Я стану твоей местью утешением и любовью

POV Лиса Я смотрела на Дженни через весь зал, и моё сердце сжималось от невыносимой, тупой боли. Она была божественна в этом алом платье, которое едва прикрывало её тело, — хищница, вышедшая на охоту. Но её улыбка, адресованная Тэхёну... та самая мягкая, сияющая улыбка, которую она не дарила мне ни разу с того дня в кафе, — она убивала меня быстрее любой пули. Слова Даян, сказанные по телефону, теперь стояли в ушах колокольным звоном: «Ты не нужна ей рядом. Она хочет, чтобы ты прекратила появляться...» Я хмыкнула, чувствуя, как виски обжигает горло. Значит, я — просто инструмент? Мрачный жнец, который сделал грязную работу, вырвал информацию из горла Минхо, а теперь должен исчезнуть, чтобы не портить картинку её «идеального» воссоединения с принцем? Тэхён, чей отец, вероятно, и нажал на курок, стоял рядом с ней, и она позволила ему коснуться своей талии. — Что ж, Нини, если ты хочешь играть в эту игру, я не буду тебе мешать, — прошептала я в край бокала. Когда они уехали вместе, я почувствовала, как во мне что-то окончательно треснуло. Я написала Даян: «Свидание в силе. Завтра в восемь». Если Дженни видит во мне только тень и убийцу, я стану тем, кем она хочет. Но я не перестану защищать её. Даже если для этого мне придется смотреть, как она целует врага. POV Дженни: Тэхён оказался предсказуемым. После ночи, которую я превратила для него в симуляцию рая, он был готов жрать из моих рук. Он думал, что я вернулась. Он не знал, что я просто выбирала удобный угол, чтобы перерезать горло его семье. Кабинет был залит холодным светом. Напротив меня сидели Юнхи — человек с глазами мертвой рыбы — и мой родной дядя, чей холеный вид вызывал у меня тошноту. Лисы не было. Её отсутствие ощущалось как дыра в пространстве, но я заставила себя не думать об этом. — Можно узнать, зачем ты нас собрала? — вальяжно спросил Юнхи. — Я знаю, что вы двое замешаны в похищении и убийстве моих родителей, — я сказала это ровным, ледяным тоном, глядя им прямо в глаза. — Кто заказчик? Комнату сотряс их издевательский хохот. Мой дядя, Йонсо, вытирая выступившие от смеха слезы, кивнул Юнхи. — Господи, Юнхи, мой брат совсем не воспитал свою дочь. Милочка, — он подался вперед, и его лицо превратилось в маску надменности, — я тебе не мелкая сошка. Один мой щелчок, и тебя сотрут в порошок вместе с твоими амбициями. — Вы так уверены? — я приподняла бровь, стараясь не выдать дрожь в руках. — Конечно, милочка. Ты сидишь в этом кресле только потому, что мы позволяем тебе его занимать. Будь вежливее, если хочешь дожить до завтра. — Значит, это вы убили их? — я перевела взгляд на Юнхи. — Нет, я такого не говорил, — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — Я лишь сказал, что могу убить тебя, если захочу. А твои родители... они просто не умели вовремя закрывать рот. В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. В проеме стояла Лиса. Она не была похожа на ту покорную «секретаршу», которой притворялась неделю назад. На ней был черный кожаный плащ, волосы зачесаны назад, а в руках она сжимала папку. Её взгляд, упавший на Юнхи, заставил того на секунду осечься. Лиса вошла, не глядя на меня, и бросила папку на стол прямо перед моим дядей. — Ты опоздала, Манобан, — процедил Йонсо. — Напротив, — Лиса подошла ко мне со спины и положила руку на спинку моего кресла. Я почувствовала холод, исходящий от неё. — Я как раз вовремя, чтобы послушать, как ты будешь объяснять Дженни, почему на счетах твоего офшора появились деньги от продажи акций её отца на следующий день после его «исчезновения». Лиса наклонилась к моему уху, её шепот был обжигающим: — Не слушай их угрозы, Дженни. Они лают, потому что я уже вырвала им зубы. Я посмотрела на неё, и моё сердце предательски екнуло. В её изумрудных глазах больше не было вины. Там была только холодная, беспощадная тьма. Лиса всё это время вела свою зачистку, пока я играла в соблазнительницу. — Продолжим, господа? — Лиса посмотрела на Юнхи, и я увидела, как тот заметно побледнел. — Или мне позвать Джису с ордером на арест вашего сына, господин Юнхи? У него в багажнике нашли кое-что интересное после того, как он подвез нашу «милочку» домой. Тэхён. Лиса подставила его. И в этот момент я поняла: Лиса никогда не уходила. Она просто ждала, когда враги сами придут на казнь. В кабинете повисла зловещая тишина. Юнхи вскочил с места, его лицо исказилось от ярости. — Я помогаю мисс Ким осуществить месть, — Лиса даже не подняла на него взгляда, продолжая изучать свои ногти. — Так что было бы неплохо, если бы вы