Closer

Виктор любил осторожность и продумывал каждый шаг наперед. Он слишком много раз обжигался, чтобы сейчас вести себя аккуратно. Вообще он с самого детства был тихим и предпочитал спокойные игры. Когда все ребята играли в футбол, Виктор сидел на лавочке с книгой на коленях. Наверное, приторные романы и воспитали его таким, привили веру в любовь. Он обжигался, но каждый раз наступал на одни и те же грабли со своими неуместными чувствами. Последней каплей была преподавательница с университета, старше его на двадцать с лишним лет. Он копил все в себе и с каждым днем тонул все больше. Ему казалось, что это конец, и он ничего не сможет с этим сделать. Он стал наплевательски относиться к своему здоровью, все меньше времени проводить с друзьями и в конце концов перестал читать. Неизменной осталась его любовь к лепке. Он начал все чаще посещать курсы по скульптуре и мог засидеться с глиной до поздней ночи, когда в мастерской оставался только он и сторож. Уже временем позже, когда друзья заметили его состояние, всячески старались помочь и оказывались рядом в нужное время. С Элис они ходили гулять по набережной, пробовали разные напитки в кафе. Она забирала его на шопинг, а Виктор в свою очередь хотел научить подругу лепить кувшины. Ей не нравилась эта идея, но как хорошая подруга молча терпела глину под ногтями. Колин в этом плане оказался менее педантичным. Он хотел сразу добиться идеала и сильно злился, когда ваза выходила кривой. Колин показал ему свой внутренний мир — тему БДСМ. И тогда Виктор понял, что это именно то, что ему нужно было. Но Виктор был всегда осторожен, и раскрывать свою личность не хотел, поэтому заказал себя красивую маску, которая закрывала верхнюю половину лица, а псевдоним взял исходя из его главного смысла жизни — Скульптор. Виктор любил творить и проводить за своими скульптурами большую часть времени, но не забывал про друзей. Он любил играть в покер, выпивать в баре, а по понедельникам и средам преподавать гончарное дело. Учеников у него было мало, но с каждым он выстроил комфортные взаимоотношения и к каждому нашел особый подход. Изначально эта идея казалась ему отличной и действительно работала. Но ровно до момента, как на порог зашел Ной. Этот парень вызывал смешанные чувства и без труда нарушал все возможные границы Виктора. После многих лет в Теме, у него чесались руки что-то сделать с наглостью Ноя, но ничего не мог. Лишь со временем Ной осадил свой пыл и стал более сдержанным. Как и любил Виктор. И от этого становилось только хуже. Скульптор совсем разучился думать. — Извини, немного опоздал, — Ной бурей влетел в студию. — Ничего страшного, — улыбнулся Виктор. — Проходи. — Слушай, а я у тебя единственный? — Что, прости? — Ну, ты говорил, что пока свободный по средам. После меня никого? — Нет, ты… единственный, — хмыкнул Виктор. — Отлично. Мы можем сегодня задержаться и сделать вазу? — Вазу? Ты же делал маме сервиз. — Да, но… — Ной замялся и опустил взгляд, — просто у бабушки скоро день рождения, а что дарить кроме вазы — без понятия. — Ладно, — пожал плечом Вик, — но есть у меня ощущение, что в итоге мы ничего не успеем. — Нормас, — Ной отмахнулся и переоделся в рабочее, повязав очень грязный фартук. У Виктора дернулся глаз. Он глубоко вздохнул, закатал рукава и передал Ною кусок глины. Парень уселся за гончарный круг, параллельно рассказывая, как в детстве вечно разбивал бабушкины вазы. Ной умело распределил глину, но вот с формами у него всегда были проблемы. Виктор подсказал ему не спешить и сосредоточиться на материале, а сам отошел в конец студии, чтобы доделать свой заказ. Оставалось всего лишь несколько штрихов. От работы его отвлек громкий стук и крик: — Блядская хуета! Виктор развернулся. На столе лежала