Ночь в маяке

Ночь в маяке

      Член Флинса был жутко чувствительным. И виной тому — Иллуги, который начал мастурбировать ему, а затем лёг грудью на кровать и обхватил мясистую головку губами.       Флинс пытался сохранять хладнокровие, и внешне он действительно казался спокойным. Однако его раздражала беспечность и легкомыслие, с которым Иллуги всё это учудил.       У него отлично получается. Одной рукой он сжимает его пенис у основания, второй поддерживает яйца, и умело принимает член всё глубже и глубже. Упругие стенки горла сильно сжимаются вокруг головки, а язык приятно обволакивает ствол снизу. Член у Флинса не отличается толщиной, и в этом, пожалуй, единственный его недостаток. Но вот длина… Иллуги давно положил глаз на этот вселяющий надежду бугорок на штанах Флинса. «Чтоб меня! У него, должно быть, чертовски длинный» — это была вторая мысль Иллуги, после той, в которой он отдавал должное благородству и манерам Флинса. И сегодня, этой дождливой ненастной ночью, наконец спустив с Флинса брюки и бельё, Иллуги с восторгом обнаружил внушительный орган — длинный даже в спокойном состоянии, а уж когда он отвердел и встал… Какой изгиб! Какая форма головки! И эти синеватые жилки по всей длине! И в придачу — пара бесподобных яиц. Они приятно тяжелили ладонь, когда подхватываешь их взвешивающими движениями. Сквозь нежную, словно бархат, кожу прощупываются два ядра, хранящие в себе порядочную порцию спермы. Иллуги жаждал получить этот нектар! Хотелось бы ртом, конечно, но скорее всего он не выдержит и примет его уже другим местом.       — Однако, осмелюсь заметить, вы плохо за собой ухаживаете, — ухмыльнулся Иллуги, прервавшись на минутку, чтобы стереть с подбородка слюну.       — Ну уж как есть. Не ожидал, что сегодня всё этим кончится, — Флинс отвёл взгляд.       У него были иссиня-чёрные волосы на лобке, густые и мягкие, совсем не такие, какие ожидаешь обнаружить у мужчины. Продолжая сосать, Иллуги не без удовольствия трепал их кончиками пальцев, пощипал, закручивая завитки.       Иллуги распростёрся на постели Флинса нагишом и сосал ему член. Задыхаясь, давясь и откашливая слюну. Одним словом — неумело.       Как так получилось? Как вообще всё к этому пришло?       В полдень Иллуги наведался к маяку. Его визиты были регулярными. Он часто привозил Флинсу продовольствие и всякие гостинцы из Нод-Края. Флинс об этом не просил, да и многое из того, что привозил Иллуги, ему было совсем не по вкусу. «Чтоб этот отшельник совсем там не зачах» — отвечал Иллуги своим товарищам, которые давно уже заметили, что тот слишком уж зачастил на остров с маяком. Он любил засиживаться в гостях у Флинса и со временем его привязанность к нему всё крепла. Вечером Иллуги не получилось вернуться обратно: внезапно поднялся сильный ветер и шторм, а приплыл он сюда на крохотной лодке. Флинс настоял на том, чтобы Иллуги остался, а тот не сильно-то противился.       Состряпав нехитрый ужин, парни подкрепились, затем Флинс нагрел для Иллуги ванну. Глядя в большую деревянную бадью с горячей водой, Иллуги удивлялся, как Флинс на этом древнем маяке сотворил такое чудо.       — Примите ванну, юный господин. Я вас оставлю, — сказал он и удалился.       Вернувшись в комнату через четверть часа, полагая, что его товарищ уже закончил помывку, Флинс увидел Иллуги совершенно голым. Тот и не думал прикрываться. Насухо вытершись, он терпеливо ждал, когда к нему придёт Флинс. В его голове давно созрело намерение: сегодня или никогда!       Флинс закусил губу, чувствуя, что долго не протянет. Его рука непроизвольно оказалась на макушке Иллуги. Ощущая её приятную тяжесть, воплощавшую для него властность любовника, тот аж поперхнулся, но быстро откашлялся и продолжил сосать.       