сотрудничали. У меня мало времени. — Ты убила моего брата, угрожаешь моему сыну и ещё чего-то от меня хочешь?! — Юнхи метнул в неё взгляд, полный ненависти, но Лиса лишь слегка повела плечом, и он, почуяв исходящую от неё угрозу, медленно опустился обратно в кресло. — Да, убила. Он сам виноват, я хотела по-хорошему. А теперь ближе к делу: кто заказчик? — Я не скажу. Можете хоть убить, мне плевать. Лиса медленно встала, поправляя пиджак. Её движения были пугающе грациозными. — Хорошо. Тогда предлагаю переместиться в участок... или ко мне в подвал. Терпения у меня мало, церемониться я не собираюсь. Джису встала вслед за ней. В этот момент подал голос мой дядя, который до этого хранил молчание: — Оставьте нас с Лисой наедине. — Это моя компания, так что... — начала я, но дядя перебил меня холодным тоном: — Нет, компания не полностью твоя. И я бы не хотел предпринимать жесткие действия в твою сторону. Нам с Лисой и Юнхи есть о чём поговорить. Я посмотрела на Лису. Она спокойно села на место, расстегнув пуговицу пиджака — жест, который означал полную готовность к драке. Джису сомневалась, но всё же кивнула мне на выход. Мы вышли в приемную, дядя закрыл дверь на замок прямо перед нашим носом. — С ней всё будет нормально? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Да, — Даян подошла ближе, её голос звучал уверенно. — Лиса не лыком шита, она была готова к такому. Мы сели на диван. В приемной воцарилась тишина. Прошло слишком много времени, когда за дверью конференц-зала начался шум: грохот мебели, звуки ударов и чей-то вскрик. Шум за дверью не был похож на обычную драку. Это была методичная, глухая расправа, от которой по коже пробегал мороз. Сначала воцарилась мертвая тишина, а затем раздался резкий, сухой треск — так ломается дорогое дерево или человеческая кость.

Внутри конференц-зала

Когда дверь за Дженни закрылась, маска «секретарши» сползла с Лисы быстрее, чем Юнхи успел моргнуть. Она не стала ждать вопросов. — Ты думал, что раз ты «глава мафии», то здесь диктуешь правила? — голос Лисы стал низким, вибрирующим от подавленной ярости. Юнхи, окрыленный поддержкой дяди Дженни, вскочил, намереваясь ударить её наотмашь. Но Лиса была быстрее. Она перехватила его руку в воздухе, и в тишине зала раздался отчетливый хруст — она вывернула ему кисть так легко, словно это была сухая ветка. Юнхи взвыл, но Лиса тут же впечатала его лицом в дубовый стол. Глухой удар эхом отозвался в приемной. Дядя Дженни попытался вмешаться, но Лиса, не отпуская голову Юнхи, ногой отшвырнула массивное кожаное кресло прямо ему в ноги, сбивая с толку. — Сидеть! — рыкнула она, и в её глазах вспыхнуло то самое безумие, которое она демонстрировала в подвале с Минхо. Она схватила Юнхи за волосы и несколько раз методично ударила его лицом об край стола, превращая его породистое лицо в кровавое месиво. Брызги крови окропили её белый воротничок, но она даже не поморщилась. Когда он обмяк, она отшвырнула его в сторону, как мешок с мусором, и повернулась к дяде. Тот застыл, глядя на неё с ужасом. Лиса медленно подошла к нему, доставая из-под пиджака тот самый скальпель. — Теперь ты, дядя, — прошептала она, прижимая холодное лезвие к его артерии. — Рассказывай мне всё. О счетах, об акциях, о том, как ты смотрел в глаза брату, зная, что он не вернется. Если я услышу хоть каплю лжи, я начну вырезать твой язык по кусочку. И поверь, Джису за дверью не войдет, пока я не закончу. Именно в этот момент Дженни услышала грохот — это Лиса перевернула стол, чтобы заблокировать обзор и психологически сломать дядю. Звуки ударов, которые слышались в приемной, были звуками того, как Лиса вколачивала правду из двух взрослых мужчин, превращая элитный офис в камеру пыток. Когда Джису постучала, Лиса стояла посреди разгрома. Юнхи лежал без сознания в луже собственной крови, а дядя, дрожа как осиновый лист, быстро шептал цифры и имена, глядя на окровавленный скальпель в руке Лисы. Она спокойно вытерла инструмент о пиджак, поправила пиджак и взяла телефон. — Да всё супер. Отойдите от двери, — произнесла она, и в её голосе не было ни капли одышки. Только ледяное спокойствие хищника, который закончил трапезу. Когда мы вышли из здания, я дождалась, пока все разъедутся, и направилась в кабинет охраны. Мне нужно было увидеть записи. На камерах всё выглядело как немое кино: сначала они сидели и разговаривали, будто давние знакомые, а потом Лиса резко встала. Юнхи замахнулся, промахнулся, и через секунду Лиса впечатала его головой в стол. Полетела кровь, в ход пошли стулья. Когда потасовка закончилась, Лиса спокойно