лепешка, которая еще минуту назад обретала форму вазы. — Прости, ну правда хуйня. — Собирай эту лепешку воедино, я сейчас приду, — Скульптор старался сохранять спокойствие, но обращения Ноя к вещам просто выводили из себя. — Не получается, Вик! — Не бесись. Виктор сел напротив, совсем случайно соприкасаясь коленями. Он внимательно наблюдал за движением рук ученика, мягко его направлял и параллельно старался успокоить. Ной загорался просто как спичка. — Вот, видишь. Теперь тормози. Тормози, Ной! — парень остановился слишком резко, и ваза потеряла форму. — Не кричи на меня! — Ты иногда такой невыносимый, — Виктор вздохнул, но улыбался. Вид растрепанного, немного красного Ноя вызывал улыбку. У него на щеке был глиняный мазок, а халат загрязнился еще больше. Виктор сел сзади Ноя, чтобы в случае чего управлять его руками и контролировать процесс лучше. Он услышал, как парниша тяжело сглотнул. — Ну? Чего замер? Начинай. Ной нарочно громко вздохнул и принялся снова придавать куску формы. — Вытягивай, еще. Не спеши, — Виктор придвинулся вплотную, чтобы лучше видеть ошибки ученика. — Знаешь ли, когда ты так дышишь мне в ухо, трудно сконцентрироваться. — Мне пересесть? Ной молчал. Признавать свое поражение не хотелось. — Расслабься, — прошептал на ухо Виктор. — М? Что? — Расслабь руки, говорю. — А, да, — Ной снова вздохнул, но послушался. — Вот тут не спеши. Придавай форму. Молодец. Ною потребовались все свои силы, чтобы продолжить. Он старался не обращаться внимания на Виктора, сидящего вплотную сзади, а сосредоточиться на глине. И только на ней. Но когда он вытягивал формы, пошлые мысли сами лезли в голову. — О чем ты там думаешь? — Ты что-то говорил? — Создавай глубину, — Виктор отодвинулся, чтобы дышать стало легче. Воздух в студии резко поднялся. — Не спеши, Ной. Вот так, молодец. Ной тихо застонал и замер. Виктор опешил, кажется, даже перестал дышать. — Прости, я… — Все в порядке, продолжай, — тихо подтолкнул Виктор и сел напротив. Снова колени к коленям, но находиться даже на таком расстоянии становилось опасно. Ной не поднимал взгляд и смотрел только на глину, полностью погрузившись в работу. Через время он выровнял вазу, и она получилась идеальной. Но парень не спешил вставать из-за круга, пытаясь найти причину так и остаться сидеть. — Ной, посмотри на меня. Он не ответил. — Ной. Невинные голубые глаза поднялись, а на щеках появился румянец. — Все хорошо. Хватит мучить бедную глину, тут главное не переборщить. Ной кивнул. Пока Виктор отошел заниматься своими делами, Ной очень тихо мыл руки, будто хотел быть незамеченным. — Будешь продолжать делать сервиз? — А ты так и будешь делать вид, будто ничего не произошло? — А что произошло? — Серьезно? Ты меня взглядом раздеваешь. — А ты прям против, — хмыкнул Виктор и принялся мыть руки. — Будто это я возбуждаюсь уже какое по счету занятие. Ной приоткрыл рот. Слов не нашлось, он не думал, что его так легко раскусят. Виктор повернулся и тут же поясницей впечатался в раковину. Ной накинулся на него со страстным поцелуем и от неожиданности Скульптор потерялся. Он оттянул ученика за волосы и заглянул в глаза: — Какого черта? — Не делай вид, будто ты против. Знаю, ты этого хочешь. Виктор поднял брови, удивляясь его наглости. Но как бы ни хотелось этого признавать, Ной был прав — Скульптор действительно этого хотел. Он переместил мокрую руку тому на шею и притянул к себе, оставляя между их лицами считанные сантиметры. Дыхание Ноя сбилось. — Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать. Глаза Ноя раскрылись, когда Виктор снова притянул его за шею, чтобы впиться в губы поцелуем. Он не целовал, а кусал, желая большего. К черту правила и все рамки приличия. Он устал думать наперед. Через мгновение Ной оказался