Lonely is a man without love

      — Итак, когда ты, гм…       — Решил сделать ремонт.       — Ага, он… Он обязательно должен быть таким экстремальным? Диван фактически находится в стене, — Хьюи указал пальцем на стену, потирая заднюю часть шеи в попытке понять, как, черт возьми, нечто подобное могло произойти.       Джон стоял позади него, сложив руки за спиной, отвернувшись. Его взгляд, фальшиво-заинтересованный, был направлен в стену.       — Да. Не задавай вопросов. Я считаю, что так лучше.       Кусочек стены отвалился и упал, рассыпавшись в пыль.       — Серьезно? — Хьюи закатил глаза, складывая руки на груди.       Джон быстро повернулся, щеки у него покраснели.       — Да, что я только что сказал?! — шагнув к дивану, он схватил его за ручку и, вытащив из стены, поставил туда, где тот стоял изначально. Прошипел:       — Счастлив?       Хьюи лишь фыркнул в ответ на подобное ребячество.       — Мне понадобится веник.       — Клининговая команда все уберет, — Джон махнул рукой.       — Круто, но мне все еще нужен веник. Я мог бы хотя немного помочь — убрать, что могу, перед их приходом, — Хьюи отправился осматривать помещение. Вскочив с дивана, Джон последовал за ним.       Хьюи прошел к одной из бессмысленных стен, стоящих в центре апартаментов. Слева висело треснувшее зеркало. Он подошел к нему и уставился на след от удара кулаком прямо посреди стекла.       — Знаешь, это вроде как к неудаче.       — Мне плевать, — сказал Джон, угрюмо глядя на свое разбитое отражение, которое пялилось на него в ответ.       Когда Хьюи оправился дальше обходить помещение и разглядывать беспорядок, Джон так и остался стоять перед зеркалом, будто прикованный к нему.       Скоро Хьюи, наконец, закончил с осмотром, решив, что уберет по крайней мере большую часть щебня с пола.       — Кто бы не возглавлял клининговую команду Vought, заслуживает аплодисментов, потому что убирать это все будет тяжко, — Хьюи присвистнул, упирая руки в бедра. — Ты скажешь мне, что на самом деле произошло, или… Джон?       Супер никак не отреагировал ни на что из того, что он сказал, так что Хьюи заглянул за угол сломанной зеркальной стены. Яростно сверкая алыми, нагретыми от лазеров глазами, Джон смотрел на зеркало, его губы слабо шевелились, и Хьюи пришлось подойти ближе, чтобы разобрать слова. Себе под нос Джон бормотал:       — Заткнись, заткнись, заткнись.       Хьюи медленно, подняв ладони, приблизился.       — Джон?       Перестав играть с отражением в злобные гляделки, супер на секунду повернулся к Хьюи, указывая на зеркало.       — О-он не затыкается.       Подойдя, Хьюи слегка отпихнул Джона на несколько шагов назад, чтобы самому занять его место. В зеркале перед ним не было ничего, кроме его собственного и Джона отражения среди паутины трещин.       — Я никого не вижу, — Хьюи даже прищурился на случай, если за стеклом и правда находился кто-то или что-то.       Нет, перед ними висело самое обыкновенное зеркало, в котором не было никого, кроме них.       Джон прижался лбом к спине Хьюи, приник к нему и, издав судорожный вздох, вцепился пальцами в пиджак.       — Х-хьюи?       Тот перестал выискивать в зеркало то, чего там не должно быть.       — Да?       — Я не сделал ничего плохого, т-ты не зол на меня. Ты не можешь злиться на меня! — посреди фразы его голос сорвался.       — Кто сказал, что я злюсь?       — Он, — Джон полностью спрятал лицо за спиной Хьюи. Тот напрягся от этого движения, кожи коснулся жар от горящих глаз.       — Ч-человек в зеркале? — спросил он, пытаясь решить, что ему сейчас делать, и ощутил, как Джон, все еще прижимающийся к нему лицом, кивнул.       — Ладно. Итак, этот зеркальный… Чужак? Он совершенно точно лжет, я на тебя не зол. Давай просто не будем его слушать, как тебе идея? — осторожно он потянулся к зеркалу и поднял его.       Осколки сместились, и парочка вывалилась прямо на пол. Звук их падения заставил Джона вздрогнуть. Повернув зеркало отражающей стороной от себя, Хьюи прислонил его к стене.       — Ну вот и готово.       Джон выглянул из-за его плеча, чтобы посмотреть на пустую стену и стоящее у стены зеркало.       — Ты от него избавился.       Его рука сжимала плечо Хьюи. Глаза снова стали голубыми.       — Джон, теперь все нормально? Хочешь присесть на минуту или еще что-то?       