поправила костюм, вытерла кровь с разбитой губы. Из здания она вышла под руку с Даян. Меня кольнуло чувство ревности и беспокойства. Лиса была с Даян, пока я оставалась одна со своей болью. Утро следующего дня Сообщение от Джису было кратким: адрес и время. Я приехала к огромному особняку Лисы — я видела его только на фото. Внутри меня вел молодой парень, его лицо было абсолютно бесстрастным. Мы спустились в подвал. Там, в центре круга света, на стуле сидел мужчина с мешком на голове. Вокруг него стояли все: Лиса, Даян, Джису, Рози. Воздух был пропитан запахом сырости и металла. Лиса стояла ближе всех, её взгляд был прикован к пленнику. После короткого кивка Даян я поняла: это он. Тот, кто разрушил мою жизнь. Я была не готова увидеть там кого-то близкого, но жажда мести была сильнее страха. Моя месть не будет красивой. Я не буду мучить его годами. Я просто вынесу приговор. Я покалечу его душу, а затем отдам его на суд Богу, нажав на курок. Это не будет поэтично, это будет грязно и быстро — так, как желает моя израненная душа. А после... после я признаюсь Лисе во всём. Ко мне подошла Рози и шепотом спросила: — Ты готова увидеть, кто это? Назад пути не будет, Дженни. Если ты сорвешь этот мешок, твоя жизнь никогда не станет прежней. Я посмотрела на Лису. Она не шевелилась, ожидая моего решения. Её черные волосы слегка закрывали лицо, скрывая вчерашние ссадины. — Снимай, — приказала я. Лиса сделала шаг вперед и резким движением сорвала мешок. Я зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, мой мир окончательно рассыпался в прах. Я замерла. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Под мешком оказался Бэкхён — лучший друг отца, человек, которого в нашем доме считали членом семьи. Его лицо превратилось в сплошное багровое месиво: гематомы, опухшие веки, запекшаяся кровь. Видимо, Лиса «развлекалась» с ним всю ночь, не жалея сил. — Почему? — мой голос сорвался на хрип. Парень вытащил кляп изо рта пленника. Бэкхён сплюнул кровь прямо мне под ноги и дико расхохотался. — Ха-ха-ха! Почему?! Твой отец забрал всё, что по праву принадлежало мне! Это я должен был стоять рядом с твоей матерью, это я должен был возглавлять компанию! Он был мягкотелым слабаком, Дженни. Всё, что у него было — это смазливое личико и удача. Он не заслужил ничего... Я не помню, как замахнулась. Резкая, ослепляющая боль прошила мой кулак в тот момент, когда я со всей силы ударила его по челюсти. Рози тут же перехватила мою руку, осматривая поврежденные костяшки. — Ты, мелкая стерва... — прошипел Бэкхён, сверкая глазами. — Даже то, что ты точная копия своей матери, не дает тебе права... Ты просто жалкая шлюха, такая же, как твоя... Он не успел договорить. Лиса, до этого стоявшая неподвижной тенью за его спиной, сорвалась с места. Её удар был профессиональным — быстрым, коротким и сокрушительным. Бэкхён захлебнулся собственным криком, его голова мотнулась назад, а изо рта брызнула густая кровь. Лиса наклонилась к самому его уху. Её лицо было пугающе спокойным, но в глазах горел ад. — Следи за языком, — прошептала она так тихо, что звук едва достигал моих ушей. — Еще одно слово в её адрес, и ты будешь проклинать день своего рождения. Или мне повторить ночную «лекцию» более детально? Она отступила на шаг, предоставляя мне пространство. Я смотрела на Бэкхёна и не чувствовала ничего, кроме пустоты. У меня не было вопросов. У него не было оправданий. Вся та «красочная месть», о которой пишут в книгах, показалась мне сейчас бессмысленной тратой времени. Я просто хотела, чтобы он перестал существовать. В этом мире для него больше не было места. Я повернулась к Джису. Та стояла, скрестив руки на груди, её лицо было бледным, но решительным. — Джису, дай мне свой пистолет, — я протянула руку. — Ты уверена, Джен? — её голос дрогнул. — Назад дороги не будет. Ты никогда не сможешь это забыть. — Я уверена. Я не вижу смысла тратить на него слова. Он уже мертв внутри, я просто закончу это физически. Джису медленно достала из кобуры табельное оружие. Я почувствовала, как Лиса подошла ко мне со спины, почти касаясь своими плечами моих. Она не пыталась меня остановить. Она была моим щитом, готовая принять на себя любую отдачу от этого выстрела. Я почувствовала, как Лиса вложила в мою руку холодный металл пистолета. Её ладонь накрыла мою, согревая. — Сделай это, Нини, — прошептала она мне прямо в ухо. — Освободись. Палец на спусковом крючке казался чужим, непослушным куском льда, но тепло ладони Лисы, накрывшей мою руку, давало ту самую точку опоры, которой мне не хватало последние недели. Я