Прибрежные волны

***

— Милый у тебя… номер, — промурлыкал Посейдон, как бы почти без слов говоря «даже у приезжих здесь есть своя квартира, а ты живешь в отеле? Все хорошо, сынок?» — О, эм… Слишком неуютно в свете отельных ламп. Дионис идет вслед за Посейдоном, глаза в ноги, будто это он внезапно нагрянувший гость в своем собственном номере. — Да, да… мне нравится… нравится… — он взмахнул руками, прежде чем решить убрать их в карманы. — Климат. Посейдон обернулся на него через плечо с выгнутой бровью. — Климат, м? Он прошелся на кухню, с любопытством открыл ящик стола, холодильник. Заметил на столе вазу с мармеладом и закинул один кусочек себе в рот. Дионис следил за ним с настороженностью. Посейдон всегда вызывал… странную напряженность в его мышцах. Ему правда обязательно постоянно брать его за загривок? — Почему ты не зовешь меня «Дядя»? Зови меня Дядюшка Посейдон, — вдруг спросил Посейдон, расслабленно опершись бедрами о столешницу и взяв еще один кусочек мармелада. Дионис несколько секунд похлопал глазами. Что? Ладно. Он встряхнул головой прежде чем ответить: — Я никак тебя не зову. В смысле, типа, какая разница? Короче… Зачем ты пришел? Не то чтобы это было для них обычным делом — навещать друг друга. У них не такая семья. И когда папа, Гера или «Дядя» начинают играть в семью, это пугает Диониса только больше. Он, в отличие от папы, нисколько не испытывает недоумения, почему Геракл больше не является на семейные сборы. — Ну, что ж… — Посейдон нисколько не предал своего беззаботного выражения. — Я слышал, что папуля подарил тебе Наксос. Пришел с поздравлением. Он достал из-за спины бутылку шампанского, сверкая зубами. Дионис поморщился. 《 — … Пап… папа?.. Зевс надолго замолчал, засмотревшись на воду в меандре, ее мерное циркулирование в свежем садовом воздухе. Дионис какое-то время еще кивал, ожидая, что отец продолжит свою речь, но неловкость в какой-то момент все же размазалась по его небу. Он помельтешил глазами. — М?.. — Ты что-то хотел сказать?.. — А? А… — Зевс развернулся, и на его лице рассвела нежная отцовская улыбка. Или она могла бы быть нежной, если бы не его невротически слезящиеся глаза. — Как ты, сынок? Дионис вжался в спинку кресла. Стремно. — Да нормально. — Все хорошо? — Ну да… — Отлично, отлично… Зевс прошелся в сторону, заложив руки за спину. — Я тут подумал. Ты бывал на Наксосе? Как он тебе? — Ну… — Дионис следил за его похаживаниями, сжав зубы с вытянутым лицом. — Он… хороший. Хороший остров, — на всякий случай закивал он согласно. — Просторный… туристы… овцы… — Хм, — Зевс смотрел на него неотрывно, слушая пугающе внимательно. — Я думаю, ты должен его взять. — Вз… взять? Пап?.. — Взять. Под свою ответственность. Править. — То есть… как Дядя на Крите? И… Апполон на Делосе, а Афина на Аттике? — Что?.. — взгляд Зевса вдруг тускло постекленел, он поднес пальцы к губам и нахмурился. — Погоди, Апполон на Делосе? Разве не на Родосе? Я думал, что отдал ему Родос, они поменялись с Гефестом? Или… нет, нет, постой…》 — Ну, он просто сказал это. Ничего в целом не изменилось. Через месяц он скорее всего даже не вспомнит. Раздался хлопок, и Дионис не подскочил, только потому что за столько столетий привык к привычке Посейдона исчезать пробки прямо из горла. Он не мог сам себе найти место на своей кухне, когда дядя так вольготно распоряжался пространством вокруг себя. — Ну что ты, — помотал головой Посейдон, движением руки призывая на стол перед собой два бокала и с живостью разливая дымящее шампанское. — Он давно об этом думал, даже обсуждал со мной, какой остров тебе отдать. Он это серьезно. — Да? И… и как примерно давно?.. — Хм, может лет пятьдесят назад. — Мм. Гермес получил свой остров пятьдесят лет назад. Это папа тоже с Дядей обсуждал? Дядя и к Гермесу приходил с шампанским? — Ты уже был там, на Наксосе? Встречал мистера президента номер два? — между делом продолжал спрашивать Посейдон, взглядом намекая на протянутый бокал. Дионис все еще стоял по другую сторону стола, и у него не было выбора, кроме как подойти. — Я? Нет, нет… но