Итак, звон в ушах, человек в зеркале, оттягивание волос. Трещины, которые Хьюи видел, расширялись по мере того, как все больше вещей открывалось ему. Патриот боролся с масками, которые носил. Было ли дело в эмоциональном напряжении? В Vought? В прессе? Хьюи не мог перестать размышлять об этом.       Без слов Джон потянул его к дивану. Он остановил Хьюи прямо перед ним, мягко положив руку на грудь, и сдув с обивки щебень и обломки, похлопал по сиденью. Хьюи медленно сел. Супер откинул в сторону плащ и сел рядом, сразу придвигаясь ближе. Хьюи поднял руку, и Джон устроился у его бока, тут же утыкаясь лицом ему в плечо. Сорвав перчатки и отбросив их за диван, он обхватил руку Хьюи.       Они сидели в тишине.       Если каждый рабочий день будет выглядеть вот так, то Хьюи не возражал против того, чтобы заработать легких деньжат. С другой стороны, это была страннейшая из работ, а Патриот оказался в сотню раз более эксцентричным, чем Хьюи себе представлял.       Он приобнял того сильнее, их пальцы переплелись. Из груди супера вырвался вздох, тело полностью расслабилось, обмякая. Под его весом Хьюи начал скатываться вниз, но остановил себя другой рукой и выдохнул.       Все это было весьма неэтично для работника и его нового босса, да и поза получилась компрометирующей.       — Джон…       — Нет, — прервал его тихий голос. — Еще н-несколько минут. Мне нужно… просто чуть-чуть тишины.       Плечи Хьюи опустились.       В тишине они и продолжили сидеть, отдавшись целиком моменту почти что мирному. Хьюи навалился на спинку дивана, полностью расслабившись.       Вдруг, Джон, до того прижимавшийся к его руке, потянул ее ниже, и тянул, пока ладонь Хьюи плавно не приземлилась ему на бедро. Рот того распахнулся.       — А-а-э, н-нет, давай мы уберем это с твоего…       Уровень неловкости за секунды поднялся от ноля до ста, смущение поползло по шее, затем по позвоночнику. Хватка супера была слишком сильна, и он проигнорировал просьбу, потому Хьюи пришлось вывернуть руку немыслимым образом, чтобы переместить ладонь чуть ниже от того места, где она лежала изначально.       — Джон, — Хьюи вновь попытался привлечь его внимание.       — Хьюи, — пробормотал тот в ответ.       — Ты должен отпустить мою руку.       — Я ничего никому не должен, — выдал он сквозь сжатые зубы. — Все что я делаю, я делаю потому, что хочу.       — Ты не хотел бы отпустить мою руку? — его наполнила надежда, которую Джон тут же уничтожил, фыркнув:       — Нет.       Хьюи откинул голову назад и стал разглядывать потолок. Поднял другую руку, чтобы потереть глаза. Тело его опять соскальзывало. Джон удержал его.       — Джон.       — Хьюи. Тебе, должно быть, очень нравится мое имя, раз ты не можешь перестать его повторять, — промурчал супер, укладывая подбородок Хьюи на плечо. Его губы кривились в усмешке.       — Такими темпами, к концу дня у меня будет сердечный приступ, — Хьюи сдвинулся назад и наклонил голову так, чтобы смотреть Джону в лицо.       Супер нахмурился.       — Да?       — Может быть, у тебя бы не случалось полномасштабных безумных срывов, если бы тебя обнимали. Знаешь, выжимали из тебя весь стресс и сумасшествие, — Хьюи переместил руку под плащ Джона и прижал ладонь к талии.       Странное утверждение, но верное. Дернувшись, Хьюи мягко вздохнул.       Супер вжался лицом в его шею и, наконец отпустив руку, почти свернулся у него на груди. Прорычал:       — Я не сумасшедший. — слова прошлись вибрацией по коже.       — Ну, тогда, вместо того, чтобы возглавлять Семерку, тебе стоило бы стать актером, ведь ты убедил меня в обратном, — Хьюи положил руку сначала Джону на плечо, а затем, скользнув пальцами по воротнику костюма, погладил бритый затылок. Джон подпрыгнул. И вдруг метнулся в другой конец дивана.       — Я-я не позволю… О, это снова происходит, — он обхватил руками голову и скатился с дивана на пол. Свернулся калачиком. Плащ накрыл его будто одеяло. — Я поддаюсь, а-а ты-ты… — из его горла вырвался истеричный, хриплый смех.       Хьюи встал.       — Что случилось? Что опять случилось?       — Я поддаюсь снова, погружаясь в… — Джон опять рассмеялся, прижимая ладони к лицу. — Тебе же плевать. Я… Все, как он сказал. Ты просто мешок мяса, к-которому нужны деньги и-и… — в его тоне перемешались насмешка и гнев.       — Что? — Хьюи упал на колени рядом с ним. — Плевать на что?! Прошу, ответь.       