Чтобы как-то оттянуть кульминацию, Флинс считал в уме, а когда сбился, пытался представить фонтейнский аквабус, который возможно прямо сейчас где-то курсирует по своим диковинным водным дорогам. Но блаженство, которое дарил ему Иллуги невозможно было притупить таким наивным фокусом.       Впрочем, Флинс напрасно беспокоился: его любовник тонко предчувствовал оргазм и остановился, пока не стало слишком поздно.       — Простите, господин, мне и самому безумно хочется продолжить, но лучше нам не разбрасывать пыл в самом начале, — извинился Иллуги и поднял на Флинса взгляд неимоверной обворожительности. Таких глаз Флинс у него ещё не видел. В них искрилась обманчивая невинность и в то же время неистовая страсть; одно не противоречило другому, а дополняло. От этого взгляда возникало ощущение, будто на тебя посмотрел суккуб или какой-то другой развратный чертёнок.       — В самом начале? — повторил Флинс.       — Ну, если вам так невтерпёж, я могу довести дело до конца. Хотите?       Флинс не выдержал пытливого взгляда Иллуги и отвернулся. В следующее мгновение с его плеч соскользнул камзол. Плотная ткань схлопнулась гармошкой, упав на пол. Иллуги замер в предвкушении. Он ещё не видел Флинса голым. Тот начал раздеваться. Верхняя одежда, бельё, и вот он уже встал коленом на край кровати, подбираясь к любовнику.       — Мфф!! Как вы прекрасны, господин! — не сдержался Иллуги, рассматривая Флинса по все глаза.       Флинс не был через чур мускулист, но и худощавым его тоже не назовёшь. Дело скорее в хорошей наследственности, ведь он — юноша голубых кровей. Тем и объясняется невероятной красоты фигура: широкие плечи, прямая талия, слегка выпуклые мускулы на груди и чарующие ямочки в ключицах. Его грудь покрывали такие же приятные на ощупь волосы, что и на лобке, и Иллуги с наслаждением гладил любовника по этой бархатной шёрстке. От лобка волосы тянулись вверх, по животу, сужаясь тропинкой до пупка.       — Просто прелесть… — зачарованно шептал Иллуги.       «Если этот мальчишка хочет, чтобы я с ним переспал, я сделаю это… — думал Флинс. — В его возрасте это нормально. Если он избрал меня своим партнёром, я не должен оплошать.»       — О чём вы задумались, господин? — спросил Иллуги, подбираясь к Флинсу. Они обнялись: Иллуги обвил его шею руками, явно напрашиваясь на поцелуй. Но Флинс плавно отстранился.       — Почему ты называешь меня «господином»?       — Вам не нравится?       — Ну что ты… Дело привычное. Но то, как ты это говоришь… — Флинс оборвал речь и отвёл глаза.       Иллуги чуть склонил голову набок, спрашивая: как говорю?       — В твоих устах это слово звучит так… по-особенному, что ли.       — Вы правда думаете, что я придаю этому слову такую интонацию случайно, господин?       — Ну вот опять.       — Ваш пенис, — Иллуги сжал его рукой, — реагирует, когда я называю вас так. Он напрягается.       Чтобы заставить Иллуги наконец умолкнуть, Флинс сильнее сжал его в объятиях. Тот уж обнадёжился, снова сложил губки, но Флинс опять увильнул от поцелуя и зарылся лицом в его шее.       Зажмурившись и откинув голову, Иллуги испустил мягкий стон. Его протяжные нотки переплетались в воздухе со звуками поцелуев, которыми Флинс осыпал его шею и ключицы.       — Ваши губы так холодны, господин. Вы совсем замёрзли на этом маяке. Позвольте согреть вас.       Флинс игнорировал его. Или действительно не слышал, увлёкшись тем, что делал. Иллуги был для него, как диковинное угощение, — да простится автору это сравнение! — Флинс был далёк от вопросов собственной ориентации: полноценного романа с кем-то у него не было ни разу. Нет, конечно, от долгого пребывания на этом острове, Флинса посещали эротические мысли. Обычно они накатывали на него после визитов разных гостей. Когда Лаума наведывалась к нему со своей проповедью, он не без интереса подмечал обнажённое тело под её откровенным одеянием жрицы, и пропускал половину её слов мимо