Моя королева боли

Небо над городом затянуло тяжелым, свинцовым шелком, сквозь который едва пробивались лучи холодного утреннего солнца. Если бы мы смотрели на это место с высоты птичьего полета, то увидели бы не просто здание, а настоящий замок из стекла и темного мрамора — Академию «Элиас». Это место было создано для тех, чьи фамилии значат больше, чем их поступки. Огромная территория, вековые дубы и тишина, которую может купить только очень много денег.                         Воображаемая камера плавно спускается вниз, скользя вдоль высоких готических шпилей, мимо лепнины и горгулий, замирая у огромного панорамного окна на третьем этаже. Внутри класс больше напоминал поле боя, чем учебную аудиторию. Пока преподаватель задерживался, «золотая молодежь» развлекалась как могла. В воздухе летали скомканные листы дорогой плотной бумаги, один из которых точным броском угодил прямо в затылок какому-то отличнику. Смех, крики, звук бьющегося пластика — здесь никто не боялся последствий. Ведь последствия — это то, что случается с обычными людьми.       Но в библиотеке, куда мы перемещаемся следом, царила совсем другая атмосфера. Тяжелая и наэлектризованная. Морван сидел в самом дальнем углу, там, где стеллажи с древними фолиантами создавали полутень. Ему было восемнадцать, но в его взгляде читалась усталость человека, который видел слишком много. Его школьная форма, которая должна была выглядеть безупречно, сейчас была воплощением хаоса: белая рубашка расстегнута почти до середины груди, обнажая простую черную футболку, а галстук и вовсе отсутствовал. Он сидел, закинув ноги прямо на дубовый стол, покрытый вековой пылью, и лениво выпускал изо рту струю сизого дыма. В библиотеке курить было строго запрещено, но Морвану, кажется, об этом забыли сообщить. Или он просто в очередной раз «потерял» правила в кармане своих помятых брюк. — Опять?! Морван, это уже переходит все границы! — голос учительницы, миссис Грин, дрожал от смеси ярости и бессилия. Она быстрыми шагами подошла к нему, едва не задевая полами пиджака его грязные ботинки. — Ты снова прогулял историю! Ты куришь в помещении! А твой вид? Застегни рубашку немедленно! Ты студент элитной академии, а не бандит из подворотни! Тебя ждет суровое наказание, на этот раз совет школы не закроет на это глаза!       Морван даже не шелохнулся. Он медленно повернул голову, глядя на неё сквозь пелену дыма, а затем, не меняя выражения лица, вытянул руку и указал пальцем в сторону окна. Там, в лучах холодного света, сидела девушка. Она была полностью погружена в книгу, словно весь этот цирк её совершенно не касался. Её профиль казался вырезанным из камня — холодным и недосягаемым. — Просто свалите всю вину на Хану, — небрежно бросил Морван, и в его голосе проскользнула странная, едва уловимая насмешка. — Это всё из-за неё. Она демонстративно не обращает на меня внимания, вот я и творю всякую хрень, чтобы хоть как-то развлечься. Учительница замерла, широко раскрыв глаза. Она переводила взгляд с развалившегося в кресле хулигана на спокойную девушку у окна, не зная, что на это ответить. Абсурдность его заявления сбивала с толку. Она медленно закрыла книгу. Тишина, наступившая в библиотеке, стала почти осязаемой. Не поворачивая головы, она просто подняла руку и медленно, отчетливо показала Морвану средний палец. — Меня зовут не Хана, дебил, — холодно произнесла она, и твой голос прозвучал как щелчок затвора.                   Морван лишь шире усмехнулся, туша сигарету прямо о поверхность стола. Его план снова сработал: она его заметила. Пусть даже так. — Да ладно тебе, Хаста! — Морван хохотнул, и этот звук, низкий и хриплый от сигарет, эхом разлетелся под высокими сводами библиотеки. Он подался вперед, так что ножки стула с противным скрежетом впились в дорогой паркет. — Какая разница, как я тебя называю, если ты всё равно злишься? Это ведь лучше, чем если бы я тебя вообще не замечал, правда? Девушка лишь плотнее сжала пальцы на переплете и демонстративно закрылась книгой, словно эта стопка бумаги могла стать надежной крепостью против его наглости. Морван был невыносимым, бесячим дебилом. С самого первого дня их знакомства, когда он умудрился пролить на её белоснежную блузку черничное смузи и даже не извиниться, он превратился в её личную тень. Он был везде: в коридорах, где он стоял, прислонившись к стене с вечной ухмылкой; в столовой, где он усаживался за соседний стол, чтобы громко комментировать её выбор блюд; и вот теперь здесь, в святая святых — тихой библиотеке, предназначенной для подготовки к сложнейшим экзаменам.       Они бесили друг друга с первой секунды. Это была не просто неприязнь, а настоящая война на истощение. — Морван! — миссис Грин, наконец, обрела дар речи, хотя её лицо всё ещё пылало от возмущения. — Ты переходишь все границы! Сейчас же спусти ноги со стола и марш к директору! Твои выходки не делают тебе чести, даже если твой отец спонсирует новый корпус!                   Морван лениво перевел взгляд на учительницу, но в его глазах не было ни капли раскаяния. Только холодный расчет и скука. — Мой отец спонсирует ваши зарплаты, миссис Грин, так что давайте не будем портить друг другу утро, — он снова посмотрел на девушку у окна, игнорируя застывшую от шока женщину. — Эй, Хаста... или как тебя там сегодня... Тебе не кажется, что в этой книге слишком много букв для такой маленькой головы? Может, бросишь её и пойдём покурим? Сделаю тебе одолжение — спасу от деградации над учебниками.       Она медленно опустила книгу. В её глазах, обычно спокойных и холодных, сейчас плясали искры настоящего, чистого бешенства. — Если ты ещё раз откроешь свой рот в мою сторону, Морван, — она произнесла это так тихо, что учителю пришлось прислушаться, — я найду способ сделать так, чтобы твой отец спонсировал твой переезд в другую страну. Желательно ту, где нет интернета и людей. Морван не обиделся. Напротив, его улыбка стала ещё шире, обнажая ровные белые зубы. Это была именно та реакция, которой он добивался. Он любил доводить её до этой точки — когда её ледяная маска трескалась, выпуская наружу живые, обжигающие эмоции. — Обожаю, когда ты злишься, — прошептал он, игнорируя всё вокруг. — Ты в этот момент выглядишь почти живой, королева. Она лишь смерила его презрительным взглядом и снова уткнулась в страницу, хотя строчки уже плыли перед глазами от едва сдерживаемого гнева. В этой элитной золотой клетке Морван был самым шумным и непредсказуемым зверем, и она знала — это только начало дня.

Продолжение следует...