чувствовала её дыхание у своего виска, её непоколебимую уверенность, которая перетекала в меня, вытесняя остатки страха. Бэкхён замер. Он смотрел прямо в чёрный зрачок дула, и на мгновение в его глазах промелькнуло осознание того, что перед ним больше не та маленькая девочка, которой он когда-то покупал сладости. Перед ним стояла Ким Дженни, чьё сердце он собственноручно превратил в выжженную пустыню. — Прощай, — прошептала я. Глухой хлопок. Звук выстрела в замкнутом пространстве подвала показался мне оглушительным, хотя глушитель и смягчил его. Тело Бэкхёна дернулось и обмякло, голова безжизненно упала на грудь. Всё закончилось. Так просто. Так быстро. Не было ни фейерверков, ни триумфальной музыки — только запах пороха, горелого металла и тихий всхлип Даян где-то в углу. Мои пальцы разжались. Пистолет должен был упасть на бетон, но Лиса ловко подхватила его, прежде чем он коснулся пола. Она тут же поставила его на предохранитель и передала бледной Джису, которая кивнула и быстро спрятала оружие.Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на то, что осталось от человека, которого я когда-то любила как дядю. Внутри меня не было облегчения, только гулкая, звенящая пустота, от которой кружилась голова. — Всё, Дженни. Всё кончено, — Лиса развернула меня к себе, обхватывая мои плечи. Её глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас смотрели на меня с бесконечной, болезненной нежностью. Я уткнулась лбом в её плечо, чувствуя, как начинают дрожать колени. Лиса не дала мне упасть. Она подхватила меня под бедра, поднимая на руки, как маленького ребенка, и медленно направилась к выходу из подвала. — Лиса... — я вцепилась в её худи, пряча лицо в изгибе её шеи. — Тише, Нини. Я здесь. Я рядом. Проплакав какое-то время на ней, я успокоилась и вышла с машины. Предлагая поехать в клуб, все переглянувшись согласились. После того ада, через который мы прошли, клуб казался спасением. Я хотела утопить память о выстреле в бокале шампанского. Вечер пронесся в неоновом тумане: Даян то и дело утягивала Лису танцевать, а я, одурманенная алкоголем и внезапным спокойствием, лишь лениво наблюдала за ними. Утро встретило меня тяжелой головой, но дела не ждали. Мы с Лисой планировали слияние наших компаний — стратегический шаг, который должен был закрепить нашу власть. Я привела себя в порядок, надела строгий костюм и поехала в офис. Однако в кабинете меня ждала не Лиса, а Тэхён. — Привет, Джен. Ты не звонила... — Тэхён, — я перебила его, не скрывая брезгливости. В этот момент вошла Лиса. Она выглядела безупречно, но её взгляд был ледяным. — Документы подписаны. Я поехала, хорошего дня, — она бросила папку на стол и вышла, не дав мне вставить ни слова. Я перевела взгляд на Тэхёна, который попытался подойти ближе. — Слушай сюда, — отрезала я. — Ты мне был нужен только ради встречи с твоим отцом. Сейчас я хочу только одного — чтобы ты исчез. Раньше я была другой, но теперь мне не составит труда убить человека. Проваливай. Он ушел, а я погрузилась в работу. Лиса не появлялась неделю. Она не звонила, не заходила «по делам». Даже Даян пропала с радаров. Когда мы все собрались у Рози, напряжение в воздухе можно было резать ножом. Джису и Рози подозрительно переглядывались — их роман был очевиден, хотя они пытались это скрыть, но моё внимание было приковано к другому. Лиса и Даян приехали вместе. Лиса улыбалась, и эта улыбка должна была согреть меня, но она лишь обожгла. На шее Даян красовались свежие засосы, а когда Лиса, дурачась с Рози, случайно задрала худи, я увидела глубокие царапины на её спине и след от укуса на плече. Внутри меня всё перевернулось. Ревность, острая и ядовитая, затопила разум. На следующий день я ворвалась в кабинет Лисы без стука. — Ты теперь с Даян? — мой голос дрожал от ярости. — Возможно, — Лиса даже не подняла глаз от бумаг. — Есть проблема? — Есть. Вы не можете встречаться! — Почему? — Лиса резко встала. — Ты была с Тэхёном, я не лезла в твою жизнь. А теперь оставь меня в покое. — Тэхён был частью плана! — крикнула я, но она уже вышла, хлопнув дверью. Я позвонила Джису в отчаянии. — Мы поругались из-за Даян, — выпалила я. — Дженни, — вздохнула Джису. — Ты правда такая слепая? Лиса влюблена в тебя годами. Она терпела твои истерики, она позволила тебе бить себя, она пошла на всё — даже в постель к врагу ради информации для тебя. Она получила пулю, она вырывала правду из глотки твоего дяди... и всё это ради того, чтобы ты просто улыбнулась. А ты снова выбрала Тэхёна. Лиса заслужила право быть счастливой. — Я люблю её, Джису! — Тогда беги на