ушей. А если к нему заявлялся Варка с небольшим ящичком вина из одуванчиков, Флинс видел, что его одежда почти по швам расходится под натяжением узловатых мышц. А когда гости покидали его маяк, после них оставался тонкий аромат — напоминание о том, что они здесь были. И улавливая этот аромат, Флинс начинал мучиться фантазиями. Как-никак он — мужчина, со своей физиологией, против которой не попрёшь. Он раздевался и мастурбировал, представляя голыми Варку или Лауму, — смотря, кто приходил, — и извергался недельным запасом спермы, застоявшимся яйцах. Короче говоря, Флинс — бисексуал, привыкший к двойственности своих предпочтений.       Поджимая плечо, Иллуги сдавленно застонал. Отдышавшись, он сказал:       — Господин, вы уже всего меня расцеловали.       — Отнюдь. Ниже живота я ещё не опустился.       — Смерти моей хотите!.. — вздрогнув от переполнявшего его блаженства, Иллуги продолжил: — Мой член сделался таким чувствительным. И всё из-за вас, господин.       Поглаживая любовника по груди и животу, Флинс отстранился. Немного успокоившись, он смог в полной мере насладиться видом наготы, которую так откровенно показывал ему Иллуги. Хорошо сложенный, слегка мускулистый, но всё же с формами, пленяющими округлостью, присущей скорее девушке, чем парню. Под одеждой это совсем не заметно, но теперь… Рассматривая Иллуги, Флинсу вдруг стало нечем дышать. Без единого волоска, юношеское и в то же время женственное тело воплощало в себе две страсти, которой был подвержен Флинс.       — Вам поплохело, господин? — взволнованный Иллуги подскочил и погладил Флинса по плечу.       — Нет! — тот непроизвольно отшатнулся. — Всё в порядке. Просто. Мне кажется, я слишком раскалился.       — А! — протянул Иллуги. — Я понимаю о чём вы.       «И этим своим «а!» делаешь только хуже…» — подумал Флинс.       У Иллуги был маленький член. Во время эрекции — не длиннее девяти сантиметров. И даже полное отсутствие волос не создавало фокуса, при котором член кажется длиннее.       — Какой напряжённый, — прошептал Флинс, сползая вниз, поближе к органу любовника.       — Что вы хотите сделать, господин?       — Что бы ты не попросил, я сделаю всё.       — Как мило с вашей стороны.       — Можно задать личный вопрос?       — Знаешь, когда всё свелось к тому, что мы делаем, незачем скромничать. Можно.       — Ты девственник?       Иллуги осёкся и закусил губу. Флинс глядел на него прямым взглядом снизу.       — Давите на больное, господин?       В эту секунду этот женственный юноша стал в глазах Флиса ещё прекраснее, ещё чище и невиннее.       — Так я и думал.       — Мхм… Слишком много работы. Не было времени бегать на свидания, — оправдывался Иллуги, сам не понимая зачем.       Убрав волосы с лица и придерживая его маленький пенис, Флинс взял его в рот. По телу парня прокатилась лёгкая дрожь. Член напрягся и выпустил несколько капель мужской секреции. Во рту Флинса стало солоновато.       «А это приятно,» — подумал он и начал уверенно покачивать головой.       У Флинса не возникало рвотного рефлекса от такого маленького органа, и сосать его было одно удовольствие. Губы мягко скользили по нежной плоти, а язык обволакивал тонкий ствол, ласкал упругую головку, щёлку уретры и уздечку — самые чувствительные места.       Своими стонами Иллуги ласкал Флинсу уши. Юноша цеплялся за покрывало и ёрзал, наслаждаясь и в то же время испытывая лёгкий дискомфорт. Это было совсем не похоже на мастурбацию, которой он всю жизнь удовлетворял свои потребности. Лавина ярких ощущений накатила на него, и он задыхался под ней, не в силах держаться спокойно.       — Огхх!!! Господин!.. Я не могу!.. Если вы продолжите я… охх!! О!       Флинс открыл глаза и посмотрел на Иллуги своим пронзительным, томным взглядом. Глубокие тени под глазами делали его ещё выразительнее и глубже. Поймав этот взгляд, Иллуги получил удар на поражение.       