Таинство

Они почти не разговаривали с самого утра. Не потому, что поссорились — просто выдался тяжёлый день. Шэнь Вэй провёл четыре пары в университете, потом заседал на кафедре, потом разбирал бумаги. Чжао Юньлань мотался по городу, выслушивал доклады подчинённых и к вечеру чувствовал себя выжатым как лимон. Но наконец они оказались дома, и Чжао Юньлань обнаружил себя на диване с телефоном в руках. Экранчик давно погас, а в голове не осталось ни единой мысли о том, что же он на самом деле хотел сделать. Шэнь Вэй стоял к нему полубоком, готовя чай. Рукава рубашки закатаны до локтей, соблазнительно открывая предплечья. Свет лампы обрисовывал профиль, высвечивая линию скулы, изгиб губ; глаза оставались в тени. Чжао Юньлань не мог отвести взгляд. Он знал Шэнь Вэя наизусть — каждый шрам, каждую родинку, каждую чувствительную точку. Знал, как Шэнь Вэй дышит во сне, как вздрагивает, когда Чжао Юньлань касается его поясницы, как пытается сдержать стон. И всё равно каждый раз смотрел на него как заворожённый, совсем как впервые, в иной жизни, давно ставшей пеплом. Шэнь Вэй обернулся, встретился с ним взглядом. — Что-то не так? Чжао Юньлань улыбнулся и чуть качнул головой. Шэнь Вэй оставил чай настояться и подошёл вплотную. Не сел рядом, а остановился напротив и посмотрел сверху вниз. — Устал? — спросил он. — Не больше тебя, — отозвался Чжао Юньлань. Шэнь Вэй чуть склонил голову, разглядывая его, и Чжао Юньлань заметил, как в глубине его глаз загорается что-то тёплое. Он так и не смог к этому привыкнуть, всё равно перехватывало дыхание. Наконец Шэнь Вэй, поколебавшись, решился на следующий ход. Чжао Юньлань не ожидал ничего подобного: Шэнь Вэй не опустился на диван рядом, а сел к нему на бёдра. От Палача всегда исходили волны холода, словно подчёркивая его одиночество и отстранённость, но Шэнь Вэй сейчас был тёплым, даже извечно прохладные ладони неожиданно наполнились жаром. Пальцы Шэнь Вэя легли Чжао Юньланю на виски почти невесомо, медленно массируя и расслабляя. Чжао Юньлань прикрыл глаза, тяжесть в затылке постепенно таяла, улетучивались последние мысли. Он хотел что-то сказать, но и это желание растворилось без следа. Шэнь Вэй тоже молчал. Его ладони двигались от висков к затылку, от затылка к шее, разминая, забирая усталость. Чжао Юньлань откинул голову на спинку дивана, открывая горло, и почувствовал, как Шэнь Вэй замер на мгновение. Горячие губы коснулись кадыка. Чжао Юньлань вздрогнул. Неожиданный поцелуй — после массажа в полной тишине, после успокаивающего, усыпляющего ритма — будоражил так сильно, точно был чем-то сокровенным, драгоценностью, которую нельзя получить так просто. — В последнее время ты слишком много думаешь, — прошептал Шэнь Вэй Юньланю на ухо. — Всё время в мыслях о работе, о делах. Обо мне. Дай себе отдых. — Не могу не думать о тебе, — возразил Чжао Юньлань и ощутил улыбку в прикосновении губ к мочке уха. Шэнь Вэя скользнул ниже — поцелуями по шее, к ключице, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. Чжао Юньлань чувствовал его дыхание — горячее и чуть сбившееся — и ускоряющееся биение собственного сердца. Он открыл глаза, и Шэнь Вэй поднял голову, встречая его взгляд. — Поцелуй меня. — Чжао Юньлань хотел попросить, но просьба прозвучала неожиданно твёрдо будто приказ. Однако Шэнь Вэй не осудил и не