Между кадрами и сердцами

Студия проснулась раньше обычного. Это было заметно сразу — по свету, по шуму, по тому, как воздух был наполнен не только запахом кофе, но ещё и лаком для волос, косметикой и лёгким электрическим напряжением, которое возникает только в те дни, когда должно случиться что-то важное. Твик пришёл первым. Как всегда. Он стоял посреди зала, с планшетом в руках, проверяя список задач уже в третий раз, хотя знал его почти наизусть. — Камеры — есть. — Свет — есть. — Одежда — развешана. — Крэйг… — он запнулся и быстро пролистал дальше. — …модель — на месте к девяти. Он сделал глоток кофе. Всего один. И это уже было прогрессом. Сегодня была их первая настоящая фотосессия. Не тестовая, не «просто попробовать», а та самая — для портфолио, для будущего показа, для всего, что Твик строил последние месяцы. И в центре всего этого должен был быть Крэйг. Твик старался не думать об этом слишком много. Старался думать как профессионал. Как дизайнер. Как человек, который не влюблён в свою модель до боли в груди. Получалось плохо. Дверь открылась. — Доброе утро, мир, который ещё не знает, что я спасу его своей причёской. Твик обернулся. Венди. Она вошла в студию с огромной сумкой через плечо, в которой, по ощущениям, могла храниться половина ассортимента профессионального салона. Волосы собраны в небрежный хвост, на лице — спокойная, уверенная улыбка человека, который точно знает, что делает. — Ты пунктуальна, — сказал Твик. — Я просто не доверяю людям с дедлайнами, — спокойно ответила она. — Где мой объект искусства? — Скоро будет. Венди оглядела студию. — Красиво. Очень минималистично. И очень ты. — Это звучит как комплимент и как диагноз одновременно. — Именно так. Следующими появились Стэн и Кайл. Стэн тащил два кофейных стакана и рюкзак с камерой, а Кайл — огромный кейс с косметикой и кистями, выглядя при этом так, будто не спал примерно с прошлой недели. — Я официально ненавижу утро, — сказал Кайл, ставя кейс на стол. — Если кто-то скажет слово «тон», я заплачу. — Ты визажист, — напомнил Стэн. — Это буквально твоя работа. — Моя работа — страдать красиво. Венди посмотрела на них с лёгкой усмешкой. — Значит, ты гримёр, а ты фотограф? — Да, — кивнул Стэн. — А ты… — Парикмахер. И, если повезёт, единственный человек здесь с нервной системой. Кайл тихо рассмеялся. Стэн улыбнулся. И почему-то Кайл заметил это слишком отчётливо. В этот момент дверь распахнулась снова. — ВСЕМ ВНИМАНИЕ, Я ПРИШЁЛ, И ТЕПЕРЬ МОЖНО НАЧИНАТЬ РАБОТАТЬ! Картман. В дорогой куртке, с планшетом в руках и выражением лица человека, который уже мысленно продал этот проект за миллионы. — Где мои модели? Где деньги? Где моя слава? — Где твой фильтр? — пробормотал Кайл. За Картманом, почти незаметно, вошёл Кенни. С коробкой оборудования, тихо кивнув всем и сразу направившись к свету. И только потом появился Крэйг. Он вошёл без шума. В чёрной водолазке, с чуть влажными после дождя волосами, спокойный и собранный. И Твик перестал слышать всё остальное. Мир сузился до одного человека. Крэйг посмотрел на него. Их взгляды встретились. И что-то внутри Твика сжалось и разжалось одновременно. — Привет, — сказал Крэйг. — П-привет, — ответил Твик. — Ты вовремя. — Я не хотел опаздывать. И в этом «не хотел» было слишком много личного. — Ладно, — хлопнула в ладоши Венди. — Давайте сделаем из него произведение искусства. Крэйг сел в кресло. Венди начала работать с его волосами, Кайл — с лицом. Твик стоял чуть в стороне, наблюдая. Как пальцы Венди уверенно перебирают пряди. Как Кайл сосредоточенно наклоняется ближе. Как Крэйг закрывает глаза, позволяя им делать свою работу. — Он идеален для камеры, — тихо сказал Стэн, настраивая объектив. — Он идеален вообще, — почти неслышно ответил Твик. И тут же пожалел, что сказал это вслух. Крэйг открыл глаза и посмотрел на него в отражении зеркала. И впервые за всё утро слегка улыбнулся. Кайл это заметил. И почему-то почувствовал, как в груди появляется странное, неприятное ощущение. Ему показалось, что Стэн смотрит не только на камеру. Ему показалось, что между Стэном и Венди есть что-то… слишком лёгкое. Слишком естественное. И это было началом совсем другой истории.