крышу её офиса. Быстро. Я взлетела на крышу. Лиса стояла у самого края, глядя на город. — Лиса... — Не надо, Дженни, — её голос сорвался. — Ты не представляешь, как мне больно. Я была рядом всю жизнь, а ты меня не замечала. Ты возвращалась к подонкам, ты гнала меня прочь. Сейчас, когда я пытаюсь забыть тебя с Даян, ты приходишь и запрещаешь мне? — Что тебе мешает быть с ней?! — Ты! — Лиса развернулась, и я увидела слезы в её глазах. — Ты мешаешь, потому что Даян — лишь твоя тень, замена, попытка не сойти с ума от любви к тебе! Знаешь, как больно было видеть тебя с Каем? С Тэхёном? Знаешь, каково это — понимать, что ты доверяешь ублюдкам больше, чем мне? Завтра я улетаю в Японию с Даян. Оставь меня. Я подошла к ней вплотную. Ветер развевал её черные волосы, а в глазах была целая вселенная невыплаканной боли. Я чувствовала аромат её парфюма, смешанный с запахом сигарет, и понимала: если я отпущу её сейчас, я умру. Я потянулась к этим губам, которые снились мне ночами, к этой женщине, которая стала моим личным ангелом и демоном одновременно. Я коснулась её лица, заставляя посмотреть на меня. — Больше никуда ты не полетишь, Манобан, — прошептала я, сокращая последние миллиметры между нами. Ветер на крыше нещадно трепал полы моего пальто и её тонкую рубашку, но я видела только её губы — те самые, что шептали мне слова утешения в подвале, те, что были искусаны в кровь после допроса Минхо. Лиса попыталась отвернуться, её тело было напряжено, как натянутая струна, но я обхватила её лицо ладонями, заставляя остаться. — Дженни, не смей... — выдохнула она, но голос предал её, сорвавшись на хрип. Я не дала ей закончить. Я накрыла её губы своими — сначала робко, почти невесомо, пробуя на вкус ту горечь и нежность, что копились между нами годами. Лиса замерла. На мгновение мне показалось, что она оттолкнет меня, напомнит о Даян или о моей слепоте. Но через секунду её самообладание рухнуло. Она издала глухой, похожий на стон звук и ответила на поцелуй с такой сокрушительной силой, что у меня подкосились ноги. Её руки, ещё мгновение назад безвольно висевшие вдоль тела, теперь яростно притянули меня к себе, сминая ткань моего костюма. Это был не просто поцелуй — это была капитуляция после долгой войны. В этом жесте было всё: вкус того виски, что она пила в одиночестве, запах пороха с её рук, соль моих слёз и те годы молчания, когда она смотрела на меня издалека. Лиса целовала меня так, будто хотела забрать всё моё дыхание, будто пыталась выжечь из моей памяти каждое прикосновение Тэхёна или Кая. Её язык требовательно исследовал мой рот, и я отвечала ей с тем же отчаянием, вплетая пальцы в её черные волосы. — Я люблю тебя... — прошептала я ей в губы, едва прервавшись на вдох. — Слышишь? Не Тэхена. Не кого-то другого. Только тебя, Лис. Прости, что я была такой идиоткой. Лиса отстранилась всего на пару сантиметров, упираясь своим лбом в мой. Её дыхание было рваным, а изумрудные глаза потемнели, став почти черными. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — её голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Если я останусь... если я выберу тебя, я больше никогда тебя не отпущу. Я уничтожу любого, кто к тебе прикоснется. Я стану твоей тенью и твоим палачом. Ты готова к этому, Дженни Ким? Я посмотрела на её израненные руки, вспомнила кровь на её лице и ту безмолвную преданность, с которой она закрывала меня от мира. — Я уже давно твоя, Лиса. Просто я слишком боялась себе в этом признаться. Она снова поцеловала меня, но на этот раз медленно, глубоко, закрепляя это соглашение. В этот момент дверь на крышу тихо скрипнула. Мы обернулись одновременно. В проеме стояла Даян. В её руках была та самая сумка, собранная для поездки в Японию. Она смотрела на нас, и на её лице застыла горькая, понимающая улыбка. На её шее всё еще виднелись следы, которые Лиса оставила в попытке забыться, но взгляд Даян был чистым. — Я знала, — тихо сказала она, опуская сумку на бетон. — С самого начала знала, что этот день настанет. Как бы сильно я ни старалась стать для тебя ею, Лиса... ты никогда не смотрела на меня так, как смотришь на неё сейчас. Даже когда мы были в постели, ты произносила её имя в полусне. Лиса виновато опустила голову, но не отпустила мою руку. Её пальцы переплелись с моими, сжимая их до боли. — Прости меня, Даян, — произнесла Лиса. — Не извиняйся. Ты честно пыталась, — Даян перевела взгляд на меня. — Береги её, Дженни. Если ты снова разобьешь ей сердце, я не буду такой доброй. На этот раз я её заберу навсегда. Даян развернулась и ушла, оставив нас двоих на этой