лежащим на длинном столе, а эскизы будущих работ разлетелись на пол. Виктор резким движением сорвал его халат и вытер руки. — А мне говоришь быть бережнее… Ох! — Ной ощутил горячие прикосновения под кофтой и откинул голову назад. Виктор уже аккуратнее снял свой халат и быстро справился со штанами Ноя, который сразу же сдвинул ноги вместе. — Что? Теперь стесняешься? Ной сфокусировал зрение на лице Виктора и когда убедился, что тот смотрит, демонстративно медленно раздвинул ноги. На этом смелость закончилась, и он хотел их снова свести вместе, но Скульптор схватил его за колени, не позволяя этого сделать. — Ты доигрался. Виктор наклонился к ящику, чтобы вытащить оттуда презерватив и новый бутылек лубриканта. — А ты готовился, — удивился Ной и ахнул, когда Вик стянул с него белье. Он быстро выдавил смазку и ввел один палец в парня. На задворках создания он понимал, что спешка сейчас ни к чему, но сдерживаться попросту не мог. Собственный член стоял, и сейчас как никогда Вик был рад, что работает в спортивных штанах. Он приблизился к Ною, чтобы пройтись поцелуями по шее и остановиться на губах. Когда ввел второй палец, парень выгнулся и простонал в губы. Виктор надавил ему на грудь, чтобы лежал смирно, рукой поднялся к щеке и провел ногтем по засохшей глине. — Грязный, — выдохнул в губы парню и поймал его стон. Третий палец позволил протолкнуться к простате, выбивая из парня крик. — Трахни меня уже! — Раскомандовался тут, — хмыкнул и закатил глаза Скульптор. Но все же послушал его. Быстро справился со своими штанами и со стоном раскатал презерватив. — Пожалуйста? — Ной обхватил себя под коленями, теряя последние капли стеснения, и от этого Виктор сорвался. Он вошел сразу, стараясь быть максимально осторожным, и рвано выдохнул. — Постараемся быть потише. На втором этаже все же есть охрана. — Мне так все равно, — Ной поддался навстречу. — А мне нет, — Виктор грубо толкнулся и ущипнул парня за сосок под кофтой. — Ладно-хорошо, — сдался, не желая нарываться. Виктор открылся ему с совершенно другой стороны, и именно это возбуждало Ноя. Виктор набирался темп, руками изучая податливое тело и стараясь не думать. Впрочем, стоны парня действительно помогали с этим справляться. Скульптор даже задумался, а не Тематик ли Ной? Из него можно слепить хорошего нижнего. — Поцелуй меня. Хорошего, но дерзкого нижнего. Виктор старался поцелуем заглушить скулеж и стоны, но сам попросту не мог сдерживаться. Вскоре он ощутил мелкую дрожь парня и понял, что сам вот-вот кончит. Ной потянулся к собственному члену, другой рукой по-прежнему держась за край стола, и начал лениво мастурбировать. Вик с трудом подавил желание запретить это делать. Он толкнулся пару последних раз и излился в теплое тело. Ной кончил следом, моментально расслабившись. Пошлые и горячие звуки сменились на тяжелое дыхание обоих. Вик выкинул презерватив в мусорное ведро и оделся. Ною он тоже кинул его одежду, но парень лишь прикрылся, продолжая лежать на столе. — Упс, я тебе немного помял этот рисунок. — Это эскиз, сколько раз можно повторять? — Прости, эскиз. Виктор отмахнулся. Меньше всего его волновало именно это. — Вик, это было хорошо. — Согласен, — Виктор отошел прибрать рабочее место, чтобы хоть чем-то заняться. Хотелось лечь рядом с парнем, но это было бы… слишком. — Вик, это… что-то значит? Скульптор посмотрел на ученика. — Я бы не сделал этого, если бы это было «просто так». — Так значит… — Оденься уже, ради бога. Ной закусил губу, пытаясь спрятать улыбку. — Хорошо, учитель, — он засмеялся. — А наше следующее занятие закончится так же? — Нет. Оно закончиться с моим членом у тебя во рту. Ной в удивлении поднял брови, и теперь была очередь смеяться Скульптора. Только вот шутка была в том, что он не шутил.