В следующий миг он разразился частыми стонами, его тело напряглось и выгнулось на кровати. Простыня, в которую он так нещадно впивался, затрещала в его руках.       Горячая сперма сильной струйкой ударила Флинсу в нёбо. Тот поморщился, но не отпрянул. Несколько интенсивных выплесков и остатки семени мягкими толчками наполнили ему в рот.       «На вкус совсем другая…» — подметил Флинс.       Когда обмякающий член Иллуги испустил последние капли, Флинс ещё держал его сперму во рту. Её так приятно перекатывать на языке. Солоноватая, с лёгкой горчинкой. Глоток. И она скользнула вниз, приятно щекоча горло, отдавая в нос терпковатым послевкусием.       — Охх! Я что, умер?       — Глупости не говори, — упрекнул его Флинс, подползая вверх, чтобы обнять любовника.       — Какое блаженство, господин! Я не мог и мечтать о таком.       — Рад, что тебе понравилось.       Тонкие длинные пальцы Флинса нежно гладили Иллуги по щекам, покрытыми бархатным пушком, заметным только под косыми лучами ночника. Юноша нежился в объятиях своего господина, упиваясь приятным онемением в конечностях после бурного оргазма.       Наконец, придя в себя, Иллуги в который раз обнял Флинса за шею и прильнул к его лицу. Раз уж они занимаются таким, то разве могут они отказать друг другу в такой мелочи, как поцелуй? Иллуги сложил губы и умоляюще посмотрел на Флинса. Тот снова хотел отпрянуть, но за мгновение до отказа переменил решение и зажмурился, позволяя-таки себя поцеловать.       Губы парней соприкоснулись. Гробовая тишина спальни колыхнулась от чуть слышных вздохов. Флинс ответил на поцелуй и раскрыл рот, сплетая свой язык с языком Иллуги. По неопытности целовались они неуверенно и неумело, но вкладывали в это дело всю страсть и желание. Волнение сдавливало грудь и приятно покалывало в затылке.       — Довольно с тебя, — с укоризной произнёс Флинс и лёгким давлением на грудь отстранил от себя Иллуги. Было видно, что он стремился как можно скорее закончить поцелуй.       — Лучше бы этот поцелуй длился вечность!       — Правда так понравилось?       — Вы ещё спрашиваете, господин!       Засмущавшись, Флинс увёл взгляд. Не веря своим глазам, Иллуги заметил на его лице лёгкий румянец.       — Вы становитесь ещё красивее, когда краснеете! Нечасто увидишь у вас такой цвет лица, — Иллуги нежно чмокнул Флинса в малиновую щёку.       Между бровей Флинса сложились две вертикальные морщинки. К этому моменту ему наскучило быть игрушкой в руках девственного юноши. Пришло время показать ему, что секс — это не только розовые цветочки и нежные ласки.       Иллуги растерянно ахнул, когда Флинс сильным движением придавил его к кровати. Его убийственно длинный член вздрагивал, истекая мужским соком. Посмотрев на него, Иллуги понял к чему идёт дело. Волнение и страх перекрыли ему дыхание. Если на минете ещё можно было остановиться: кончить вдвоём и дело с концом, то теперь пути назад нет.       — Ты готов к тому, что сейчас случится?       — Был готов.       — То есть, как?       — Минуту назад безумно этого хотел. Но теперь что-то не уверен.       — Брось. Это твой первый раз. Конечно, тебе будет страшно.       — Вы ведь сделаете это нежно, мой господин?       — Ничего не могу обещать.       — Ах! — Иллуги испуганно поёжился, когда Флинс начал тереться членом о его живот. Скользя по гладкой коже, он оставлял после себя слизкий прозрачный шлейф. — Какой большой… А впрочем, — в глазах юноши загорелись огоньки. — Я готов!       — Звучит слишком самонадеянно, тебе не кажется?       — Ну-с! Вы правда думаете, что парень, с предпочтениями, как у меня, ни разу не прикасался к тому месту? Конечно, у меня есть привычка доставлять себе удовольствие, вставляя в зад длинные, гладкие штуки.       Нависая над Иллуги, грозя ему вздыбленным членом, Флинс закусил губу.       — Конечно, вашему пенису те штуки неровня, мой господин. Наверное, мне будет адски больно. Но не думайте, что я настолько неопытный. Уверен, ваш член войдёт в меня до половины мягко, как нож в тёплое масло.       — Вот сейчас и проверим.       После этих слов Флинс силой дёргает Иллуги за локоть, разворачивая спиной.       Юноша покорно принимает позу, прогибаясь в спине и подымая ягодицы. Флинс несколько мгновений наслаждается его красотой. При всей женственности, у Иллуги была довольно широкая спина. Под изрытой глубокими шрамами кожей перекатываются крепкие мышцы. Флинс провёл кончиками пальцев по линии позвоночника, опустился ниже поясницы и сжал ягодицы, растянув их в стороны. Анус действительно не выглядел таким уж девственным. Заметно, что Иллуги часто подвергал себя тому особому виду ласк, являющимся сокровенными для каждого мужчины, решившего их испробовать.       Плевок Флинса звучным щелчком попал прямо между ягодиц. Иллуги мурлычет от наслаждения, чувствуя, как длинные пальцы любовника разминают его отверстие. Оно моментально набухает, становится выпуклым и эластичным. Сначала палец проникает туго, но в следующую минуту с лёгкостью проскальзывают сразу три.       Иллуги протяжно стонет, сгорая от желания. Он выгибается ещё обворожительнее, ложится грудью на подушку и вытягивает вперёд руки.       Скопив во рту приличное количество слюны, Флинс сплюнул в ладонь и хорошо смазал член.       Резкая боль пронзает тело Иллуги. Он истошно вопит, но почти сразу обрывает стон, закусывая губу. Шероховатые ладони Флинса ложатся ему на плечи и крепко сжимаются. Первая вспышка боли миновала. За ней возникло нарастающее чувство наполненности. Член плавно внедряется в его внутренности, заполняя их собой. Длинный, ощущался он ещё убийственнее. Иллуги бросает в пот: его кожа моментально покрывается мелкими росинками пота. Боль снова возвращается, и на этот раз ещё резче: болит уже не на входе, а глубоко внутри. Терпеть становится невозможно. Поза, которую он так игриво принял, рушится. Юноша распластался на кровати, болезненно стоная в подушку. Флинс шепчет ему что-то, но плотная завеса боли непроницаема для слов. Между тем, член наконец вошёл полностью: Флинс прижался бёдрами к его ягодицам. Он нежно гладит любовника, целует в шею и между лопаток.       — Ты как? — спрашивает Флинс.       — Больно!.. Просто ужас как больно…       — В первый раз это нормально. Но если это настолько невыносимо, я могу остановиться.       — Нет! — перебивает Иллуги, косясь через плечо. — Я ведь не говорил, что мне это не нравится.       — Ох…       — Эта боль неотъемлемая часть блаженства, что вы дарите мне, господин! Пожалуйста, сделайте мне ещё больнее.       — Безумец, — прошептал Флинс, пытаясь смотреть мимо лихорадочных глаз Иллуги.       Упираясь дрожащими руками, Иллуги привстаёт на четвереньках и с силой толкается навстречу Флинсу. Тот хватает его за талию и, поймав ритм, начинает раскачивать бёдрами. Сквозь стоны слышны хлопки голой кожи. Тесная комната Флинса быстро наполняется запахом пота. Горячие капли срываются с груди Флинса на спину его юного любовника.       Боль постепенно растворилась в тёплом, нарастающем чувстве блаженства. Яркие вспышки наслаждения сотрясают тело Иллуги, и он громко стонет. Ему кажется, ещё немного и его рассудок помутится от всего, что происходит.       «Это даже лучше, чем я себе представлял!»       — Да! Да! Господин Флинс… Как давно я этого хотел! Вы даже не представляете… Ох… Ещё! Прошу вас! Ещё! Ударьте меня!       — Что?       — Ну. По ягодице! Пожалуйста… Это ведь так возбуждающе.       — Но зачем мне бить тебя?       «…этот чурбан правда не понимает?»       — Ну пожалуйста! — Иллуги маняще тряхнул половинками.       — Ну. Как скажешь.       