Срок годности ассистента

Лондон встречал утро привычной серостью. Небо нависало над городом тяжелым свинцовым одеялом, готовым пролиться дождем в любую минуту, но пока лишь давящим на плечи сыростью. Гермиона Грейнджер стояла у окна своей небольшой, но уютной квартиры в районе Мейда-Вейл, сжимая в руках чашку остывшего кофе. Кофе был третьим по счету. Она не спала почти всю ночь. В отражении стекла она видела девушку с идеально уложенными в гладкий пучок каштановыми волосами, ни единой выбившейся пряди. Бежевая блузка наглажена до хруста, строгая юбка-карандаш сидит безупречно, туфли-лодочки начищены до зеркального блеска. Картинка безупречного профессионала. Вот только глаза... В глазах застыла тревога пополам с холодной решимостью. Так смотрят солдаты перед боем, в котором у них нет права на поражение. Гермиона перевела взгляд на разложенные на столе бумаги. Резюме. Сопроводительное письмо. Распечатка с сайта корпорации «Блэк Энтерпрайзис». Логотип — стилизованная буква «B», похожая на хищно изогнувшуюся змею — смотрелся агрессивно даже на матовой бумаге. «Должность: Личный ассистент Генерального директора. Требования: стрессоустойчивость, готовность к ненормированному графику, высокий уровень ответственности. Личные качества: инициативность, умение работать в режиме многозадачности». Стандартный набор клише, за которым скрывалось нечто совершенно иное. Она наводила справки. «Блэк Энтерпрайзис» была империей, построенной на костях конкурентов и, по слухам, на сломанных судьбах собственных сотрудников. Во главе этой империи стояла Беллатриса Блэк. Женщина, чье имя в деловых кругах произносили с затаенным страхом и болезненным восхищением. О ней ходили легенды. Что она может уничтожить репутацию многомиллионной компании одним телефонным звонком. Что она выжимает из людей все соки и выбрасывает их, как использованный материал. Что её предыдущий ассистент продержался рекордно мало — три месяца, после чего уволился без выходного пособия, просто сбежав, бормоча что-то о «сумасшедшем доме». Но именно здесь платили те деньги, о которых Гермиона могла только мечать. Деньги, которые позволят, наконец, расплатиться с учебным кредитом, откладывать на собственное жилье, а не ютиться в съемной однушке. Деньги, которые станут первой ступенью к той головокружительной карьере, о которой она грезила еще на скамье в университете. Ступенькой, ведущей прямо в адское пекло. Но Гермиона Грейнджер никогда не боялась трудностей. Она привыкла все контролировать, просчитывать, систематизировать. Она была готова. Или ей только казалось. Звук уведомления на телефоне вырвал её из размышлений. Сообщение в общем чате, который они с друзьями окрестили «Золотое трио+». Гарри: «Сегодня тот день? Ты как?» Она быстро набрала ответ, пальцы слегка дрожали. Гермиона: «Как на казнь иду. Но выбора нет» Ответ пришел почти мгновенно. Джинни: «Выбора нет только у трупов. Ты самая умная, Гермиона, помни об этом. Если эта Блэк — та еще стерва, просто пошли её куда подальше и найдешь что-то другое. Мы тебя поддержим» Гермиона улыбнулась, чувствуя знакомое тепло в груди. Джинни Уизли (с недавних пор Поттер) была тем самым человеком, который умел сочетать безбашенную смелость ирландского нападающего и житейскую мудрость женщины, сумевшей приручить самого знаменитого героя-спасателя Лондона. Она и Гарри были её якорем. Её семьей. С Гарри они познакомились ещё в начальной школе, когда она вступилась за тощего мальчика в огромных очках, которого обижал Дадли. С Джинни — в университете, и та сразу покорила её своей прямотой. А потом Гарри и Джинни поженились, и их маленькая квартира стала для Гермионы убежищем, где всегда можно было отсидеться, выпить чаю и посмеяться над глупостью мира. Рон... Рон был частью этого круга. Старший брат Джинни, который каким-то незаметным образом из друга детства превратился в её парня. Они встречались уже почти два года. И если быть честной с самой собой — а Гермиона всегда старалась быть честной — эти отношения держались на привычке и общей истории. На том, что все вокруг считали их идеальной парой. Рон был хорошим человеком, но его жизненная философия «как-нибудь само рассосется» и её перфекционизм сталкивались лбами всё чаще. В последнее время их вечера превратились в молчаливое сидение перед телевизором, где каждый думал о своём. Но думать об этом сейчас, утром такого дня, было непозволительной роскошью. Гермиона допила остывший кофе, поморщившись от горечи, и взяла сумку. Пора.

