Правда всегда становится явью или долгожданный отпуск

Разгорался рассвет. Одеяло казалось слишком тяжёлым, подушка — слишком мягкой. Но волны тревоги уже бились о причал её сознания. Гермиона распахнула глаза, почувствовав, как внутри все трясётся, сжимается, крутится. Да. Её любимое состояние ранним утром — тревога, граничащая с панической атакой. Каждое яркое впечатление, каждая неудача, каждая серьёзная ошибка, каждое грядущее волнительное событие сопровождалось этим чувством. Девушка неохотно распахнула шторы. Гадство. Она уснула почти сразу. Голова только опустилась на подушку, опухшие глаза сомкнулись под тяжестью век, и она провалилась в сон. Малфой её любил. Не замечала этого столько лет, хотя все друзья знали. Выбирала Рона. А правильно ли делала? Вода в душевой громко шумела. Девушка почистила зубы, автоматически нажимая на щётку. Не смотрела в зеркало, даже когда полоскала рот. Душевая наполнились лёгким паром горячей воды. Скинув футболку и белье, Гермиона с наслаждением ступила внутрь, прикрывая створку. Вода расслабляла. Когда она была подростком, мама всегда говорила: "Ничто не сможет тебя успокоить так, как тёплая ванна или горячий душ". Струи были спасающими. Они заменяли тёплые объятия. И Гермиона вновь вспомнила прикосновения Драко. Зачем столько терпела? Зачем приходила в пустой дом, зная, что Рона там не будет? Зачем готовила ужин, а потом ела его в одиночестве, постоянно подогревала остывший невкусный чай? Соглашалась с ним, вставала на его сторону в спорах? Почему переступала через себя, хотя обещала, что никогда не будет так делать? Во что превратились их отношения? Во что превратилось его отношение к ней? В школе Уизли яро защищал от нападок слизеринцев, перечил Снейпу, готов был драться за справедливое отношение к ней с любым. Ревновал, постоянно прикасался, дарил улыбки. Гермиона сжала в ладонях обнаженную грудь. Он не хотел её. Две недели до свадьбы. Был один из тех редких вечеров, в которые он все же удосуживался вернуться домой. Гермиона решила вновь взять все в свои руки. В постели у них никогда не было проблем. Гермиона и не заметила, как они стали появляться. Красивое черное кружево ничем его не зацепило. Рон сказал, что очень сильно устал на работе, ещё и провозился полвечера с рассадкой гостей с его стороны. Скучающе и немного раздраженно отложил очередное пособие по квиддичу на прикроватную тумбу. Окинул взглядом. Будто нехотя поднялся с кровати, поцеловал её в губы слишком смято и резко, лёг обратно. А у Гермионы в груди начало клубиться странное чувство. Будто в нее плюнули. Накинула первые попавшиеся вещи — серую футболку и голубые джинсы, висящие на стуле. Аппарировала в министерство, удивляя персонал, оставшийся на ночное патрулирование. Помнила, что ей предложили горячий шоколад и булочки с сыром и ветчиной. Не согласилась. А в кабинете, в котором почти не горел свет, сидел Малфой. Не торопясь, в полумраке он раскладывал отчёты по папкам. Именно в этот день Драко гнал с работы Грейнджер поганой метлой. Её деятельной головушке нужен был отдых. — Если бы перед тобой в кружевном белье после рабочего дня встала возбужденная невеста, ты бы занялся с ней сексом? Вопрос, прогремевший в пустом просторном кабинете, заставил Малфоя сначала вздрогнуть от лёгкого испуга, а потом повернуть к ней голову. Грейнджер выглядела расстроенно. Вопрос сбивал с толку. Красивая укладка. Накрашенные глаза. Скапливающиеся в уголках слезы. — Если бы я был импотентом? — уточнил он, усмехаясь. Но потом осознал, что ей не до шуток. — Если нет, то вопрос слишком глупый, Грейнджер. И Гермиона, не сказав больше ни слова, бросила сумку на диван. Включила свет у себя на столе и начала забивать голову работой. Малфой не расспрашивал её ни о чем. Молча заварил чай, накапал пустырника. Они не проронили ни слова. Доходило четыре часа