Lonely is a man without love

      Хьюи проснулся в кромешной темноте, понятия не имея, какое сейчас время суток, или какой сегодня день.       Он поморгал. Глаза слипались, усталость никуда не делась. Он притянул ближе тепло, лежащее рядом. Обнял и уткнулся лицом в мягкие волосы, щекочущие подбородок. Энни любила, когда он гладил ее по спине после пробуждения, так что и сейчас Хьюи принялся выводить пальцами круги на ее коже. Раздался тихий прерывистый вдох. Хьюи почти провалился обратно в сон, но его отвлек слабый писк. Распахнув глаза, он заметил справа маленькую лампу, которая тихо сигналила и мигала красным.       Раздалось гневное рычание, и вспышки прекратились, лампа куда-то делась.       И тут все произошедшее прошлой ночью настигло разум. Хьюи подскочил.       — Срань господня!       — Было приятнее, когда ты спал, — руки потянули его назад под одеяло.       — Мне нужно идти. Который час?!       Супер обнимал его будто плюшевого мишку. Хьюи ощутил пожатие его плеч.       — Без понятия. Я дремал, слушая твой пульс. Было легко забыть, кто ты такой, когда твое сердце не пытается выскочить из груди, как сейчас, — Джон положил голову ему на грудь. Сейчас он даже говорил по-другому. Тихий и хриплый голос сильно отличался от того, как он обычно звучал на телевидении.       — Мне нужно вставать, — Хьюи почти был готов начать умолять отпустить его, когда руки сжали его еще крепче.       Патриот издал стон, который медленно перешел в шипение.       — Я собираюсь оторвать ее гребаную голову, когда увижу, она все портит, — он разжал объятия.       Выбраться с огромной кровати стало тем еще испытанием. Темнота не давала увидеть даже собственные ладони.       — Я-я ничего не вижу.       Глаза Джона вспыхнули, освещая комнату красным, и, разглядев край кровати, Хьюи сполз с него. Две алые точки следили за каждым его движением. Он торопливо схватил толстовку со столика, затем достал телефон, и у него перехватило дыхание от количества новых сообщений.       Шесть от Бутчера, двенадцать от М.М. И двадцать семь от Энни. Сейчас сорок семь минут первого, вашу ж мать.       Девять голосовых сообщений. Хьюи включил первое.       — Привет. Просто хотела проверить, как ты там? Я помню, что ты торопился с утра? Просто перезвони, люблю тебя, — Энни как всегда мила.       — Эй, меня тут твоя супер-девушка донимает, где ты пропадаешь? Ответь, бля.       — Уильям в своем репертуаре, — Патриот рассмеялся. Его тон не помог ни капли.       — Хьюи, можешь, пожалуйста, перезвонить мне? Я немного волнуюсь. Я звонила тебе на работу, они сказали, что ты не приходил. Прошу, позвони, — теперь в голосе Энни слышалась тревога.       — Хьюи, если слышишь это, то перезвони хоть кому-нибудь. Я правда надеюсь, что ты это получил. Все начинают волноваться, — несмотря на то, что М.М. приятно услышать, в груди Хьюи потяжелело от вины.       — Хьюи. Пожалуйста, будь в порядке. М-мне нужно, чтобы ты позвонил мне, написал, что угодно, — Энни, казалось, вот-вот заплачет.       Вот дерьмо, он просто ужасный парень и ужасный друг.       — Мужик. Я Богом клянусь, если ты, блядь, мертв… Прошу, не будь мертв. И если кто-то слушает это сообщение и это не Хьюи, я был бы признателен, если бы Хьюи перезвонил, — следующее сообщение от М.М. вызвало у него смешок, и Хьюи с сожалением потер глаза.       — Чертова пизда, возьми долбанный телефон! Я выслежу твою гребаную задницу и как следует наподдам тебе, если не ответишь. Зачем тебе телефон, если ты им, бля, не пользуешься?! — Бутчер явно волновался, ладно, больше злился, чем волновался.       — Хьюи? Прошу, ответь, — умоляла Энни.       — Я собираюсь, блядь, найти супера, который вернет твою задницу обратно, если ты мертв, а затем сам тебя прикончу. Ты, неугомонная пизда.       Боже, Хьюи ненавидел себя.       Он написал каждому, что ему очень жаль, что с ним все в порядке и добавил что-то про семейные обстоятельства в качестве совершенно дерьмового оправдания. Он знал, что Бутчер ему не поверит. Хьюи почти отбросил телефон в ярости, но вместо того крепко сжал его в непослушных руках.       — Что ж, это звучало невероятно жалко. Ты им не рассказал, да? — Джон парил рядом с ним.       — Нет. И не говори так о них, пожалуйста, — сказал Хьюи, надевая ботинки и толстовку. — Мне нужно идти.… И кстати, что это вообще было? — он имел в виду их двоих.       — Все еще размышляю, — красные глаза Джона померкли.       — Ты собираешься вот так звать меня сюда каждую ночь или время от времени? Потому что я не могу вскакивать посреди ночи и уходить из дома. И вдобавок это все еще чертовски странно, — Хьюи включил фонарик. Джон усмехнулся и закатил глаза. Со сложенными на груди руками он напоминал разозленного ребенка.       — Я могу просто переносить тебя туда и обратно по воздуху, кретин, если буду вызывать посреди ночи, — Джон схватил верхнюю часть своего костюма и пояс.       — Это не ответ на мой вопрос, — указал Хьюи, пытаясь не пялиться на бледную кожу супера.       — Не важно.       — Могу я просто поехать с Эрлом? А потом мы типа спишемся? — Хьюи съежился, представив, как обсуждает с Патриотом совместный полет. Да он же может закончить размазанным по асфальту.       — Эрл? — Джон выглядел задетым, его челюсть дрогнула.       — Водитель, который подвез меня сюда ночью?       — Нет. Я могу сам тебя отнести, — он полностью оделся.       Хьюи попытался улизнуть, но его схватили за шею сзади и потащили к лестнице… которой пропала?       — З-здесь нет…       — Открой, — произнес Джон в пустоту, и панель отодвинулась, вновь открывая ступеньки. — Это Алекса, я говорил, что мне не нужно что-то подобное. Я не любитель называть блядских роботов по именам.       Они спустились, и Хьюи трет глаза, когда в них бьет яркий свет.       — Иисусе.       — Почти. Попробуй снова, — Патриот похлопывает его по спине. Они приближаются к окну. Патриот поднимает руку и подзывает Хьюи к себе пальцем. — Иди сюда.       Хьюи отшатывается.       — Ты-ты знаешь, я думаю, мне нужно быстренько воспользоваться ванной. Т-так что, я вернусь? — он медленно отходит к лифту.       Джон смеется.       — Ну и куда ты собрался? У меня наверху есть ванная. Я подожду тебя здесь, — он с ухмылкой опирается на окно, точно зная, что паника Хьюи нарастает от его слов.       Кивнув, Хьюи идет наверх с тихим: «Бля».       — Я все слышал.       Он бежит к ванной, захлопывает дверь и сползает по ней.       Целая чертова ванная комната, отделанная темным мрамором.       Интересно, хорошей ли идеей будет позвонить Бутчеру или Энни. Хьюи ударяется затылком о дверь, поднимается и, убрав телефон, все же пользуется туалетом. Умывая руки, он брызгает водой на лицо. Назад он идет, еле волоча ноги. Дважды почти поскальзывается. Он чувствует, будто идет на смерть.       — Ты мыл руки на протяжении четырех минут, — Патриот отпускает странный комментарий.       — А-ага… Могу я уехать с Эрлом? На самом деле подвозить меня даже необязательно! Я могу просто д-дойти… — Хьюи прячет руки в кармане толстовки, задевая телефон.       