возразил, подчинился безропотно. Он коснулся губ Чжао Юньланя так медленно, что тот пожелал поторопить каждое движение губ и каждое касание языка; едва сдерживался, когда Шэнь Вэй замирал, намеренно дразня и искушая. Чжао Юньлань запустил пальцы в волосы Шэнь Вэя, притянул его ближе, углубляя поцелуй. — Хочу тебя, — прошептал он. — Знаю, — откликнулся Шэнь Вэй. Чжао Юньлань едва заметно усмехнулся, отчего-то представив несоизмеримо огромную жажду самого Шэнь Вэя, ту самую, что он тщательно взращивал в себе так невозможно долго. Чжао Юньлань потянулся к пуговицам его рубашки, расстёгивая, смотрел, как открывается тело — бледная в полумраке кожа, тени, вычерчивающие мышцы, тёмные соски, линии пресса. Шэнь Вэй позволил ему наслаждаться красотой совсем недолго, чуть наклонился вперёд и стянул с него футболку, будто бы для того, чтобы они оставались на равных. Чжао Юньлань всмотрелся в его лицо, пока ладонями двигался по груди, наслаждаясь тем, как под его руками напрягаются мышцы, как ощущается едва заметный трепет. Большими пальцами он очертил соски, и Шэнь Вэй чуть дёрнулся. — Снова сдерживаешься, — упрекнул Чжао Юньлань и тут же надавил сильнее, сжал соски пальцами, вдохновлённый тем, как они твердеют. Шэнь Вэй долго и прерывисто выдохнул, запрокинув голову. Чжао Юньлань тут же прильнул к открывшейся шее, провёл языком по кадыку. Обняв Шэнь Вэя, он уронил его спиной на диван и навис сверху, теперь опираясь на локти. Шэнь Вэй в любой момент мог перехватить инициативу, и Чжао Юньлань не хотел ему этого позволять. Однако и слишком быстро прийти к развязке было как-то не так. Чжао Юньлань выбрал другую тактику. Он целовал Шэнь Вэя медленно — так медленно, что время в квартире, кажется, остановилось совсем. Это было зеркальное отражение той чувственной медлительности, которой Юньланя окружил сам Шэнь Вэй. Шея, ключицы, грудь, рёбра, подтянутый живот — Юньлань не оставлял без внимания ни единого участка кожи. Прямо под его губами убыстрялся пульс, тело Шэнь Вэя выгибалось навстречу, дыхание становилось быстрее, вырывалось лихорадочно часто, но Чжао Юньлань не замирал ни на мгновение, не позволяя Шэнь Вэю выбрать паузу, чтобы в очередной раз взять верх, и не ускорялся нисколько. Наконец Чжао Юньлань осторожно захватил правый сосок губами, языком обвёл вокруг, и Шэнь Вэй откликнулся сдавленным стоном. Юньлань чуть сильнее сжал губы, втягивая и посасывая, одновременно скользнув ладонью по животу вниз. Шэнь Вэй затрепетал под ним. Переключившись на второй сосок, уделяя ему не меньше времени, Чжао Юньлань не только слушал, как меняется дыхание Шэнь Вэя, но и разобрался с застёжкой его брюк. Ладонь проникла ещё ниже, однако так и не пробралась под ткань белья. Чжао Юньлань лишь погладил чужое овеществлённое желание, но не торопился его удовлетворять. — Юньлань, — выдохнул Шэнь Вэй, — если не перестанешь дразнить меня... — То что? — Чжао Юньлань поднял голову. Шэнь Вэй сглотнул и не ответил. Они разделили долгий взгляд. — Делай что хочешь, — сдался он. Чжао Юньлань улыбнулся в ответ и потянул его брюки вместе с бельём вниз. Прежде они никогда не медлили с эти моментом. Порой и вовсе оставались полуодеты, слишком торопясь слиться. Но сегодня Юньлань намеренно не спешил, наслаждаясь открывающимся видом, любуясь красотой Шэнь Вэя — и его лицом, и линиями мышц, и напряжёнными