***

Офис «Блэк Энтерпрайзис» располагался в самом сердце Сити, в стеклянно-бетонном небоскребе, устремленном ввысь, словно насмешка над серыми лондонскими крышами. Войдя в вестибюль, Гермиона ощутила себя муравьем, попавшим в улей великанов. Холодный мрамор, хромированные детали, идеально выбритые охранники с непроницаемыми лицами и тишина, нарушаемая лишь цоканьем каблуков по плитам. Тишина давящая, стерильная. На ресепшене ей выдали временный пропуск и указали на отдельную кабину лифта. «Для руководства», — сухо пояснила девушка-администратор, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Лифт взмыл вверх с почти бесшумной скоростью, в ушах заложило. Гермиона смотрела на мелькающие цифры этажей и прокручивала в голове факты. Беллатриса Блэк, 42 года. Закончила Лондонскую школу экономики. Возглавила компанию после загадочной смерти отца десять лет назад. С тех пор капитализация выросла в четыре раза. Холостa. Детей нет. Хобби — коллекционирование антиквариата и благотворительность (строго для прессы, разумеется). Сухие строчки биографии, за которыми не разглядеть человека. Лифт остановился. Двери разъехались, открывая вид на коридор, выдержанный в серо-черных тонах. Стены здесь были не просто стенами — они давили. Гермиона прошла по мягкому ковролину, заглушавшему шаги, и оказалась перед высокой черной дверью без таблички. Секретарша — полная противоположность стерильности нижних этажей — женщина лет пятидесяти с усталыми глазами и идеальной осанкой, жестом указала ей на стул. — Мисс Грейнджер? Мисс Блэк примет вас ровно в десять. Ни минутой раньше, ни минутой позже, — её голос звучал механически, как у сломанного робота. — Будьте добры, подождите. Гермиона кивнула и села. Секретарша, которую звали миссис Пинс, как значилось на табличке, уткнулась в монитор и больше не поднимала глаз. Минуты тянулись бесконечно долго. Тишина в приемной была настолько плотной, что у Гермионы начало звенеть в ушах. Она рассматривала единственное украшение — огромную картину на стене, абстракцию в багрово-черных тонах, напоминающую кровавый развод. От нее веяло агрессией. Ровно в десять, без стука, дверь кабинета распахнулась. Изнутри вылетел мужчина в дорогом костюме, белый как мел. Он не смотрел по сторонам, просто пронесся мимо, сжимая в руке помятый галстук. Следом за ним, с ангельским спокойствием, выплыла эффектная шатенка с папкой в руках. — Мисс Блэк будет готова через минуту, — бросила она Гермионе, даже не взглянув на неё, и исчезла за поворотом коридора. Миссис Пинс вздохнула, но ничего не сказала. А Гермиона вдруг почувствовала, как вспотели ладони. Она машинально вытерла их о юбку. Идиотизм. Она боялась неизвестности. — Мисс Грейнджер? Проходите. Голос миссис Пинс вырвал её из оцепенения. Дверь кабинета была приоткрыта. Гермиона поднялась, поправила сумку на плече и шагнула внутрь. Первое, что бросилось в глаза — свет. Огромные панорамные окна, занимающие всю стену, открывали вид на город, раскинувшийся внизу, как на ладони. Свет заливал кабинет, но отчего-то не делал его теплее. Второе — беспорядок. Идеальный, продуманный хаос. Стол, заваленный бумагами так, что не видно столешницы. Стулья, на одном из которых небрежно висел пиджак, на другом лежала раскрытая книга вверх тормашками. Пара кружек с остывшим кофе на подоконнике. И третье — она. Женщина, стоящая спиной к Гермионе у окна. — Мисс Блэк? — голос Гермионы прозвучал на удивление твердо. — Гермиона Грейнджер, я на собеседование. Женщина медленно обернулась. И мир вокруг сузился до одной точки. Беллатриса Блэк не была красива в общепринятом смысле. Она была... пугающе эффектна. Черные, как смоль, длинные волосы волнами спадали на плечи, обрамляя бледное лицо с острыми, почти хищными чертами. Глаза — невероятного темно-карего цвета, почти черные, смотрели с холодным, оценивающим интересом, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Тонкие губы были тронуты подобием улыбки, не обещавшей ничего хорошего. На ней была идеально скроенная белоснежная блузка с глубоким вырезом и черные брюки, подчеркивающие осиную талию. Она держала в руках длинную черную ручку и поигрывала ею, словно дирижерской палочкой. Несколько секунд она просто рассматривала Гермиону. Медленно, с головы до ног. От блеска в тщательно уложенных волосах до безупречного мыска туфель. В этом взгляде не было ничего человеческого, только холодное любопытство кошки, разглядывающей потенциальную мышку. — Грейнджер, — наконец произнесла она. Голос у неё оказался низким, с легкой хрипотцой, обволакивающим, но в то же время режущим, как лезвие. — Садитесь. Она не указала, куда именно. Просто махнула рукой в сторону стульев, один из которых был завален бумагами, а другой — пиджаком. Гермиона на мгновение замешкалась, затем спокойно сняла пиджак со спинки ближайшего стула, аккуратно переложила его на край стола, заваленный бумагами (идеально ровная стопка её резюме утонула в этом хаосе), и села, выпрямив спину. В темных глазах Беллатрисы мелькнуло что-то похожее на мимолетное удивление. Или насмешку. — Инициативно, — прокомментировала она, не двигаясь с места. — Резюме у меня есть. Сухие факты. Лучшая выпускница факультета экономики. Стажировка в «МакКинзи». Рекомендации. Скука смертная. — Она сделала шаг от окна, обходя свой огромный стол и не глядя на Гермиону. — Скажите мне, мисс Грейнджер, зачем вам эта работа? Только без заученных фраз про карьерный рост и амбиции. Гермиона выдержала паузу, прежде чем ответить. Она ожидала стандартных вопросов, но не такого. — Потому что я лучшая, — ответила она спокойно, глядя прямо в эти бездонные глаза. — И я хочу работать там, где мои навыки будут оценены по достоинству и где я смогу учиться у лучших. «Блэк Энтерпрайзис» — лидер рынка. Это вызов. Беллатриса рассмеялась. Смех был резким, каркающим, лишенным веселья. — Учиться у лучших, — повторила она, наклонив голову набок, словно прислушиваясь к звуку собственного голоса. — Какая прелесть. Детский сад. Вы думаете, что знаете, что такое вызов, мисс Грейнджер? Вы думаете, ваши университетские курсовые и стресс из-за дедлайнов — это предел прочности? — Она подошла к столу, нависнув над Гермионой. От неё пахло дорогим парфюмом — тяжелым, восточным, с нотками пачули и чего-то горького. — Здесь не учат, здесь выживают. Мне нужен не ассистент. Мне нужен буфер. Человек, который выдержит мой ритм, мои требования, моё... настроение. — Последнее слово она выделила интонацией, и улыбка её стала шире, обнажив ровные белые зубы. — Предыдущий, например, сломался на третьей неделе. У него был нервный срыв. Прямо здесь, у этого стола. Очень некрасиво рыдал. Пришлось вызывать охрану. Она говорила об этом с явным удовольствием, смакуя детали. Её глаза блестели лихорадочным, нездоровым блеском. Гермиона почувствовала, как внутри закипает холодная злость. Эта женщина издевалась над ней. Проверяла её на прочность самым примитивным, но действенным способом — запугиванием. — Я не рыдаю, — ровно ответила Гермиона, хотя внутри у неё всё сжалось. — И я умею работать. — О, я знаю, — Беллатриса резко развернулась и отошла к окну, вновь встав к ней спиной. Свет образовал вокруг её фигуры сияющий ореол. — Я навела справки, мисс Грейнджер. Вы упрямы. Вы трудоголик. У вас комплекс отличницы. Вам жизненно необходимо быть лучшей. Это ваша слабость. Этим можно управлять. Она резко обернулась, и её взгляд впился в Гермиону, как игла. — Работа предполагает полную самоотдачу. Вы будете доступны 24/7. По выходным, по