я планирую, да… В ближайшие время, эй-эй!.. Посейдон дождался, когда он приблизится, и крепко перехватил его за загривок, притянув к себе встать рядом, спиной к столешнице. Любезно подал бокал, взъерошив волосы и чмокнув в макушку. — Не слишком тебя это обрадовало, м? — Ну. Типа, что я теперь должен сделать? Явиться Смердию и сказать «Зевс сказал, что этот остров теперь мой, честно»? Ты тоже так получил Крит? Он просто… сказал тебе об этом? Посейдон прищурился и ненавязчиво приподнял руку Диониса, чтобы тот пригубил шампанское. — Ну… — он покачал головой. Он выглядел и звучал искренне участным, но почему-то Дионису казалось, что он никогда не видел такого выражения на его лице. — Это было давно, некоторые вещи уже не те, что прежде, но основы… остались плюс-минус такими же. Дионис нахмурился и развернул к нему лицо. Дядя… странным образом никогда не скупился на хороший — действительно хороший — совет, когда Дионис приходил к нему. Странность была в том, что это практически всегда заканчивалось тем, что папа обещал отлучить его от семьи. И дядя убеждал его этого не делать. Кажется, будто дядя всегда был на его стороне. Только вот Дионис не знал, почему. — И? Что за основы? Что должен делать тот, кто… получил остров? — Ну для начала… ты являешься правящему классу, правителю, если угодно, — свободно поясняет Посейдон, жестикулируя рукой, которая сама собой оказалась у Диониса на плечах. — Поясняешь им, что к чему. Немного, знаешь, м, — некоторым нужна твердая рука, понимаешь? Взгляд Диониса стал на мгновение рассеянным, но он на всякий случай покивал. — Затем… — Посейдон выпил свой бокал в один глоток, вытянул руку за спиной Диониса, чтобы отставить его в сторону. — Начинаешь работать над своим культом. Создай пару новых мифов, обнови школьную программу, пусть построят тебе храм или два. Высекут статую из мрамора. Еще нужно убедиться, что за всем стоят действительно преданные последователи. Если же нет, то, сам понимаешь, — он прицокнул и провел пальцем по горлу. Дионис сглотнул. — Конечно, нужно установить понимание и порядок. Подавлять беспорядки, устраивать публичные казни и небесные кары раз в пару лет. О, и я искренне советую тебе обзавестись кругом помощников, которым ты будешь платить за то, чтобы они заботились о текущих делах. Знаешь, покупали вино, поддерживали порядок, следили за новостями. Да, мы все тут конечно безусловно верим в веру, будь она неладна, — он приложил исход ладони ко лбу в почтенно-ироничном жесте, — но, как они сейчас говорят, не держи все яйца в одной корзине. Дионис округлил глаза, слушая дядю и с не слишком воодушевленным лицом смотря в пространство. Нет, он конечно понимал, что управлять островом — это работа. Но для него — для бога развлечений, который последние двести лет выпил больше шотов узо, чем стаканов воды из меандра, — это звучало как слишком много работы. — Звучит… э, весело. — Не то слово, — с энтузиазмом кивнул Посейдон, помогая ему вспомнить про шампанское кивком головы. Его вкус больше не вызывал ощущение праздника. — Просто огромная куча мороки. И только представь все эти кровавые восстания — поверь, на любом острове всегда находятся еретики, полно распрей, а как возьмёшься за наказания — сколько шума, и потом еще тратишь уйму времени на восстановление авторитета. Помяни мое слово — каждый раз объяснять это безобразие Зевсу — ох… — он с видом глубокого удручения покачал головой. Дионис в своей глубокой задумчивости не заметил, как Посейдон снова взял его за заднюю часть шеи, как он иногда делал. — Ты правда этого хочешь, м? Подумай хорошенько, — почувствовал он его голос у своего уха. — Что?.. Дионис развернулся к нему, но Посейдон даже не думал отклоняться. — Наксос. Чем иметь дело со всей этой морокой, лучше отдай его мне. Дионис захлопал глазами, брови сошлись на переносице. — Но у тебя же Крит. — Крит, — фыркнул Посейдон, будто на какую-то дурацкую мелочь. — У меня там все как по маслу. Почему бы не заняться новым проектом? Подумай, что ты с этим будешь делать, зачем он тебе? — его пальцы мягко