крыше под разгорающимся закатом. Лиса притянула меня к себе со спины, утыкаясь носом в мою макушку. — Больше никаких Тэхёнов? — тихо спросила она. — Больше никого, кроме тебя, — ответила я, прижимаясь к ней всем телом. Месть была свершена, враги повержены, а впереди была жизнь, полная шрамов, но теперь мы должны были нести их вдвоем. Вечер опустился на город, окрашивая небо в тяжелые пурпурные тона, когда мы наконец переступили порог дома Лисы. Внутри было пугающе тихо и стерильно — этот особняк всегда казался мне крепостью, холодным памятником её одиночеству. Но сегодня всё было иначе. Лиса не зажигала верхний свет. В гостиной горели только несколько ламп, отбрасывая длинные тени на минималистичный интерьер. Она помогла мне снять пальто, и её руки на мгновение задержались на моих плечах, словно она всё ещё не верила, что я здесь. — Садись, — тихо сказала она, указывая на массивный кожаный диван. — Я принесу вино. Тебе нужно расслабиться. Через минуту она вернулась с двумя бокалами темного, почти черного вина. Она села рядом, но не вплотную, сохраняя ту дистанцию, к которой привыкла за годы молчаливой службы. Я видела, как она смотрит на свои руки — сильные, с заживающими ссадинами на костяшках. — Лиса, расскажи мне, — я коснулась её колена. — Про Минхо. И про то, почему ты... почему ты позволила Даян встать между нами. Лиса сделала долгий глоток и откинула голову на спинку дивана, глядя в потолок. — Про Минхо... — она горько усмехнулась. — Джису сказала тебе правду. Я переспала с ним. Это была единственная возможность подобраться к нему без оружия, когда он был на пике своей самоуверенности. В тот момент, в том кабинете, я чувствовала себя самой грязной тварью на земле. Я знала, что если ты узнаешь, ты никогда больше не посмотришь на меня так, как раньше. Ты бы видела во мне не подругу, а... то, во что я превратилась ради информации. - Она повернулась ко мне, и в её глазах блеснули слезы, которые она так долго подавляла. — Когда я пытала его, я видела перед собой твоё лицо. Твою боль. Я ломала его кости и думала о том, что это он заставил тебя плакать. Я убила его не просто ради правды, Дженни. Я убила его, потому что он посмел коснуться того, что принадлежит тебе — твоего спокойствия. А потом... потом появилась Даян. Лиса поставила бокал на столик и подалась вперед, наконец-то сокращая расстояние. — Даян была моим спасательным кругом. Она была доброй, она не знала той темноты, которую видела я. И она была... доступной. Когда ты кричала мне, что ненавидишь меня, когда ты уходила к Тэхёну, я думала, что я — чудовище, которое тебе не нужно. Даян была попыткой доказать себе, что я могу быть нормальной. Что я могу любить кого-то, кто не причиняет мне столько боли, сколько причиняешь ты одним своим взглядом. — Но ты не любила её, — прошептала я, чувствуя, как сжимается сердце. — Нет, — Лиса покачала головой. — Каждый раз, когда я закрывала глаза с ней, я видела твой силуэт. Каждый укус, каждая царапина, которую ты видела на мне — это были её попытки вернуть меня в реальность, заставить меня быть здесь и сейчас, а не в мыслях о тебе. Но это не работало. Даян знала это. Она видела, что я — лишь пустая оболочка, когда тебя нет рядом. Она протянула руку и нежно обвела контур моего лица, задерживаясь на губах. — Я скрывала свои чувства, потому что знала: если я откроюсь, я стану уязвимой. А в нашем мире уязвимость — это смерть. Но когда я увидела тебя сегодня на крыше... я поняла, что лучше умру от твоей руки, чем проживу еще один день, делая вид, что ты мне безразлична. Я переставила свой бокал и перебралась к ней на колени, обнимая её за шею. Теперь, когда правда была произнесена, между нами не осталось стен. Только этот дом, тишина и двое людей, которые прошли через ад, чтобы просто коснуться друг друга без лжи. — Ты не чудовище, Лиса, — я прижалась своим лбом к её. — Ты — мой щит. И если ты палач, то я — твоя соучастница. Мы обе не святые. Но мы есть друг у друга. Лиса притянула меня ближе, её руки уверенно легли на мою талию, прижимая к своему телу. — Теперь — навсегда, Дженни Ким? — её голос был низким и властным, тем самым, который заставлял врагов трепетать. — Теперь навсегда, Лалиса Манобан, — ответила я, прежде чем снова раствориться в её поцелуе. В эту ночь в особняке Лисы наконец-то стало тепло. Мы оставили призраков прошлого за дверью подвала. Месть была завершена, и теперь начиналась наша собственная, общая история, написанная на обломках старой жизни. Прошел ровно год с того дня, когда в подвале особняка Манобан прозвучал последний выстрел. Год, за