праздникам, ночью. Если я звоню — вы обязаны ответить. Если я прошу принести кофе — вы бежите, а не идете. Если я говорю, что небо зеленое — вы соглашаетесь и подбираете аргументы, почему это так. Мои капризы — ваши проблемы. Мои ошибки — ваша вина. Ваши успехи — моя заслуга. Вас это устраивает? Каждое слово падало, как удар молота по наковальне. Это не было собеседованием. Это была пытка. Беллатриса Блэк не просто задавала вопросы, она вбивала их в подсознание, проверяя границы дозволенного, ища брешь в броне. Гермиона чувствовала, как её начинает трясти от внутреннего напряжения. Ей хотелось встать и уйти. Хлопнуть дверью, послав эту высокомерную стерву куда подальше, как советовала Джинни. Но она вспомнила о счетах, о кредите, о том, что означает для неё эта должность. И о том, что если она уйдет сейчас, то позволит этой женщине победить. А позволить кому-то сломать себя, даже морально, было не в её правилах. — Меня устраивает понимание условий труда, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё остальное я докажу на деле. Повисла тишина. Беллатриса смотрела на неё, и в её взгляде, помимо насмешки и холода, мелькнуло что-то новое. Не интерес, нет. Скорее, азарт охотника, который наткнулся на дичь, способную дать отпор. Это было опасное чувство. — Что ж, мисс Грейнджер, — протянула она, возвращаясь за стол и падая в своё кресло, которое с легким скрипом приняло её тело. — Вы приняты. Приступаете завтра в восемь утра. Опоздания не допускаются. Никаких больничных. Никаких личных звонков. Ваше рабочее место — вон там, — она небрежно махнула рукой в сторону маленького столика в углу кабинета, заваленного коробками. — Миссис Пинс введет вас в курс дела. Или не введет, посмотрим. Всё свободны. Она уже уткнулась в бумаги, демонстративно игнорируя Гермиону, которая так и осталась сидеть на стуле. Собеседование было закончено. Так же внезапно, как и началось. Гермиона медленно поднялась. Ноги слегка подкашивались, но она заставила себя идти ровно. — До свидания, мисс Блэк, — сказала она на прощание. Ответа не последовало. В приемной миссис Пинс даже не подняла головы, лишь протянула ей какой-то бланк и сухо продиктовала список документов для отдела кадров. Гермиона шла к лифту, чувствуя на себе чей-то взгляд. Она обернулась. В приоткрытую дверь кабинета на неё смотрела Беллатриса. Смотрела с ленивым, хищным интересом, чуть прищурившись, словно пробуя на вкус её растерянность и страх. Увидев, что Гермиона обернулась, она улыбнулась той самой страшной улыбкой и медленно закрыла дверь. Только оказавшись на улице, под серым лондонским небом, которое начало моросить мелким противным дождем, Гермиона позволила себе выдохнуть. Она прислонилась спиной к холодной стене здания и закрыла глаза. Внутри всё дрожало мелкой дрожью. Не от страха, а от чудовищного выброса адреналина. Она только что подписала контракт с дьяволом. И дьявол этот носил идеально сидящие брюки и пах пачулями. Ей казалось, что она одержала маленькую победу, выдержав это испытание. Она не сломалась, не унизилась. Но где-то глубоко внутри, в самой темной части сознания, зародилось ледяное, липкое чувство: эта победа — лишь начало долгой и, возможно, проигранной войны. Потому что Беллатриса Блэк не просто проверяла её. Она выбирала себе игрушку. Достав телефон, Гермиона открыла чат «Золотое Трио+» и набрала короткое сообщение: Гермиона: «Меня взяли. Кажется, я только что продала душу» Ответ Гарри пришел мгновенно: Гарри: «Ничего, мы её выкупим. Вечером ждем в пабе. Расскажешь всё» Гермиона улыбнулась, спрятала телефон в сумку и шагнула под дождь. Завтра начнется новая жизнь. Жизнь, в которой она будет занозой в идеальной заднице Беллатрисы Блэк. Или пеплом на её дорогом ковре. Третьего не дано.

