место и в этот момент подошёл охранник. Офис пора было ставить на сигнализацию, это подразделение не работало по ночам.       Он вышел на улицу. Тихий, вечерний Лос-Анджелес блестел огнями. Утром стояла знойная жара, сейчас же она сменилась нежной, комфортной свежестью. Роберт глубоко вздохнул, насладившись наполненной морской влажностью воздухом. Побрёл по парковке, от безделья занявшись собственными мыслями.        - Зачем Фламбе вообще ужинать со мной? – Он поднял этот вопрос в голове, как заголовок в файле. Выделил крупным, жирным шрифтом и принялся намётывать варианты. Словно оформлял в голове таблицу.       Первым что пришло на ум, было – «он хочет подлизаться к начальству». Вариант обоснован, Фламбе хотел остаться в программе, хотел в ней преуспеть, и он явно не прочь использовать все возможности. Учитывая его серую, практически чёрную схему с внезапными пожарами, грязных методов он не чурался. А угостить нового диспетчера ужином пусть и банальная, но всё же схема по расположению к себе. Он ведь ещё не знал, насколько Роберт мог быть принципиален.       Пожалуй, данная причина казалась самой вероятной. И Роб даже не мог её осуждать. Каждый прокладывает карьерный путь по-своему. Этот способ далёк от него, но понимаем.       Второе о чём он нервно подумал, было – а не сказала ли Дива в коридоре, помимо свидания, о том, кто он. Но сразу же откинул эту мысль. Едва ли человек, которому выбили зуб и отрезали пару пальцев будет звать кого-то ужинать. Даже если это лишь повод оставаться с ним один на один, он бы скорее уже имел его на парковке.       Потом подумалось, может Фламбе проспорил. Уходя он говорил нечто вроде «Она сказала» или «я же ей говорил», Роберт не запомнил точную формулировку. Но та точно значила что в действие замешано как минимум трое. Он, Фламбе и некая она. Вероятнее всего - Призма. Роберт заметил, что Фламбе если и общается по линии, то с ней или с её участием и реже обращался к остальным членам команды. Похоже они общались, возможно дружили. Она, вероятно, подслушав из переброс колкостями и просто взяла его на слабо. И, судя по радости Фламбе, получив ужин он выиграл это пари. Роберт принял и этот вариант. У него не настолько большое эго, чтобы ребячий спор мог его задеть.       Была ещё одна мысль. Маленькая и едва-едва сформированная. В ряду с остальными она выделялась как трёхлетка на фоне выпускников старшей школы. Пока все они в строгих мантиях, квадратных шапочках с кисточкой, такие статные и серьёзные. Она стояла с огромным леденцом и в памперсе. Лепетала на едва понятном, детском языке, быстро-быстро – «а ты ему понравился, он в тебя влюбился, да-да-да». Это была поистине нелепая мысль. Оттого и говорить её могла исключительно метафорическая трёхлетка. Он не собирался воспринимать её как полноценную мысль, не то что принимать или вносить в таблицу.       Роберт не мог кому-то понравиться. И данная постоянная возникла у него отнюдь не из-за низкой самооценки. Во всяком случае, он сам таковой её не считал. Просто смотрел объективно. Он скучный мужчина средних лет, в его внешности нет ничего примечательного, за что мог уцепится взгляд. В его поведение нет ничего завлекающего, способного интерес удержать. Если существовал синдром главного героя, а он безусловно существовал, то наверняка был и синдром НПС. Он не мог сказать точно, не разбирался и в первом синдроме, просто примерно слышал. Но если такой был, то Роберт готов подписаться, что он есть как минимум у него. И Блейзер вместе с Невидивой, что одновременно им заинтересовались ничуть не развеивали эту уверенность. Скорее наоборот служили исключениями, подтвердившими правило.       Блейзер была пьяна и, как выяснилась позднее, не удовлетворена отношениями в которых состояла. Роберт просто попался ей под руку в удачный момент. И сам он это понял, не став целовать не отдающую себе отчёта девушку. Так что всё быстро замялось, пусть и оставив после себя лёгкую неловкость.       Неведива же… ей просто тяжело. Вероятно, она пыталась это скрыть за маской «крутой», но всё лежало так близко к поверхности, что Роберт буквально мог видеть её жизненный путь. Едва ли она получала много родительской любви, очевидно мир был с ней жесток. Прожив жизнь, где она не была никому нужна и не получая тепла, она уверилась что влюбилась, стоило лишь уделить ей немного времени. Точно девочка подросток, что от одиночества готова бросится в объятья сорокалетнего урода, что лишь раз похвалил её и подарил упаковку конфет. Роберт далеко не красавиц и ему правда скоро сорок, но он далеко не такой человек. Диве необходимо ментально повзрослеть, а не заводить отношения с парнем, с которым она и познакомиться толком не успела.       