который Сеул успел забыть о громком скандале с семьей Ким, но деловой мир содрогнулся под натиском нового альянса. Я стояла на террасе нашего пентхауса, вдыхая прохладный вечерний воздух. На мне был шелковый халат, а в руке — бокал тяжелого красного вина, которое Лиса заказывала специально для меня из частных виноделен Франции. Я смотрела на город и больше не чувствовала себя его жертвой. Тихий шелест шагов за спиной. Я даже не обернулась — я узнаю её походку из тысячи. Лиса подошла вплотную, её тепло окутало меня раньше, чем её руки легли на мои плечи. Она нежно отодвинула мои волосы в сторону и прижалась губами к чувствительной коже на шее. — Снова думаешь о прошлом? — её голос, низкий и с легкой хрипотцой, заставил меня вздрогнуть от удовольствия. — Думаю о том, как быстро пролетел этот год, — я повернулась в её руках, закидывая ладони ей на шею. — Иногда мне кажется, что тот подвал и кровь на моих руках были в другой жизни. Или в дурном сне. Лиса внимательно посмотрела на меня. Её изумрудные глаза, когда-то холодные как лед, теперь светились мягким, оберегающим светом. Она перехватила мою правую руку и медленно, почти благоговейно, поцеловала кончики моих пальцев. — Это не был сон, Нини. Это была цена нашей свободы. И я бы заплатила её снова, не раздумывая ни секунды. За этот год мы изменили всё. "K&M Global Holdings" стала самой влиятельной корпорацией в стране. Мы не просто поглотили компании врагов — мы выстроили структуру, в которой предательство стало невозможным. Джису, ставшая главой особого отдела полиции, была нашим негласным щитом в мире закона. Рози возглавила благотворительный фонд имени моих родителей, очищая фамилию Ким от налета трагедии. — Даян прислала открытку из Токио, — Лиса достала из кармана глянцевую карточку. — У неё всё хорошо. Она нашла девушку-фотографа. Кажется, она наконец-то счастлива. Я улыбнулась, чувствуя, как последняя капля вины за разбитое сердце подруги растворяется. — Я рада за неё. Она заслужила свет. В отличие от нас, Лиса... мы ведь навсегда останемся в сумерках? Лиса притянула меня ближе, её пальцы собственнически скользнули по моей талии. На её плече, под тонкой тканью домашней футболки, всё еще белел шрам от того самого ранения, которое она получила, спасая меня. Мой личный знак её преданности. — Пусть так, — прошептала она, накрывая мои губы своими. — Но в этих сумерках мы — королевы. Поцелуй был долгим, со вкусом вина и многолетней страсти, которая теперь не знала преград. В нем не было больше горечи или отчаяния — только глубокое, пустившее корни доверие. Мы обе знали: если завтра мир решит снова объявить нам войну, мы встретим её плечом к плечу. Несмотря на то что на свету мы были образцовой парой бизнес-леди, возглавлявших империю, у нашей медали была и обратная сторона, о которой не догадывались даже наши ближайшие союзники. Лиса не просто была моим партнером — она оставалась моим невидимым мечом, продолжая ту работу, которую невозможно было делать в белых перчатках. Ночь в нашем особняке часто начиналась не с объятий, а с тихого вибрирования телефона на прикроватной тумбочке Лисы. Она всегда старалась не будить меня, бесшумно выскальзывая из постели, но я научилась чувствовать холод, который заполнял её половину кровати. Однажды ночью я всё же не выдержала и спустилась вниз. Лиса была в своём рабочем кабинете, скрытом за массивной книжной полкой. В комнате пахло озоном от серверных стоек и чем-то резким — ружейным маслом. Она сидела за столом, подперев голову рукой. Перед ней лежали планшеты с записями с камер наблюдения и отчеты, помеченные грифом, который означал только одно: «устранение угроз». На её плече висела кобура, а на столе лежал разобранный пистолет. — Снова теневая работа? — тихо спросила я, прислонившись к косяку. Лиса вздрогнула и быстро прикрыла один из экранов, но я успела заметить лицо человека, который пытался саботировать наши поставки в порту. — Нини, ты должна спать, — голос её был усталым и хриплым. Она встала, подходя ко мне. На её руках были тонкие черные перчатки, которые она надевала, когда не хотела оставлять следов. — Это просто «уборка». Грязные хвосты, которые тянутся за Юнхи и остатками старой гвардии Бэкхёна. Они думают, что если мы носим костюмы от Chanel, мы забыли, как пахнет порох. — Ты делаешь это одна? — Чимин помогает с логистикой, но финальное слово всегда за мной, — она коснулась моей щеки холодной кожей перчатки. — Я не хочу, чтобы ты даже знала их имена. Твои руки должны оставаться чистыми, Дженни. Я пообещала это себе в тот день, когда ты нажала