сжались на основании шеи Диониса. — Что ты скажешь Зевсу, если случится такой же конфуз, как тогда, с памятником? Как объяснишься? При мысли о тех событиях на Диониса накатила тошнота. — И к тому же, — продолжал Посейдон. — Папочке вовсе не обязательно знать. Если все будет хорошо, и он спросит, — твоя заслуга. Если все полетит к чертям, и он прогневается, — скажи, что Наксос давно был мой. Можешь жить там, наслаждаться, делать все, что тебе заблагросудиться. Просто отдай его мне. Мысли Диониса закоротило. Он никогда не отличался рассудительностью или хитростью среди своих братьев и сестер. Он и правда не слишком ясно представляет, что ему делать с островом. Стратегия не его конек. И тем более папа… совсем не хочется злить папу после того, что произошло с Аидом и всей той компанией… Дионис всегда предпочитал плыть по течению. Какой ему остров? Какая политика? Тем более в сравнении с тем, что им может дать его… — … нет. Услышал он собственный голос. — Нет? — с усмешкой переспросил Посейдон, ощупывая большим пальцем особенно напряженную мышцу. — Нет… Наксос мой, — тихо проговорил Дионис в шоке от собственной решительности. — Зевс отдал его мне, и он мой, — повторил он, глядя Дяде в глаза. На мгновение взгляд Посейдона словно ожесточился. — Ну вот зачем он тебе, м? — продолжил он вкрадчиво, теперь почесывая его затылок. — Будь умницей. Уступи его дяде. — Но я не хочу, — с неожиданной для себя упертостью настаивал Дионис. — Он теперь мой. Тут он попытался извернуться, но Посейдон удержал его на месте. — Ты быстро утомишься, Дионис, поверь. Все эти заботы, манипуляции… это не для тебя. — Может я хочу попробовать что-то новое? — Ты можешь попробовать любой чертов остров в Греции, — проговорил Посейдон, прицокнув. — Съезди, навести сестриц, они будут рады. И оставь Наксос на меня. Если через месяц ты про него вспомнишь, и он все еще будет тебе так нужен — пожалуйста, забери. — Я не отдам его, — повторил Дионис без уверенности, что он делает правильный выбор, но с убежденностью, что отдавать Наксос ни в коем случае нельзя. Это словно заставило Посейдона попуститься. Он отклонился, чтобы взглянуть на племянника по новой, его брови изумленно выгнулись вверх. Что за день. — Не отдашь? А чтотесли я просто возьму его? Побежишь жаловаться папуле? Нет. Нет, Дионис ни за чем больше не пойдет к Зевсу. Орфей, Ридди… — Война. Слово застыло в воздухе тяжелым предчувствием. Как звон колокола посреди ночи. — Что-что? — переспросил Посейдон, сардонически ухмыляясь. Он не посмеет повторить это вслух еще раз. Парнишка всего лишь храбрится, импульсивен, сейчас он сдаст назад и согласится как миленький. — Война, — повторил Дионис полувопросительно и продолжил сбивчиво, будто слова рождались раньше, чем он успеет сложить их в предложение. — Я… объявлю войну. Если придется. Прошла секунда, другая, испытующий взгляд Посейдона застыл где-то на уровне его глаз. — Да что ты говоришь. Войну? Мне? Могло показаться, что он разозлился, что его ноздри раздулись от гнева, и он готовится испепелить Диониса на месте. Но следующими словами Посейдона был раскатистый дородный хохот. — Ну, давай повоюем. Правда, давай. Будь по-твоему. Он оттолкнулся от столешницы, отпустив шею Диониса и оставив ее в том же полусогнутом состоянии. Дионис не шевелился, будто кровь в его жилах встала и окаменела. С широко открытыми глазами он наблюдал, как дядя наполняет их бокалы последний раз и выпивает свой в один глоток. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — обернулся Посейдон, чтобы посмотреть на него с изгибом в брови. Когда ответа не последовало, он пожал плечами. — Кстати, я принес тебе подарок, он у двери. Не забывай его кормить. Лица Диониса коснулось дуновение ветра с запахом морской соли, и он остался на кухне один на один с ощущением, что он в очередной раз легкомысленно вляпался в чудовищную ошибку. Прошло несколько секунд, прежде чем он с опаской и недоверием вышел в коридор. На полу перед дверью сидело крошечное, неуклюжего вида существо с черной топорщащейся шерстью. — Дэннис?..