Сухой звонкий шлепок отражается стенами и потолком. За ним ещё один. И ещё. По обеим половинкам. Иллуги закусывает губу и закатывает глаза. От увесистых шлепков ягодицы наполняются приятной зудящей болью.       — Я горю, господин!       — Тебе правда это нравится?       — Да! Ох! Ещё! Давайте ещё, прошу вас!       Так до конца и не осознав, что такого в простых шлепках, Флинс всё же делает то, чего от него хотят.       — Мне много раз снился наш первый секс, господин, — признался Иллуги. — Эти сны жутко мучили меня. Я бы даже сказал: дразнили. Стоило мне осознать, чтó происходит, как всё обрывалось. Мираж развеивался. Я просыпался в холодном поту. Между ног всё было в сперме, после ночных извержений. Вы даже не представляете, как горько мне было в тот момент. Я чувствовал себя таким одиноким.       — Успокойся. Это уже не сон. Говорю правду. Было бы это сном, ты бы уже проснулся. — шепчет Флинс чуть сбавляя темп, но внедряя член глубоко и сильно.       — Именно!       — Однако, я и подумать не мог, что ты испытываешь ко мне такие чувства.       — Поверьте, господин, мысли о вас не покидали меня с нашей самой первой встречи.       — Вот как… — Флинс заметно смутился.       — Простите, господин. Я просто так счастлив. Кажется, у меня едет крыша.       Флинс отпрянул. Его член выскользнул наружу и растянутый анус Иллуги болезненно сжался, выпирая вперёд. Парни поменяли позу: Флинс лёг на спину, чуть согнув колени, а Иллуги взобрался на него и насадился на член. Поджав колени к груди, юноша начал раскачивать бёдрами, чувствуя, как пенис любовника надавливает на новые чувствительные точки, вызывая у него ещё более истошные стоны.       Юноша пытается поцеловаться, но его любовник постоянно отворачивается, пытаясь показать, что он это ненарочно.       Флинс ласкает грудь Иллуги. Его соски встали и возбудились, как у девушки. Стали жутко чувствительными. Иллуги морщится, но не отталкивает пальцы любовника.       — Откройте рот, господин! — сквозь стоны кричит он.       Флинс смотрит в недоумении.       — Не бойтесь! Вам понравится.       Флинс раскрыл рот. Иллуги склонился над лицом любовника. Придерживая волосы рукой, он вытянул губы и скосил глаза, чтобы не промахнуться. Вязкая пузыристая капля слюны отделилась от его губ и угодила точно в цель. Флинс в смятении принял угощение. Тёплый плевок растёкся по его языку, смешавшись с его собственной слюной.       — Тот же поцелуй, — сказал Иллуги. — Только чуть затейливее.       — Ну и словечко же ты подобрал.       — Сделаете со мной также, когда я буду лежать под вами. Пожалуйста.       «Однако, какой извращённый он парень…»       — Ты хочешь, чтобы я плевался тебе в рот?       — Необязательно прямо в рот. — Иллуги снова начал раскачиваться на члене. — Плевок в лицо страшно возбудит меня! Есть в этом какая-то… изюминка, что ли. Чувствовать, как горячая слюна стекает по лицу. Это и унизительно, и, в каком-то смысле, приятно.       Иллуги хочет, чтобы Флинс его душил. Он отрывает его руку от своей талии, которую он крепко сжимал, и просит, чтобы он также сильно сжал ему горло. Длинные пальцы покорно смыкаются на тонкой шее. Стоны Иллуги становятся хриплыми, сиповатыми, а в глазах с новым жаром вспыхивает огонь. Он просит: сильнее! И стискивает зубы, а в уголках рта выступает пена. Флинс не ожидал, что шея любовника окажется такой нежной. От лёгкого сжатия у Иллуги моментально синеют губы. Скача на члене, юнец начинает кончать: его маленький член брызгается жемчужными каплями, а в последний момент испускает тонкую струйку прозрачной мочи. Влага струится по животу и груди Флинса.       Внутренности Иллуги стали совсем мягкими и податливыми: член скользит легко и приятно. Но крепкое кольцо ануса сильно сжимается вокруг ствола, распаляя ощущения.       