Руководство для судебных следователей как система криминалистики

      По вопросу о том, как должен относиться С. С. к своей задаче, мы неизбежно придём к такому убеждению: «С. С. должен в своём деле достигнуть успеха». Если С. С. не добивается такого результата, то работа его сводится к простой канцелярщине, к «сплавлению» дел: если же он серьёзно стремится каждое следствие довести до извстного результата, то работа его уже не может быть спокойной и равномерной: он должен отдаться делу всецело, вложить в него всю душу, все свои силы и не знать устали. Люди слабонервные не годятся в С. С. При этом под словом «успех» следует понимать именно то, что означает его точный смысл, т. е. «следствие должио закончиться полным разъяснением дела». Конечно, всякая задача в любой области знания должна быть приведена к такому результату, если только отнестись к ней добросовестно, но в нашем деле успех имеет иной смысл: речь идёт не о естественном и само по себе в определённом направлении развивающемся движении, которое и заканчивается, раз указанные в начале данные доведены до извстнаго итога, — а о полном разрешении в каждом случае поставленной проблемы. Вот почему для С. нет половинной работы: или задача разрешена вполне, работа доведена до успешного конца, — или же абсолютно ничего не постигнуто.       Не должно смешивать при этом слов «успех»» и «эффект». Отнюдь не должно добиваться шума и общественного внимания, или во что бы то ни стало по каждому делу находить виновного. Достигнуть успеха — это значит: С. С. должен с самого начала вести следствие так, чтобы сделать всё, находящееся в пределах человеческой возможности, и только тогда остановиться, когда всё будет исчерпано. Но в той степени, в какой обыкновенно выясняются наши дела, далеко не доходят до последних границ достижимого; легко произнести фразу: «более ничего не остаётся делать, далее идти некуда», но если при этом сказать себе так: «должен же быть ещё хоть один шаг», тогда, быть может, откроется не один шаг, а длинный путь, приводящий к успеху. Каждое дело своё С. С. может сравнивать с математической задачей, данные для разрешения которой он должен добывать и завоёвывать с немалым трудом: он имеет против себя обвиняемого, часто свидетелей, нередко обстоятельства дела, естественный ход событий и даже само время, изглаживающее следы преступления. Если С. будет помнить слова поэта: «только сегодня не попадись, и ты имеешь уже сто шансов совсем ускользнуть», то С. откажется от утомительной борьбы при первом возникшем затруднении, затруднение он назовёт невозможностью, говоря: «всё исчерпано, далее идти некуда».       Мы отнюдь не желаем возобновления старого инквизиционного процесса, но, видя, каким заслуженным успехом пользуется во всех сферах человеческого знания законченный и тщательный труд, мы желали бы такого же отношения к делу и в нашем ведомстве, так как в последнее время среди нас распространяется слишком холодное отношение к делу. Из высших присутственных мест и с учёных кафедр нам предписывают гуманность, от нас требуют «аристократически-отдалённого отношения» к первоначальным действиям следствия, требуют, чтобы мы лишь руководили этими действиями, но не принимали действительного участия. С восторгом принималось новое направление, но к чему оно нас привело? Часто мера, гуманная для одного, оказывалась строгой по отношению к другому, «аристократически-отдалённое отношение» превращалось в небрежность, недеятельное участие приводило к беспорядку, непринуждение — к весьма растяжимым «предложениям», без логической убедительности. И если сейчас в столь многих уголовных делах достигают всестороннего раскрытия преступления, то ни в коем случае не вследствие этих теоретических положений, а только благодаря доброй воле С. С. и — возвращению к «устаревшим» учениям.       Я держусь того мнения, что энергическое начатие следствия до сих пор является самым целесообразным, энергическое, соединённое даже с суровостью, дальнейшее ведение следствия только и приводит к получению улик, и что умение быстро оценить и воспользоваться первоначальными данными обеспечивает надежду на «успех». Окажется ли в состоянии С. С. из собранных и установленных им данных напасть на след виновного, достигнет ли он высшего торжества правосудия, возвратив невиновному честное имя, или же он ограничится только разъяснением происшествия, но так, что никаких сомнений не будет возникать о подробностях, — безразлично, но во всяком случае того или иного указанного результата С. обязан достигнуть, во что бы то ни стало.       «Редко, однако, пишет почтенный Людвиг Гюго Франц фон Ягеманн, встречается предварительное следствие, которое во всех отношениях удовлетворяло бы требованиям науки и закона, и как редко в состоянии С. С. оправдывать свои действия, шаг за шагом, и каждое из них надлежащим образом мотивировать. Как редко, по ходу дела, видно соблюдение строгой системы без каковой невозможна научная оценка труда. Большинство С. накопляют акты за актами, без разбора и порядка, затем, по своему усмотрению, сообразно минутным настроениям, выбирают известные данные, на которые обвиняемый должен представить объяснения, и, наконец, когда не в состоянии более ничего придумать нового, они признают дело законченным. При таких условиях, каждый успех, достигнутый следствием, является или случайностью, или естественным последствием показаний вызванных лиц (которые, к счастью, своим природным умом в состоянии были дать бездарному Следователю хороший совет) и отнюдь не составляет заслуги С., весьма часто поражённаго совершенно неожиданным для него успехом следствия».       Как бы давно ни был высказан этот строгий критический отзыв о деятельности некоторых С., однако, и до сего дня он сохраняет свой полный смысл и интерес.