на курок в подвале. Это был твой первый и последний раз. Всю остальную тьму я заберу себе. Я посмотрела на её лицо. В свете мониторов она выглядела как падший ангел — прекрасная и беспощадная. Я знала, что за последний год количество «несчастных случаев» среди наших конкурентов подозрительно возросло. Пропавшие без вести акционеры, внезапные банкротства тех, кто пытался нас шантажировать, — за всем этим стоял её холодный расчет. Лиса до сих пор лично выезжала на «встречи» в заброшенные ангары и серые промзоны. Она была тем самым шепотом в темноте, который заставлял самых крупных мафиози Сеула вздрагивать при упоминании фамилии Ким. Она не доверяла наемникам — слишком важной была ставка. Ставкой была моя безопасность. — Тебе не обязательно нести это бремя в одиночку, — прошептала я, обнимая её за талию, чувствуя под пальцами жесткий ремень кобуры. — Обязательно, — отрезала она, прижимая меня к себе. — Моя теневая работа — это цена твоего спокойного сна. Пока я в крови, ты в безопасности. Это мой выбор, Джен. И мой способ любить тебя. Она выключила мониторы, погружая кабинет в полную темноту. В этой тишине я слышала только её дыхание — ровное, хищное, спокойное. Она была моим личным дьяволом, который стерег ворота в наш рай. И я знала: пока Лиса Манобан правит в тенях, никто и никогда не посмеет причинить мне боль. Ночной Сеул в районе портовых доков всегда выглядел как декорация к фильму, который никто не хотел бы смотреть до конца. Холодный туман, смешанный с запахом мазута и гнилой рыбы, обволакивал ржавые контейнеры. Лиса стояла в тени одного из кранов, сливаясь с темнотой в своем черном кожаном плаще. Она не пользовалась фонариком — её глаза давно привыкли различать оттенки черного. В руке она сжимала нож с матовым лезвием, которое не давало бликов. Её целью был Кан — последний из «верных псов» Бэкхёна. Человек, который отвечал за логистику того самого похищения. Весь год он бегал, менял паспорта и лица, но от ищеек Манобан не уходил никто. — Ты опоздал на встречу, Кан, — голос Лисы прозвучал из пустоты, ледяной и ровный. Мужчина, стоявший у края причала с чемоданом, подпрыгнул на месте, выхватывая пистолет. Но Лиса уже не была там, где он слышал голос. Она двигалась как дым. Удар под колено заставил его рухнуть на бетон. Прежде чем он успел вскрикнуть, Лиса наступила тяжелым армейским ботинком на его запястье, и кости отозвались сухим треском. Пистолет отлетел в сторону, звякнув о металл. — Пожалуйста... Манобан, пощади! Я всё расскажу! Юнхи... это он всё координировал! — заскулил Кан, вжимаясь в холодную землю. Лиса наклонилась над ним. Её лицо в слабом свете далекого фонаря казалось высеченным из мрамора. На губах играла та самая пугающая, едва заметная улыбка, которую она никогда не показывала Дженни. — Ты опоздал с признаниями на год, — прошептала она, приставляя лезвие к его горлу. — Юнхи уже заплатил свой долг. А теперь твоя очередь возвращать проценты за слезы моей Нини. — Ты... ты ведь теперь леди! Миллиардерша! Зачем тебе марать руки об меня?! — задыхаясь от ужаса, прохрипел Кан. — Чтобы она могла оставаться леди, — Лиса чуть сильнее надавила на нож, пуская первую тонкую струйку крови. — Чтобы она просыпалась от запаха кофе, а не от кошмаров. Чтобы в её мире больше не было таких гнид, как ты. Ты думал, я отпущу того, кто видел, как её тащили в тот подвал? Лиса работала быстро и чисто. Она не получала удовольствия от процесса — это была просто необходимая гигиена её новой жизни. Через пять минут она уже шла прочь от причала, вытирая лезвие платком, который затем бросила в бочку с горящим мусором. Она села в припаркованный в километре черный внедорожник. Чимин, сидевший за рулем, мельком глянул в зеркало заднего вида. — Чисто? — Чисто. Последний хвост обрублен. Лиса достала из бардачка влажные салфетки и начала методично вытирать руки, уделяя внимание каждой складочке кожи, каждой костяшке. Она не могла допустить, чтобы Дженни почувствовала хоть малейший запах чужого страха или крови. Дома она первым делом пошла в душ. Она стояла под ледяными струями долго, смывая с себя копоть портовых доков и тяжесть ночной работы. Когда она, наконец, скользнула под одеяло, Дженни, не просыпаясь, прижалась к её груди. — Лис... ты такая холодная... — пробормотала она сквозь сон. — Просто гуляла на террасе, маленькая. Спи, — Лиса обняла её, вдыхая родной аромат лаванды и ванили. В эту ночь Лиса знала: в списке тех, кто мог бы угрожать их счастью, не осталось ни одного имени. Она была готова быть дьяволом в аду, лишь бы рай Дженни оставался неприкосновенным.