бёдрами. Он замечал и старые шрамы, и цветки меток-укусов, которые они так часто оставляли друг другу. Ощутив нетерпение Шэнь Вэя, он склонился и поцеловал внутреннюю поверхность бедра — там, где кожа особенно тонкая, чувствительная и нежная. Шэнь Вэй вздрогнул, и Чжао Юньлань удержал его, не позволив шевельнуться или сбежать. Оставляя на коже влажные дорожки, он продолжил выцеловывать его бедро, поднимаясь всё выше. Шэнь Вэй негромко постанывал, всё его тело, казалось, превратилось в натянутые струны неизвестного инструмента, и Чжао Юньлань хотел ощутить, как оно расслабляется, потому упрямо ласкал, целовал снова и снова. Когда он коснулся члена Шэнь Вэя — сначала провёл языком, потом захватил губами головку, — Шэнь Вэй выгнулся дугой. Вместо того чтобы застонать громче, он полностью затих, даже дыхание задержал. Чжао Юньлань мысленно усмехнулся, двигаясь столь же тягуче, как прежде, вбирая глубоко, пробуя, доводя до грани и отступая, снова и снова. Шэнь Вэй скоро заметался под ним, ловя ртом воздух, но так и не решился выпустить сквозь губы хотя бы ещё один стон. О себе Чжао Юньлань в тот момент не думал совсем. Ему лишь хотелось услышать не только сбившееся дыхание. Он взял в рот снова — принялся двигать головой, принимая глубже, быстрее, — и через несколько движений Шэнь Вэй всё-таки застонал в голос, выгибаясь и отдаваясь нахлынувшим ощущениям без остатка. Чжао Юньлань принял семя до капли, приподнялся, нависая над Шэнь Вэем, всматриваясь в его затуманенные глаза. — Ты как? — спросил он тихо. Вместо ответа Шэнь Вэй притянул его к себе и поцеловал глубоко и жадно, не стесняясь собственного вкуса у него на губах. Руки его скользнули по спине Чжао Юньланя, устремились к пояснице и, обнаружив пояс джинсов, тут же сбежали вперёд, к животу. Чжао Юньлань понял безмолвный намёк и поднялся, собираясь расстегнуть ширинку и избавиться от последней одежды, но Шэнь Вэй перехватил его и раздел сам. Возможно, диван был не самым удобным местом в квартире, но они оба вряд ли задумывались о комфорте. Чжао Юньлань продолжал вести, и Шэнь Вэй уступал ему и покорялся, будто бы не в нём самом заключалась потрясающая сила, поразительная мощь, перед которой Чжао Юньлань ни за что не устоял бы. Он вошёл в Шэнь Вэя медленно, после долгой прелюдии, он следил за тем, как меняется выражение его лица, как Шэнь Вэй выдыхает, запрокидывая голову, как он открывается и поддаётся каждому движению, каждому толчку. Чжао Юньланю удалось некоторое время удерживать такой ритм, от которого кружилась голова. Он входил глубоко и выходил почти полностью, снова и снова, а Шэнь Вэй скользил ладонями по его плечам, постанывал, иногда подавался бёдрами к нему. Во всём его теле читалось ожидание, когда же темп изменится, но Чжао Юньлань, двинувшись снова, сделал это ещё медленнее, а вместе с тем глубже, пронзительнее, наполненнее. Впрочем, вскоре он всё же не выдержал, и они оба достигли вершины за несколько толчков, а затем обхватили друг друга, замирая на диване. В полумраке они прижались друг к другу так тесно, что невозможно было понять, где кончается один и начинается другой. Чжао Юньлань гладил Шэнь Вэя по груди, ощущая ответные лёгкие прикосновения, телом овладела расслабленная нега, и не хотелось ни есть, ни двигаться, ни пить. Чай давно остыл и набрал чрезмерной крепости.