Руки у него так и чесались коснуться разметавшихся волос супера, схватить и потянуть, чтобы вырвать из того прямой ответ. Но это могло легко навредить еще сильнее, и не капли не помочь, и Хьюи не хотел бы потерять руку в свой первый рабочий день просто потому, что ошибся.       Джон чуть раздвинул пальцы, и из-за них показались его глаза.       — Я тебе не нравлюсь. Тебе нет до меня дела, тебе нужна эта работа только для того, чтобы помочь Уильяму и остальным. Я просто б-бомба, вокруг которой вы должны ходить на цыпочках и обращаться как с-с… — он впился ногтями в кожу головы, царапая ее, и дернул себя за волосы.       Хьюи обхватил лицо Джона ладонями и чуть приподнял его голову.       — Окей, я понял, — он сглотнул. — Я буквально остался с тобой ночью, я отправился с тобой в другой штат, и я пытался помочь тебе с несуществующим звоном. Я делал все это еще до того, как ты предложил мне работу.       — Почему? — прошептал Джон, и слово обожгло.       Хьюи нахмурился, замерло его тело, замерли мысли.       — …Честно? Я думаю, что я просто… — вздохнув, он отвел глаза и окинул взглядом комнату. — Я не люблю смотреть, как другие страдают. Я… Я хотел бы помочь всем, кому смогу, и если это означает помощь и тебе тоже, то так тому и быть. Я просто хочу помочь. Тебе это нужно, так что я хочу попробовать, и быть здесь ради тебя. Когда ты захочешь, я здесь ради тебя.       Ради тебя.       Джон широко раскрыл глаза.       Хьюи был его целиком и полностью, без сомнения. Он не покинет его, не сможет. Все его комплекс спасателя. Хьюи не уйдет, не позволит своему страху остановить от помощи Джону, от того, чтобы контролировать и направлять. Этот человек будет принадлежать ему пока Земля не превратится в объятый огнем шар. Он не такой как Мэделин, Мейв или Штормфронт. Все не закончится так, как с ними. Патриот не позволит.       Выпрямившись, Джон положил руки Хьюи на плечо, чтобы удержать на месте.       — Ты правда останешься? — он должен спросить, должен услышать, как Хьюи произносит эти слова.       Он протягивал руки, держа на блюде истекающее кровью замершее сердце, ожидающее того, что будет взято, посажено в клетку или отвергнуто.       — Да, остаюсь. Я никуда не уйду, это ведь только мой первый день, — Хьюи усмехнулся собственной шутке. Похлопав Джона по спине, он обнял его в ответ.       Патриот ухмыльнулся, из-под верхней губы показались опасно-острые клыки.       — Когда тебя показывают по телевизору, все, что ты говоришь, звучит дерьмово из-за твоего заикания. Почему ты не можешь всегда вести себя как сейчас? Я бы тогда тебя даже немного уважал.       Хьюи фыркнул.       — Ты и так пусть немного, но уважаешь меня.       Хьюи принял его окровавленное сердце с радостью. Оно билось неистово, кровь выплескивалась из артерий, стекая по мягким ладоням, держащим его.       Сердце Хьюи же колотилась о ребра как барабан в неровном ритме. Смущение и нервозность заставляли его колотиться еще сильнее каждый раз, как на его хозяина сваливались неприятности. День пока даже не приближался к своему окончанию. Из всех первых рабочих дней в его жизни, лишь сегодня все вокруг него менялось настолько резко, лишь этот день был таким разрушительным для нервов и головокружительным, что хотелось просто упасть и задремать. Не удивительно, что Энни приходила домой такой изнуренной даже когда Патриот или Эшли не доставали ее.       То, что она рассказывала о Патриоте походило на кусочки паззла, но некоторые детали никуда не получалось сунуть, они будто принадлежали другой головоломке. Другому человеку.       — Из всех моих работ это вторая по странности, — пошутил Хьюи, закрывая глаза и делая контролируемые вдохи.       Объятия — вот что лучше всего помогало успокоить Джона. Его супер-слух, должно быть, иногда сводил его с ума, что уж говорить о звоне.       Джон медленно поднял на него глаза и нахмурился, напоминая:       — У тебя еще четыре часа до конца дня.       — Сегодняшний день для тебя проходит медленно или быстро? — Хьюи было искренне любопытно.       — …Быстро, — хватка Джона стала крепче, и Хьюи дернулся, но прекратить не велел.       — Черт, я не попаду домой в обед, — простонал он. Придется написать Энни и предупредить, что он не вернется вовремя.       И они так и не отыскали метлу, чтобы убраться в комнате. Хьюи щелкнул пальцами, осознав это.       Джон сделал пружинистый шаг назад, его руки прошлись по груди Хьюи, огладили ребра.       — Мы все еще можем отправиться в Италию.