Почти лишившись чувств, Иллуги перекатывается на спину. Длинные, мускулистые руки снова заключают его в объятия. Между бесконечных поцелуев (куда угодно, но не в рот), Флинс продолжает трахать Иллуги. Его ржавая койка, которую мы всё это время величали «кроватью», жалобно визжит под напором мужской любви. Иллуги просит притормозить, ведь он только что кончил и его тело до боли чувствительное. Но Флинс не желает останавливаться. Его член горит, простата изнывает от сильных импульсов, яйца подымаются в мошонке. Навалившись грудью, Флинс сильным дыханием раздувает волосы на макушке Иллуги.       — Мг! Не могу больше! Ты готов?       — Да! Прошу вас! Как я об этом мечтал! Наполните меня всего, мой господин! — голосок Иллуги жалобно дрожит, по лицу стекают пот и слёзы. Дрожащими руками он обхватывает его широкие плечи и закатывает глаза.       Сбавив обороты за секунду до кульминации, Флинс глубоко вколотил член в зад Иллуги и начал кончать. Оргазм был насколько мощный и обильный, какого у него сто лет не было. Мастурбация, которой он всё это время удовлетворял себя, не идёт ни в какое с равнение с этим оргазмом. Неистовый жар накалился в недрах его тела, плавно поднялся вверх и исторгся внутрь покорного паренька.       — Ооо… Как её много-о… Мххх…       — Чувствуешь?       — Даа… аж распирает. Я обожаю вас, господин! Секс с вами — лучшее, что случалось в моей жизни.       — Рад это слышать.       Флинс гладит уставшего Иллуги по щекам, убирает волосы с потного лица и, пересилив себя, целует с языком. Его дыхание взволнованно дрожит, щекоча верхнюю губу. Наклоняя голову набок, он сплетает язык с языком Иллуги и испуская жаркие вздохи.       Член выскользнул из заднего прохода. Свежая сперма, обычно так быстро остывающая, сохраняла свой жар внутри. Флинс подставил ладонь под копчик Иллуги и, слегка массажируя ему низ живота, собрал вытекающее семя. Иллуги жадно слизал сперму с ладони Флинса, после чего взял его пенис и тщательно очистил ртом.       Парням потребовалось время, чтобы отдохнуть. Не одеваясь, Флинс прошёл на крохотную кухоньку, где состряпал для себя и Иллуги лёгкий перекус. По глазам было видно, что этого стремительного акта им оказалось мало. Немного отлежавшись, поднакопив сил, они снова набросились друг на друга. Даже после третьего оргазма член Флинса остался твёрдым. Иллуги лежал на боку и жадно сосал его, пытаясь выдоить ещё хоть пару капель, но Флинс был выжат насухо.       Когда от частых оргазмов разболелась простата и не осталось сил, чтобы двигаться, парни обнимались, исследовали друг друга, лизали где хотели. Иллуги был просто без ума от подмышек Флинса, на которых обнаружил бархатные пучки волос. Терпко-кисловатый аромат пота сводил его с ума. Он целовал там и вылизывал, вызывая у робкого любовника неподдельный стыд. «Если бы я знал, что это место так тебе понравится…» — бормотал тот. Но Иллуги перебивал: «Я не позволю лезвию бритвы коснуться этих волос!»       Когда всё закончилось, парни повалились друг на друга без сил. Сон никак к ним не приходил. Они лежали в обнимку и шептались о разных вещах, прерываясь на поцелуи.       У Флинса запершило в горле, и он приподнялся, потянувшись к стакану воды на прикроватном столике. Иллуги воспользовался моментом и схватил его за зад. «Ну что за ребячество?» — бросил Флинс через плечо, но тотчас ахнул от неожиданности. Иллуги развёл руками его белоснежные ягодицы и припал ртом прямо к месту промеж них, окаймлённому колечком тёмных волос. Язык парня был гибкий и подвижный. Обильно напустив слюнок, Иллуги интенсивно отлизывал зад Флинсу, наслаждаясь его сокращениями. К сожалению, как ни пытался он протиснуть язык, мышца оказалась слишком упругой. С непривычки у Флинса сработал рефлекс и анус сжимался ещё туже. Но это не помешало Иллуги ласкать, целовать, щекотать кончиком языка и присасываться губами к этому манящему месту. Флинс испытал от происходящего неожиданное удовольствие и даже попросил Иллуги продолжить, когда тот уже собирался перестать.       