***

Президент Смердий оказался совсем не тем, что Дионис себе представлял и к чему готовился. Он ожидал встретить опытного политика, такого, каким был президент Минос на Крите. При воспоминании о его смерти у Диониса каждый раз перед глазами вставало его лицо. Дионис старался вообще не вспоминать все предыдущее десятилетие. Ожидал он старого политика, может быть даже циничного еретика, которого придется сначала хорошенько проучить, прежде чем иметь с ним дела. А получил неделю назад инагурированного наивного фанатика. Что еще хуже — он считал себя умным. — Я никак не возьму в толк, господин Дионис… — Дионис, — перебил его Дионис в очередной раз. — Просто Дионис пойдет. Смердий склонил голову на бок с мученическим выражением, будто допустить такое он физически не мог, но и спорить с богом было для него немыслимо. — Я не понимаю… отец ничего не говорил про вас, я полагал, мы все подчиняемся Зевсу, повелителю богов… — Да, да, это вроде как недавнее соглашение. Короче… нам с тобой теперь нужно держаться друг друга понимаешь? Лицо Смердия вытянулось в знак вопроса. — Но, господин Дионис… — Дионис. — … господин… — Просто Дионис. — … Почему вы думаете, что Посейдон, правитель Крита, должен напасть на нас? — Потому что он хочет повелевать и Наксосом тоже. — Но разве вы не говорили, что Зевс, повелитель богов, отвел его вам… — Да говорил, говорил, — закатил глаза Дионис. — Это… что-то вроде традиции, понимаешь? Там наверху нет бумажек, нет печатей, он просто говорит, и его слово типа… сама себе сигнатура, понял? Но теоретически — да, Посейдон может отвоевать этот остров, потому что *оказывается* мы иногда так делаем, не бери в голову. Но он не сможет, потому что мы не сдадимся так просто, верно? — Но… почему? — несчатное лицо Смердия осунулось еще вдвое. — Почему нужно обязательно сражаться? И с кем — с Посейдоном!.. Дионис замер, приоткрыв рот. — Погоди, погоди… Ты что, хочешь сказать, что ты хочешь просто… сдаться ему? По лицу Смердия было понятно, что он явно осознает, что сказал что-то не то, однако похоже ничего лучше у него на уме не было. — Он бог, правитель морей, колебатель земли, почему мне не подчиниться его воле?.. — Я тоже бог! — взвился Дионис. — Но ты говоришь мне начать войну! — всплеснул руками Смердий и его глаза стали больше очков. — Наш остров самый мирный на кикладском архипелаге! Ты видел наши показатели преступности за последние десять лет?.. А процент добровольных жертвоприношений? Я уверен, господин Посейдон справедливо бы нами правил и воздал нам по… Дионис удержался от того, чтобы взять смертного за птичьи плечи и хорошенько встряхнуть, только потому что он действительно не хотел сломать ему кости. Вместо этого Дионис махнул рукой и оставил президента Наксоса в одном исподнем. — О боги!.. — Не переживай, я все верну, только сначала послушай… — Господи, за что вы так, за что?!.. — Да я еще ничего не сделал! Боги, он бы и минуты не протянул в компании дяди. — Пожалуйста, пощадите!.. Дионис провел рукой по лицу и задрал голову к потолку. Не для этого он сотни лет пьянствовал и разгульствовал. Он попытался вспомнить, почему вообще в это ввязался. Вспомнил, что пытается не вспоминать последний десяток лет. Это не так уж и важно, верно? — Ты думаешь *это* страшно? Думаешь я пытаюсь тебя запугать? — обратился он к трясущемуся смертному. — Ты в курсе, что Посейдон делал с Миносом, а? — Нет… — промямлил Смердий. — Он заставил его запереть в подземелье собственного сына. Чтобы избежать пророчества. Ты же слышал о Минотавре Крита? А про казнь троянцев? А? Смотрел новости в тот день? — Они… они осквернили богов… — О, они «заслужили» это, да? Это ты хочешь сказать? А потом Посейдон заставил Миноса убить его, своего сына — тоже совершенно заслуженно, да? На глазах у своей дочери? С каждым его словом Смердий все больше вжимался в свое кресло, в которое он так и не сел с того момента, как почтительно подскочил поприветствовать Диониса. — У вас есть дочь президент Смердий? — … есть… — А она плавать умеет? — … нет… — Ну так очень плохо. Потому что Посейдон заставляет свою прислугу плавать в бассейне, пока они не наглотаются насмерть, ради своего развлечения! Смердий совсем уже скрючился вокруг своего стула и зажмурился. Дионису понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он плачет. — О боги. Нет, нет, нет, так, ну-ка… — в панике он начал щелкать пальцами, призывая обратно президентский костюм, а к нему