Холодный ветер, горячее сердце

Сентябрь. Подруги больше нет. Амелия узнала об этом на второй день учебы. Несчастный случай. Тренировка по боевке, сбой заклинания, никто не виноват. Так сказал директор. Ей даже не дали попрощаться. Тело отправили родителям в Норвегию. Амелии осталась только дурацкая заколка, которую та забыла в их комнате. Амелия спрятала ее в карман мантии и больше не доставала. Письмо Джеймсу она написала в ту же ночь. Длинное, мокрое от слез, про подругу, про боль, про то, что она тут одна. Ответа не пришло. Через месяц она написала снова. Коротко: «Джим, ты чего молчишь?» Тишина. Она достала заколку, посмотрела на нее и спрятала обратно.

***

Октябрь. В Дурмстранге холод наступает рано. В этот год он пробрался внутрь. Амелия перестала ждать писем. Перестала смотреть на сов. Перестала улыбаться даже про себя. Маска «аристократки», которую она носила с первого курса, приросла к лицу. Только теперь под ней ничего не осталось. Пустота. Она начала курить. Сначала просто взяла у старшекурсников, чтобы занять руки. Потом поняла: это помогает. Дым выходит наружу, а внутри становится тихо. Она стояла у окна в башне, смотрела на снег и курила одну за другой. Никто не лез. С ней перестали связываться еще на втором курсе. Теперь она просто Поттер. Та самая английская сука, которая дерется как зверь и молчит как рыба.

***

Ноябрь. Директор Левицкий вызвал ее лично. — Мисс Поттер. Ваша успеваемость падает. Она молчала, глядя в стену. — Вы перестали общаться с однокурсниками. Преподаватели жалуются на вашу замкнутость. Это Дурмстранг, здесь готовят бойцов, а не отшельниц. Амелия перевела взгляд на него. Холодный, пустой. — Я выполняю нормативы. — Нормативы — это минимум. От Поттеров ждут большего. Она усмехнулась. Внутри что-то щелкнуло. — От Поттеров? Или от английской выскочки, которую вы взяли из милости? Левицкий побелел. Еще никто из учеников не позволял себе такого тона. — Вон. Амелия вышла. В кармане лежала пачка сигарет и заколка.

***

Декабрь. Она решила стать анимагом. Потому что надо чем-то занять ночи. Потому что спать невозможно. Потому что во сне приходит подруга и спрашивает: «Ами, ты чего?» В библиотеке Дурмстранга нашлись книги. Запрещенные, но кого это волнует. Амелия уже давно научилась открывать любые двери. Процесс занял месяцы. Мандрагора, крапива, кровь, луна, тишина. Каждую ночь она сидела в пустом подвале и пыталась поймать свою вторую сущность.

***

Февраль. Тренировки стали смыслом. Она вставала в пять утра, бежала на полигон, отрабатывала удары, пока руки не начинали дрожать. Потом завтрак (мимо), учеба (мимо), снова тренировки. Тело изменилось. Поджарое, подтянутое, рельефное — Дурмстранг выковал из нее не просто девушку, а боевую единицу. Плечи развернулись, талия осталась тонкой, но мышцы на руках и ногах теперь проступали даже под формой. Она стала двигаться иначе — плавно, хищно, без лишних движений. Старшекурсники, которые раньше пялились на «английскую леди», теперь отводили глаза. С ней не хотелось связываться. Она была красивой, да. Холодной, острой, опасной красотой. Как северный ветер.

***

Март. День рождения. Четырнадцать лет. Амелия сидела одна в холодной комнате и курила в форточку. Письмо от родителей пришло утром. Теплое, длинное, с поздравлениями. От Джеймса — открытка, нацарапанная второпях: «Ами, поздравляю! У нас тут весело, Сириус передает привет. Я тебя люблю. Джим». Коротко. Сухо. Будто отписался. Она затушила сигарету и посмотрела на заколку, которая всегда лежала на тумбочке. Подруги больше нет. Брат — далеко и какой-то чужой. В ту ночь она впервые превратилась.

***

Апрель. Лиса. Рыжая, наглая, с умными глазами и пушистым хвостом. Маленькая, быстрая, неуловимая. Амелия стояла перед зеркалом в человеческом обличии и смотрела на свои руки. Только что это были лапы. Только что она чувствовала запахи за километр. Она улыбнулась. Впервые за полгода. Лиса — это она. Хитрая, независимая, которая умеет выживать в любых условиях. Которая кусает больно и уходит незаметно.

***

Май. Директор снова вызвал. На этот раз при свидетелях. — Мисс Поттер. Ваше поведение недопустимо. — Какое именно? — Вы игнорируете коллектив. Вы курите в башне. Вы... — он замялся. — Вы ведете себя как чужая. — Я и есть чужая, — ровно ответила Амелия. — Вы сами мне это объяснили четыре года назад. В зале зашептались. Левицкий побагровел. — Еще одно слово, и вы будете исключены. — Исключайте. Тишина. Амелия смотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было ненависти. Там вообще ничего не было. Пустота за стеклянной стеной. Левицкий моргнул первым. — Идите. Она вышла. В кармане лежала пачка сигарет и заколка.

***

Июнь. Письмо родителям ушло через неделю после того разговора. Амелия написала сухо, по факту: «Я хочу уйти. Здесь невыносимо. Можно перевестись в Хогвартс?» Она не ждала быстрого ответа. Но Поттеры — это Поттеры. Через две недели пришла сова из Министерства. Официальная бумага о переводе. Дурмстранг скрипел, но спорить не стал — Флимонт Поттер умел решать вопросы. Последний день. Амелия стояла у ворот. Снег таял, превращаясь в грязь. В руках — чемодан. В кармане — заколка и новая пачка. Она обернулась. Серые стены, холодные окна, люди, которые так и не стали своими. — Прощай, — сказала она тихо. И ушла. Лисой она обернется уже в поезде. Просто чтобы почувствовать себя живой.