Сборник работ.

В Яме не бывает тишины. Здесь всегда что-то скрежещет, капает, вздыхает или умирает. Воздух густой от запаха гнили и старого металла, а небо, если эту бесконечную серую плиту можно назвать небом, давит на плечи так, будто хочет втрамбовать тебя в землю. Я ненавижу это место. Я ненавижу тех, кто здесь живет. И больше всего я ненавижу того, кто встретил меня у "входа" с улыбкой до ушей и дурацким зонтом наперевес. — Ого. - сказал он тогда, разглядывая меня, только что рухнувшую с небес, грязную, злую и абсолютно беспомощную. — А с неба сегодня падает кое-что покрасивее обычного мусора. Я запустила в него камнем. Он уклонился. Даже зонт не раскрыл. Энджин. Лидер отряда Акута. "Обычный уборщик" - как он сам себя называет. Даритель, способный разорвать мусорного зверя в клочья за три секунды, а потом спросить, не хочешь ли ты перекусить, потому что он знает тут одно место с отличным мясом. Я тогда, конечно, послала его куда подальше. Прошло три месяца. Я до сих пор здесь. И, кажется, он воспринимает это как личное достижение. — Ты опять? - я даже не оборачиваюсь, продолжая перебирать детали на верстаке. Мастерская гудит от голосов, где-то Рийо хохочет над очередной шуткой Занки, а Гита возится с комбинезоном, пытаясь стянуть с него прилипшую жвачку. Но шаги я узнаю из тысячи. Уверенные, неторопливые. Шаркающие ровно настолько, чтобы казаться расслабленными, но на деле готовые к рывку в любую секунду. — Я всегда "опять". - в его голосе улыбка. Я слышу её даже сквозь гул вентиляции. — Скучала? — Как по зубной боли. — Романтично. Он встаёт рядом. Слишком близко. От него пахнет табаком - он не курит в помещении, но запах въелся в куртку, в кожу, кажется, в самую суть этого человека. И ещё чем-то тёплым. Древесина? Ваниль? Я не должна знать, чем он пахнет. Я не должна запоминать, как падает его чёлка, когда он наклоняет голову. — Я занята. — Врёшь. - Он тыкает пальцем в шестерёнку, которую я верчу в руках уже пять минут. — Ты её сто раз перебрала. Она идеальна. Ты просто не хочешь со мной разговаривать. — Бинго. Умнеешь на глазах. Энджин смеётся. Громко, открыто, запрокинув голову. Несколько человек оборачиваются. Рийо показывает большой палец. Занка закатывает глаза. Я ненавижу, когда он так смеётся. Потому что в этот момент я тоже хочу улыбнуться. — Слушай, - он вдруг становится чуть тише, наклоняясь ближе. Я чувствую тепло его плеча рядом со своим. — у меня к тебе дело. — У меня к тебе тоже. Проваливай. — Не-а. - Он бесцеремонно забирает у меня шестерёнку и кладёт на верстак. — Ты единственная, кто шарит в старых механизмах. А у меня тут… — Нет. — Я даже не сказал, в чём дело. — Нет. Он вздыхает так драматично, будто я отказалась спасать человечество. — Там зверь завёлся в старом сортировочном цехе. Обычный удар его не берет. Я думаю, его жизненный инструмент питается от электромагнитного поля старого оборудования. Если мы отключим питание цеха… — То зверь ослабнет, и ты проткнёшь его зонтиком. - я скрещиваю руки. — И зачем я тебе? — Потому что щитки на линиях электропередач заклинило два года назад, и никто не рискнул их трогать. А ты рискнёшь. Я молчу. Он смотрит на меня своими жёлтыми глазами. В них нет давления, нет приказа - только уверенность. Спокойная, непоколебимая, бесячая уверенность в том, что я соглашусь. — Почему ты думаешь, что я пойду? - тихо спрашиваю я. — Я не уборщик. Я тебе не подчиняюсь. И уж точно не собираюсь рисковать жизнью ради твоей миссии. Он улыбается уголком губ. Та самая ямочка возле левой щеки появляется, и мне хочется запустить в него уже не камнем, а целым верстаком. — Потому что ты любопытная. - говорит он. — И потому что тебе скучно сидеть в четырёх стенах. Ты притворяешься, что ненавидишь этот мир, но на самом деле ты хочешь его понять. Увидеть, как он работает. Починить то, что сломано. Он говорит обо мне. Смотрит на меня. Видит меня. — Иди к чёрту, - выдыхаю я. — Уже был, не понравилось. - он протягивает руку. — Так идём? Я смотрю на его ладонь. Широкая, мозолистая, с татуировками, уходящими под рукав. Рука человека, который держал зонт против сотен тварей, ловил падающих с неба мальчишек и, кажется, никогда не сомневался в своём выборе. Я ненавижу, когда он протягивает мне руку. Потому что однажды я могу в неё вложить свою. — Только не мешайся. - говорю я, поднимаясь. — И если твой дурацкий зонт поджарит мне волосы, я тебе его в глотку засуну. — Идёт. - Он сияет. — Но учти, он длинный. — Энджин. — Молчу-молчу.