салфетки и стакан воды — он до сих пор не мог взять в толк, зачем смертные, когда кто-то из них плачет, испытвают желание предложить ему еще больше жидкости, но он со своим псалтырем в чужой храм не лезет. — Ну перестань, брось, я же просто… Чувство вины тут же предательски подточило злость, что было вспыхнула у него в груди. Смердий снял очки и вытерся, довольно быстро оправившись после истерики. Когда он снова надел очки, о ней напоминала только наждачная краснота вокруг его носа и глаз. Вот секунду назад он хныкал и стенал, а теперь поправляет галстук и делает глубокие, размеренные вдохи и выдохи. Дионис наблюдал за этой немой трансформацией со сведенными бровями. А это неплохой навык. — У тебя есть план? — спросил он Диониса совершенно спокойно, застав того в самый что ни на есть расплох. — Эм… — Тогда, вот, что думаю я. Очевидно, никто не собирается собирать войска, запрягать конницу и брать резиденцию штурмом. Так? — Очевидно? — Слишком рискованно, — кивнул Смердий. — Я читал о войнах богов только в учебниках. После них слишком много жертв и разрушений — в ходе битвы уничтожается то, за что она шла. К тому же сильно падает уровень веры. — Папа будет очень недоволен, если мы разбомбим Крит. Или Наксос, — кивнул Дионис. — Думаешь, твой дядя пойдёт на это только из принципа? Дионис подумал о том кавардаке, что творился после того, как Зевс узнал про них с Герой. — Ну… давай скажем так: он может. Но не будет. Не сейчас. — Я думаю самый вероятный исход — информационная война, — Смердий открыл ноутбук и зашел на один из новостных порталов Наксоса. Дионис перегнулся через его плечо, чтобы тоже с умным видом смотреть в экран. Не то чтобы он понимал, к чему Смердий ведет, но энтузиазм этого парня внушала ему уверенность. — Он говорил про бунты. Восстания. У вас тут часто бывают восстания? — спросил он Смердия. — Знаешь, типа, разборки, казни еретиков, вандализм, осквернение святынь? Смердий тяжело сглотнул. — Нет. Вовсе не бывает. Мой отец… он считал, что смертную казнь нужно отменить. И что люди всех религий могут найти на этом острове свой приют. — Оу… — Дионис выпятил губу, как бы без слов говоря «ну, круто, конечно, понятно почему он едва дожил до шестидесяти. Никто не любит умников». — Звучит прогрессивно, не пойми неправильно, но не думаю, что мы будем готовы к его идеям ближайшие лет… Неважно. Так вот. Странно, что дядя предупредил меня об этом. Как будто у вас с этим проблемы. Новостной портал города Наксоса, остров Наксос, представлял собой картину цветущего благополучия — развитый курортный бизнес, плодородные земли, никаких враждующих фракций, террактов и стихийных бедствий. — Думаешь… он намекал тебе на что-то? — осторожно спросил Смердий. — Угрожал? — Не знаю, — закусил большой палец Дионис. — Слушай. Если — теоретически — дядя Посейдон устроит у тебя здесь какую-то заварушку, ну, скажем… спровоцирует гражданскую войну… насколько плохо это будет? — Мой отец отказался от внутренних войск и личного штата охраны много лет назад. — Ну капец. — Но зачем ему это? Да, он уничтожит Наксос, ввергнет его в хаос. Зачем ему такой остров? — Чтобы папа во мне разочаровался, — «опять», не стал говорить Дионис, — и отдал остров ему. Навести порядок. Он не будет стирать все в порошок, но… — Он может устроить диверсию, — оформил его мысль в слова Смердий. — В его руках мисс Президент и государственные новостные ресурсы. Он может даже ничего не делать — просто выставить реальность в выгодном для себя свете. Твой папа смотрит телевизор? Огонь, потопы, разрушения, крики и мольбы женщин, детей и стариков… — Да. Посматривает, — выдавил из себя Дионис. — Вот и все. Туризм — наша главная статья доходов. Невыгодный образ города — нет туристов. Нет туристов — нет оборота и развития инфраструктуры. Он хочет сожрать нас с корней, как червь. То есть, я, разумеется, не уверен, что он пойдет именно этим путем… — Зато мы можем. — А?.. — Мы можем… ударить первыми, верно? Это же даст нам преимущество? В смысле, в стратегическом плане? Смердий повернул к нему лицо. На его лбу появилась горизонтальная морщина. — Я не уверен, что это так работает. — Но это лучше, чем просто сидеть и ждать, так? — Я… не уверен, что пытаться распространять желтую прессу о самом крупном городе Греции, которым правит мисс Президент и могущенственный жестокий бог — хорошая идея. Дионис согласно промычал, положив подбородок на руку. — Забудь. Другая идея. Тебе понравится.