Патриот отталкивается от окна и идет к нему. Хьюи отбегает к дивану и телевизору, разворачивается на пятках и видит, что Патриот остановился.       — Какого хрена ты творишь? — Патриот приподнимает бровь, уставившись на место, откуда сбежал Хьюи.       — Я не хочу никуда с тобой лететь. Без обид, н-но я думаю, что меня просто вырвет, — Хьюи прячется за диваном в углу комнаты.       — И я просто отправлю костюм в чистку, а сейчас иди сюда. Не будь ребенком, — Джон шагает к нему, протягивая руку, и Хьюи, перепрыгнув диван, спотыкается и мчится назад к лестнице.       — Хьюи! Прекрати уже, это глупо и вообще, ты должен быть счастлив, что я тебе предлагаю полетать со мной! — Патриот повышает голос. Он бросается в погоню за Хьюи, слыша, как кровь человека бурлит от страха.       Хьюи взбегает по ступенькам, Патриот не отстает.       — Ты делаешь все только хуже.       Хьюи несется к ванной и закрывается в ней, хлопая дверью. Трясущиеся руки еле справляются с замком. Наконец, он делает глубокий вдох и пятится к унитазу.       — Я выломаю дверь и вытащу тебя оттуда. Ты полетишь со мной. Это будет быстро. И я никогда и никого не ронял по чистой случайности, — Патриот тянется к дверной ручке.       Его обещание больше похоже на смертный приговор. С другой стороны, все существование этого человека походило на знак опасности на двери безумия.       Паническая атака становится все ближе.       — М-мне кажется, ты собираешься убить меня, — признается Хьюи. Ничего кроме тишины не слышно по другую сторону двери на протяжении нескольких секунд.       Дышать все труднее, он сжимает грудь, пытаясь набрать воздуха в легкие.       — Бля. Я-я подумал, я-я должен попытаться и ч-черт…       — Хьюи, довольно. Я не собираюсь убивать тебя так скоро. Поверь мне, если бы я хотел, я бы не стал просто бросать тебя с высоты. Это слишком быстрая смерть. А теперь открывай, — Патриот давит рукой на дверь, — Я выломаю ее, если не откроешь.       Хьюи осторожно встает, у него дрожат ноги, потянувшись к дверной ручке, он одергивает руку в последний момент.       — Я правда хочу просто уйти.       — Но так или иначе ты полетишь со мной.       Судя по тону, Патриот почти подпрыгивает от самодовольства.       Дверь открывается, и руки Хьюи никак не перестают трястись. Грудь все еще болит после бега по лестнице и с каждой секундой, что он стоит перед супером, становится лишь хуже.       Может, у него сердечный приступ?       Джон хватает его за руку и тащит назад на первый этаж. Они приближаются к открытому окну.       — Я-я не могу, — Хьюи сжимает запястье Патриота.       — Зато я могу, — он поворачивается спиной к окну. Заставляет Хьюи обхватить руками свои плечи, а затем прижимает к себе. — Держись крепко, если не хочешь стать блинчиком на асфальте.       Ноги Хьюи отрываются от земли, и Джон вылетает в окно. Цепляясь за супера, Хьюи дергает рукой вверх и хватает его за шею, а Джон склоняет лицо к шее Хьюи, держа его за бедра. Ветер в волосах и шум города внизу приводят Хьюи в такой ужас, что он чуть не обхватывает Патриота ногами.       Открыв глаза, он видит верхушки зданий и людей, которые с такой высоты выглядят, как точки. А они с Патриотом охуеть как высоко. Хьюи сжимает его крепче. Ему хочется плакать, возможно, он уже плачет. Лицо онемело, желудок выписывает кульбиты.       — Твою мать. Бля-бля-бля, — Хьюи пытается либо упереть взгляд в небо либо вовсе зажмуриться.       — Лучше сократи количество ругательств, — Джон усмехается, — иначе в рот насекомые залетят. И с этим они устремляются дальше в небо.