***

Ночь перед первым рабочим днем выдалась бессонной. Гермиона ворочалась в постели, сбивая простыню в бесформенный ком, и в который раз прокручивала в голове сцену собеседования. Взгляд Беллатрисы Блэк — тяжелый, липкий, словно осязаемый — преследовал её даже в темноте. Она снова слышала этот каркающий смех, видела, как длинные пальцы с идеальным маникюром поигрывают черной ручкой, чувствовала запах пачулей, въевшийся в память. Рон, как всегда, спал без задних ног. Он развалился на своей половине кровати, раскинув руки и тихо посапывая в подушку. Рыжие волосы в беспорядке разметались по бежевому хлопку, веснушчатое лицо во сне казалось почти мальчишеским, беззащитным. Гермиона смотрела на него и чувствовала странную смесь раздражения и щемящей нежности. Он был рядом. Теплый, привычный, надежный. Но в моменты, когда ей действительно нужна была поддержка — как сегодня ночью, когда она в красках пересказывала ему собеседование, — его реакция неизменно оказывалась смазанной, невпопад. — Да брось, Гермиона, — зевнул он тогда, уткнувшись в телефон. — Подумаешь, начальница стерва. У всех начальницы стервы. Не съест же она тебя. Зарплата хорошая — вот и отлично. Он не понял. Совсем. Для него работа была просто работой. Способом получить деньги, чтобы потом на эти деньги жить. Для неё работа была призванием, доказательством собственной состоятельности, полем битвы, на котором она каждый день доказывала миру, что чего-то стоит. Рон этого не видел. Или не хотел видеть. Гермиона осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и на цыпочках прошла на кухню. В три часа ночи Лондон за окном затихал, лишь редкие фары машин рассекали темноту. Она налила себе воды и долго смотрела в окно, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Завтра. Уже сегодня. Первый день в аду. Она вернулась в спальню, когда часы показывали половину пятого. Легла на самый край кровати, спиной к Рону, и провалилась в тревожный, чуткий сон без сновидений. Утро ворвалось в квартиру вместе с назойливым звонком будильника, который Гермиона поставила аж за два часа до выхода. Она вскочила мгновенно, будто и не спала вовсе, и погрузилась в тщательно выверенный ритуал подготовки. Контрастный душ, чтобы взбодриться и согнать с лица следы бессонницы. Тщательный макияж — минимум, но идеально: тон, тушь, нейтральная помада. Волосы — в тугой, безупречный пучок, ни один волосок не смеет выбиться. Она надела строгий темно-синий костюм — брюки и пиджак — с кремовой блузкой. Закрыто, официально, недосягаемо. Броня, за которой можно спрятать страх. Рон появился на кухне, когда она уже допивала кофе стоя, у окна, нервно поглядывая на часы. — Выглядишь так, будто на войну собралась, — хрипло прокомментировал он, запуская руку в холодильник в поисках молока. — Так и есть, — сухо ответила Гермиона, не оборачиваясь. Рон подошел сзади, обнял её за талию, уткнулся носом в шею. От него пахло сном и теплом. — Расслабься, — пробормотал он. — Ты у меня самая умная. Со всем справишься. Гермиона на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе эту секундную слабость — тепло его рук, привычную тяжесть тела. Но внутри вместо ответного тепла шевельнулось лишь глухое раздражение. Его «расслабься» сейчас звучало почти как издевательство. Она не хотела расслабляться. Она хотела, чтобы он понял, насколько ей страшно. Чтобы спросил: «Что именно тебя пугает? Расскажи». Но он не спрашивал. Он просто давал стандартный, удобный для себя ответ. — Я опаздываю, — мягко высвободилась она из его объятий, чмокнула в щеку наспех и схватила сумку. — Увидимся вечером. Не жди с ужином, я не знаю, во сколько освобожусь. — Вечно ты со своей работой, — донеслось ей в спину, но беззлобно, скорее привычно-ворчливо. — Ладно, удачи. Лифт уже уносил её вниз, а в голове всё еще звучало это: «Вечно ты со своей работой». А он вечно со своим покоем. Гермиона отогнала неприятные мысли прочь. Сейчас нельзя раскисать. Сейчас нужно собраться. «Блэк Энтерпрайзис» встречал её той же стерильной тишиной, тем же холодным мрамором и теми же непроницаемыми лицами охраны. Только теперь у неё был постоянный пропуск, и она знала, куда идти. Лифт для руководства — отдельная кабинка с зеркальными стенами, в которых