Остаток ночи развратный юноша ублажал любовника и даже выдоил из его члена несколько свежих капель семени.       — Можно спросить? — отозвался Иллуги, когда на Флинса уже накатила дремота.       Тот открыл один глаз.       — Сам же говорил, что не к чему уже скромничать.       — Сегодня мы вытворяли так много всяких вещей. Но в одном вы очень скованы. Почему вам так не нравится целоваться?       Флинс плотно сжал губы и забегал глазами.       — Ну не то, чтобы не нравится. Просто…       — Вам неприятно?       — Нет.       — А что тогда? — наседал Иллуги, заглядывая в бегающие глаза Флинса.       Тот попытался притвориться спящим. Взял и резко отключился. Но Иллуги не дал себя провести и ущипнул его за сосок. Соскочить с темы не удалось и Флинс, прояснив сонную голову, всё же рассказал ему историю из детства.       — Когда я был мальчиком, салон, который держала моя матушка, постоянно посещали гости, друзья семьи. И я часто играл с их детьми. Для нас отводилась просторная комната, в которой было полно игрушек. Особенно же я любил играть с одним мальчиком в семью. Ничего предосудительного, невинная детская игра: он — жена, я — муж, и мы по-детски отыгрываем свои роли. Тот мальчик расхаживал по комнате, изображая хлопотную домохозяйку, а я расселся на стульчике и делал вид будто пыхчу трубкой и читаю свежую газету. — Иллуги внимательно слушал. Флинс продолжал: — У нашей игры не было цельного сюжета. Каждый раз мы начинали её сызнова. Постоянно на разные лады. Иногда я был женой, а он мужем. Ну и вот, как-то раз мы решили начать со свадьбы. Никогда мы её не отыгрывали. В тот вечер в моей комнате были и другие дети. То ли праздник был какой-то, что их так много привели — не помню. Нам это было только на руку. Я и тот мальчик — пара новобрачных. Другой мальчик отыгрывал священника, остальные были гостями. И вот настал момент, когда мы поцеловались. Невинное прикосновение губ, но этого хватило, чтобы мой друг скривился. Он ткнул на меня пальцем и громко крикнул, что у меня воняет изо рта. Дети засмеялись, а я чуть не умер от стыда. Может у меня во рту действительно стоял какой-то неприятный душок или это была шутка — уже неважно. Я расплакался и убежал в чулан к няне.       Флинс вдруг залился краской и запнулся. Не зная, как закончить историю, он подвёл черту коротким: «Ну вот как-то так».       — И только поэтому ты боишься поцелуев? — Иллуги невольно перешёл на «ты».       — Наверное. Не скажу, что постоянно вспоминаю ту игру в свадьбу, но с того момента у меня появился страх вызвать у собеседника отвращение запахом изо рта.       Иллуги поспешил убедить Флинса:       — Когда ты говоришь, я всегда чувствую приятный запах. И зубы белые, и язык чистый. Я не ощутил ничего противного, целуясь с тобой. — Он сжал его щёки и чмокнул в губы. — Тебе нужно побороть эту паранойю.       — Если бы это было так просто. Головой-то я понимаю, что волноваться не о чем, но всякий раз накалываюсь на этот страх.       — Для этого у тебя есть я! — гордо сказал Иллуги.       Флинс вопросительно взглянул на него.       — Я буду целоваться с тобой так часто, чтобы заставить тебя забыть об этой фобии.       И они снова поцеловались. И снова. И снова. Иллуги принимал язык у себя во рту, а в следующий раз сам просовывал язык в рот Флинса.       — Я не променяю твои губы ни на чьи другие, — признался Иллуги, поглаживая Флинса по щеке.       Под утро за окном всё ещё бушевала непогода. Заключив друг друга в объятия, Флинс и Иллуги крепко спали. Смятая простыня, служившая одеялом, сползла вниз, открывая их наготу.       Масляный ночник догорает на прикроватном столике и, жалобно искрясь, тухнет, погружая комнату в мрак и тишину.