Исходя из этого он мог заключить, что ни одной из девушек по-настоящему не нравился. Впрочем, как и они ему. Точно не в романтическом плане.       Фламбе же не имел причин им интересоваться. Он сам заявил, что Роберт не в его вкусе. Раз уж они решили трактовать издёвки буквально. Как гея, раз уж вскрылась такая подробность, он тоже едва ли мог его заинтересовать. Для меньшего в паре он недостаточно миловиден, для большего недостаточно большой. В нём не было никаких женственных проявлений вроде стильной одежды или любого другого украшательства. О косметике не могло и речи заходить, он просто мылся раз в неделю, шампунем сто в одном, которым можно помимо прочего заправить салат и залить в двигатель. А ещё, конечно же не стоило оставлять без учёта его плоский зад. Точно высеченный аккурат под сидушка рабочего стула. Вероятно, только ей он подходил идеально.       - Хотя, может быть для него не имеет значения с кем, лишь бы это был мужчина – подумал Робертсон, запрокинув голову. Смог заводов навсегда закрыли звёзды для этого города и он видел лишь непроглядную тьму, - или это стереотип? Или все эти гей-штуки стереотипы?        Он не разбирался в стандартных отношениях, что уж говорить о гомосексуальных. «А тебе он нравится?» - спросил трёхлетка, невинно шаркая ногой. Роберт не бил детей, но этот был метафорический и от того ничто не мешало пинком вышвырнуть его из потока мыслей. Просто нелепая глупость. Именно такие мысли и возникали от безделья.       Где-то вдали завыла собака, сопровождая вой полицейской сирены. Робертсон опустился на бордюр, снова вынул телефон. И весь ряд «выпускников» тут же растолкал регбист. В массивном шлеме, защите, а на спине, вместо номера у него пестрила надпись – «тебя наебали, придурок».       - Пятнадцать – двадцать минут, - говорил Фламбе, в начале десяти вечера.       Сейчас уже шёл одиннадцатый час, сутки подходили к концу.       - Какой же я идиот, - вслух протянул Роб встав и со злобы пнул бетонную крошку.       Он уже слышал назойливые, детсадовские песенки о том какой он наивный дурачок. Стишки дразнилки из серии: «Фламбе и Роберт сидели на дереве и целовались». И видел Фламбе. Чёртового Фламбе, что обязательно подкрепит этот детский сад выдав нечто паскудно-унизительное вроже:       - Ты правда на что-то рассчитывал? Со мной? Не в этой жизни.       Совсем как задира из старших классов, которого не любили родители и от того он не любил весь мир. Наитипичнейший нападающий школьной футбольной команды. О, если Фламбе ходил в старшую школу, он наверняка им был. И отбил с помощью регби остатки мозгов. А Роберт в этом случае серая мышка что в тайне по нему страдает? Разве что в его влажных, от дрочки на собственное эго, грёзах.       Они далеко не в старшей школе. Роберт кто угодно, но не скромница с брекетами, а Фламбе просто кретин из бара, а не звёздный нападающий. Он, они все - взрослые люди. И столь незрелое поведение уже вызывало жалость, а не смешок. Робертсон шумно выдохнул, ещё раз сверился с телефоном, прежде чем вернуть его в карман. Завтра ему и его терпению предстояло пережить поистине много дерьма. Стоило поторопиться, пока метро не закрылось. Потому что едва ли его пустят ночевать в офис, а он не настолько безбашенный чтобы спать на улице города с зашкаливающим уровнем преступности.       Роберт сунул руки в карманы и пошёл к выезду с парковки. От метро до офиса он ездил на автобусе, на него он точно опоздал, так что эти пару кварталов придётся пройти пешком.       - Если это всё насмешка, что это за нелепый побег тогда, - он остановился, пробурчав нагнавшую мысль под нос, - отказ ударил по его эго или нарушил сложенный план?       Роберт вспомнил потерянные глаза цвета янтаря. Игра на публику?       Выглядело так искренно, человечно. Видимо ничто не способно задеть мудака так, как его же собственные методы, отраженные в зеркале. Стоило просто позволить ему поставить стол и смыться. Чейз прав, ему не стоит обременять себя доверием к ним. Они всё ещё преступники, все поголовно.