Гермиона увидела свое отражение: бледное, напряженное лицо, слишком прямой взгляд. Она поправила воротничок блузки. С Богом. На этаже руководства было пустынно. Тишина здесь стояла особенная — высасывающая, давящая на уши. Миссис Пинс уже сидела на своем месте, перед монитором, и при появлении Гермионы лишь мельком взглянула на неё поверх очков. — Мисс Грейнджер. Ровно восемь. Похвально, — в её голосе не было и намека на похвалу, только констатация факта. — Ваш пропуск активирован. Рабочее место подготовлено. — Она кивнула в сторону двери в кабинет Беллатрисы. — Мисс Блэк будет не раньше десяти. У вас есть два часа, чтобы разобраться в системе документооборота, изучить текущие проекты и подготовить ежедневник. Пароль от компьютера вам пришлют на почту через пять минут. Логин — ваша фамилия. Вопросы? Вопросов было столько, что Гермиона не знала, с какого начать. Но вид миссис Пинс не располагал к беседе. — Всё понятно, — коротко ответила Гермиона и толкнула дверь в кабинет. Внутри было пусто. И это пустое пространство давило сильнее, чем присутствие хозяйки. Гермиона огляделась. Её «рабочее место» представляло собой маленький столик в углу, практически втиснутый между стеной и массивным фикусом в кадке. На столе — новенький ноутбук, подставка для ручек с одиноким карандашом, пустой стаканчик для воды и стопка девственно чистых бумаг. Идеальный порядок, который казался здесь чужеродным, как альпийская фиалка в пустыне. Она села на неудобный офисный стул, включила ноутбук и уставилась в экран. Почта пришла ровно через пять минут, как и обещала миссис Пинс. Гермиона нырнула в работу с головой — это был её способ спастись от тревоги. Система документооборота оказалась запутанной, нелогичной, словно её специально создавали, чтобы запутать нового сотрудника. Но Гермиона любила головоломки. Она делала пометки, строила ментальные карты, перекидывала файлы из папки в папку, пока картина не начала проясняться. Она так увлеклась, что не заметила, как пролетело два часа. Ровно в десять дверь кабинета распахнулась без стука, и внутрь ворвался вихрь. Беллатриса Блэк влетела в кабинет, как торнадо. Сегодня на ней была алая блузка, расстегнутая на верхние пуговицы, и угольно-черные брюки, идеально сидящие по фигуре. Волосы разметались по плечам, глаза горели каким-то внутренним, пугающим огнем. Она даже не взглянула в сторону Гермионы, швырнула на стол сумку и рухнула в кресло. — Кофе, — бросила она в пространство. — Черный, без сахара, не обжигающе горячий, но и не холодный, ровно 80 градусов. Если ошибетесь на градус — вылью вам на клавиатуру. Гермиона моргнула. Кофе. Её первое задание — идеальный кофе. Она молча поднялась, вышла из кабинета и направилась к небольшой кухонной зоне, которую заметила утром. Кофе-машина там была профессиональная, но Гермиона никогда ей не пользовалась. Пару минут она лихорадочно изучала инструкцию, затем нашла термометр в одном из ящиков (спасибо перфекционизму неизвестного предшественника), сварила кофе, замерила температуру — ровно 80. Перелила в белую фарфоровую чашку, поставила на блюдце, положила ложечку. Идеально. Она вернулась в кабинет и поставила чашку на стол перед Беллатрисой, стараясь не встречаться с ней взглядом. Беллатриса поднесла чашку к губам, сделала крошечный глоток, и на мгновение её лицо застыло. Потом бровь поползла вверх. — Хм, — выдохнула она. — С первого раза. Невероятно. — Она подняла на Гермиону глаза. — Вы либо читаете мысли, либо у вас талант к раболепству. Что предпочтительнее? Гермиона выдержала этот взгляд. — Я просто прочитала инструкцию к кофемашине, — ответила она ровно. Тень улыбки скользнула по губам Беллатрисы. Нехорошей улыбки. — Оставьте инструкции. Здесь я — инструкция. Садитесь. У нас много работы. Следующие три часа превратились в адский марафон. Беллатриса металась по кабинету, диктуя письма, вырывая листы из ежедневника и швыряя их на стол Гермионы, требуя найти документы, которые, как выяснялось, лежали у неё под носом, кричала на телефоне на подчиненных и тут же, сменив тон на медовый, договаривалась о партнерских встречах. Гермиона едва успевала записывать, систематизировать, раскладывать, подавать. — Где отчет по слиянию за прошлый квартал? — рявкнула Беллатриса, не оборачиваясь. — В синей папке, третья полка стеллажа, раздел «Финансы», — автоматически ответила Гермиона, не поднимая головы от ноутбука. Она уже успела мысленно каталогизировать половину кабинета. Беллатриса замерла. Медленно обернулась и уставилась на Гермиону с непередаваемым выражением. — Вы издеваетесь? — Нет. Я вчера, пока ждала собеседование, запомнила расположение основных папок, — пояснила Гермиона, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Это помогает в работе. Тишина повисла в кабинете, густая и тягучая. Беллатриса смотрела на неё так, словно видела впервые. В её взгляде боролись раздражение, недоверие и... мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение? Или это была игра света? — Грейнджер, — медленно проговорила она, — вы либо гений, либо самая наглая выскочка, которую я встречала. — Я предпочитаю считать себя эффективным сотрудником, — ответила Гермиона. Беллатриса хмыкнула и отвернулась. Но Гермиона успела заметить, как дрогнул уголок её рта. Не в улыбке, скорее, в предвкушении. — В двенадцать у меня встреча с юристами. Подготовьте документы по проекту «Ноктюрн». И принесите мне второй кофе. Такой же. Если хоть что-то будет не так — уволю. Гермиона уже поднималась, чтобы идти за кофе, когда дверь кабинета приоткрылась и в проеме показалась голова миссис Пинс. — Мисс Блэк, к вам мистер Малфой и мисс Паркинсон. По текущему проекту. Беллатриса закатила глаза, но махнула рукой. — Пусть заходят. Грейнджер, кофе на троих. И поживее. Гермиона выскользнула из кабинета, чувствуя, как адреналин закипает в крови с новой силой. Мистер Малфой. Мисс Паркинсон. Первые коллеги, с которыми ей предстояло столкнуться лицом к лицу. Она быстро приготовила три чашки кофе — себе, конечно, не взяла — и вернулась в кабинет. У стола Беллатрисы стояли двое. Высокий блондин с острыми чертами лица, одетый в безупречно сшитый серый костюм, и темноволосая девушка с короткой стрижкой и тяжелым взглядом темных глаз. Они оба обернулись на звук открывшейся двери. — А вот и наша новая жертва, — прокомментировала Беллатриса с ленивой усмешкой. — Драко, Панси, знакомьтесь. Гермиона Грейнджер. Личный ассистент. Посмотрим, сколько протянет. Гермиона поставила поднос на край стола, стараясь, чтобы руки не дрожали. Она протянула чашку блондину. — Мисс Грейнджер, — сухо произнес он, принимая кофе. Его взгляд скользнул по ней с холодным, оценивающим интересом. Серые глаза, почти прозрачные, смотрели цепко, без тени улыбки. — Драко Малфой. Руководитель отдела стратегического развития. — Гермиона Грейнджер, — ответила она, выдерживая его взгляд. — Очень приятно. — Правда? — вмешалась темноволосая, принимая свою чашку. Её голос звучал с ленцой, но глаза цепко сканировали Гермиону с головы до ног, оценивая, взвешивая. — Панси Паркинсон. Финансовый контроль. Выдержать Беллатрису — это надо иметь стальные яйца. В переносном смысле, конечно. У вас они есть? Прямой вопрос, брошенный с вызовом. Гермиона моргнула, но нашлась быстро. — Посмотрим, — ответила она с легкой улыбкой. — Пока держусь. Панси хмыкнула, обменявшись с Драко быстрым взглядом. В этом взгляде читалось что-то вроде «забавно». — Грейнджер, — Драко взял чашку и сделал глоток, после чего его бровь чуть приподнялась. — Кофе неплох. Это вы варили? — Да, — кивнула Гермиона. — Первый день, а уже умеет варить кофе, — протянула Панси, усаживаясь в кресло напротив Беллатрисы. — Прогресс. Предыдущий ассистент две недели носил кипяток с пережженными зернами. — Предыдущий ассистент был идиотом, — отрезала Беллатриса, не глядя на них, листая какие-то бумаги. — Садитесь, Грейнджер, и записывайте. Это касается и вас. Гермиона примостилась на краешек своего неудобного стула, приготовив блокнот. Драко и Панси развалились в креслах у стола с видом людей, которые чувствуют себя здесь как дома. Беллатриса начала говорить — быстро, резко, перескакивая с темы на тему, словно проверяя, успевает ли Гермиона улавливать суть. Она успевала. Записывала, систематизировала в уме, помечала вопросы, которые нужно будет уточнить потом. Периодически она ловила на себе взгляды Драко. Он смотрел на неё без стеснения, открыто изучая, и в его глазах не было враждебности, но и теплоты тоже не было. Любопытство. Оценка. Как у шахматиста, присматривающегося к новой фигуре на доске. Панси вела себя более расслабленно, то и дело вставляла едкие комментарии в адрес Беллатрисы, которые та парировала с еще большей язвительностью. Гермиона поняла, что эти двое — не просто подчиненные. Они — приближенные. Свои. Те, кто выжил в этом аду и научился не просто держать удар, а отвечать. — Грейнджер, — окликнула её Беллатриса под конец совещания. — К понедельнику мне нужен полный анализ финансовой отчетности за прошлый месяц по проекту «Ноктюрн» с разбивкой по статьям расходов и прогнозом на следующий квартал. Сделаете? — Конечно, — ответила Гермиона, записывая задание. — Когда именно в понедельник? — К моему приходу, — отчеканила Беллатриса. — В восемь утра. На столе. — Хорошо. Панси присвистнула. — Белла, ты издеваешься? Там данных — на три дня работы. — Значит, Грейнджер будет работать ночью, — равнодушно пожала плечами Беллатриса. — Она же хотела проявить себя. Она перевела взгляд на Гермиону, ожидая реакции. Возмущения, страха, мольбы. Гермиона лишь коротко кивнула. — Я справлюсь. В кабинете повисла тишина. Драко снова посмотрел на неё с тем же странным выражением — смесью скепсиса и зарождающегося интереса. Панси хмыкнула и покачала головой, но ничего не сказала. — Что ж, — Беллатриса откинулась в кресле и одарила Гермиону долгим, тяжелым взглядом. — Тогда не смею задерживать. Работайте. А вы, — она кивнула Драко и Панси, — останьтесь. Гермиона поняла намек. Она собрала блокнот, выскользнула из-за стола и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. В приемной миссис Пинс даже бровью не повела. Гермиона прошла к своему закутку, села на стул и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки слегка дрожали. Она проработала всего полдня, а чувствовала себя так, будто пробежала марафон. Беллатриса испытывала её на прочность каждую минуту. Драко и Панси смотрели на неё как на диковинного зверька в зоопарке. А впереди был еще целый день и задание на выходные, которое нормальный человек делал бы три дня. Но внутри, под слоем страха и усталости, росло что-то другое. Азарт. Она приняла вызов. И она не проиграет. Из-за закрытой двери кабинета доносились приглушенные голоса — Беллатриса что-то эмоционально втолковывала, Драко отвечал ей ровным, холодным тоном, Панси изредка вставляла едкие реплики. Гермиона прислушалась, но слов было не разобрать. Да и не нужно. Её дело — работать. Она открыла ноутбук и углубилась в финансовые документы проекта «Ноктюрн». Впереди была долгая ночь. И новая жизнь, в которой ей предстояло найти своё место среди хищников. --- Вечером, когда часы показывали половину девятого, Беллатриса наконец ушла. Она вылетела из кабинета, даже не взглянув в сторону Гермионы, бросив на ходу: «Закроете кабинет, сдадите пропуск охране». И скрылась в лифте. Гермиона осталась одна в огромном пустом офисе. Тишина здесь, без присутствия хозяйки, стала другой — не давящей, а умиротворяющей. Она ещё час сидела над отчетами, понимая, что домой можно не торопиться. Рон, скорее всего, уже поужинал и уткнулся в телевизор или игру на телефоне. Её приход ничего не изменит. Она отправила ему короткое сообщение: «Задержусь надолго. Не жди». Ответ пришел через полчаса: «Ок». Одно короткое «ок». Без вопроса «как прошёл первый день?», без «во сколько будешь?», без «привезти тебе чего-нибудь поесть?». Просто «ок». Гермиона отложила телефон в сторону и уставилась в монитор, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она не знала точно, чего хотела от Рона. Может быть, просто чтобы он был рядом. По-настоящему. Не физически, дыша в затылок во сне, а здесь, с ней, в этом моменте. Чтобы спросил, понял, разделил этот ужас и этот странный азарт. Но его не было. И, кажется, уже давно. Она тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. Сейчас не время для рефлексии. Сейчас время работать. Она снова углубилась в цифры, и работа поглотила её целиком, став единственным спасением от реальности, которая с каждой минутой становилась всё сложнее и запутаннее. Первый день в аду был прожит. Впереди была ночь в чистилище офиса, и Гермиона встречала её с холодной решимостью человека, которому нечего терять, кроме собственного рассудка.