утра, когда Гермиона задремала на сгибе руки. Слезы потекли по щекам, смешиваясь с обжигающей водой. Как можно было простить это? Скоро свадьба. Он правда устаёт. — Блять, какой же бред, — глубоко вдохнула, останавливая слезы. Гермиона уже готова была смыть шампунь, но вода перестала стекать по телу. Кран засвистел, зашуршал. — Вот же трехголовый тролль. Как же я ненавижу этот идиотский день. — Мат сорвался с губ. Второй. Третий. Она быстро убрала пену, оставляя волосы все ещё мыльными и влажными. Из принципа редко пользовалась заклинанием чистой головы. После него её кудри становились львами, которых пыталась приручить. Обернулась в полотенце и пулей выскочила из комнаты. Было очень рано. Гермиона знала, что только один человек мог не спать. Когда она заходила в душ, за стеной послышался шорох. Грейнджер примерно рассчитала, что в это время Драко должен был бриться. За год дележки ванной комнаты она выучила последовательность его действий. На балконе невольно поежилась от холода паркета и прокляла свою спешку — совсем забыла обуть тапки, поэтому оставляла за собой мокрые следы от стоп. Комната Драко была просторной. Кровать уже идеально заправлена, на покрывале покоилась чистая одежда. В ванной шумела вода. Гермиона знала, что он так очень часто делал, спасаясь от последствий её сборов. Опаздывая, девушка могла краситься у зеркала, пока он брился. Еле успевал натянуть штаны до того, как она вихрем врывалась в санузел. Все произошло в один миг. Грейнджер влетела в ванную комнату, как в свою собственную, даже не постучавшись. Забыв все свои тревоги и их вчерашний разговор. — Малфой, у меня... — окончание фразы растворилось в воздухе. В горле застрял ком. Перед глазами стоял Малфой. Голый Малфой. Абсолютно, мать его, голый Малфой. Лишь наполовину скрывающийся за притворенной створкой душевой кабины, по которой обильно стекали капли. Перехватило дыхание. Он застыл, словно изящная скульптура, с душевой лейкой в руке, с ладонью близ левой груди и уставился на гриффиндорку. Влажные волосы растрепаны, короткие светлые пряди падают на глаза, вода бежит по шее, плечам, косым мышцами прямо к бёдрам, на которые Гермиона кинула взгляд, цепляясь за то, за что не должна была. Пара секунд. Кровь прилила обратно к голове. Посетили светлые мысли. Оцепенение прошло. Казалось, она вот-вот сгорит со стыда. Нет. Сначала станет одним цветом с одеянием, а вот потом уже сгорит. Девушка, обернутая в короткое красное полотенце, стояла с мокрыми волосами, с которых на плечи, руки, пол капала вода, оставляя мелкие влажные горошины. Она была ошеломлена. — Мерлин, Драко! — только сейчас Гермиона поспешила отвернуться, запуская пятерню в мокрые волосы. Неловко. Очень неловко. Сомкнула веки до звездочек в темноте. Было безумно стыдно. Первенство в неловких ситуациях. — Прости... Перед глазами крутилась картинка. Мать его. Малфой был идеален везде. И признавать это, стоя спиной к голому Драко, явно не хотелось. Не в то время. Не в том месте. Раньше Малфой с самодовольным видом продолжил бы стоять голым напротив девушки, но теперь по его по-аристократически бледным щекам пополз румянец смущения. — Блять, Гермиона, тебя учили стучаться в вашем сраном Гриффиндоре? Или был только курс лекций "Как правильно вламываться без стука"? Было очень неловко. Буквально пару секунд назад он был готов пройтись ладонью по всей длине, вспоминая её губы и тот вопрос про кружевное белье, но тут она собственной персоной вламывается к нему в ванную, как делала это на последнем курсе. Драко был готов поностальгировать, но не сейчас. Не в момент, когда светил своим влажным задом на всю ванную. — Я подожду тебя в комнате. — Очень благородно с твоей стороны. Гермиона пулей вылетела из ванной, закрывая за собой дверь. Мерлин, как неловко. Мерлин. Мерлин. Мерлин. Это буквально катастрофа. Вчера она сминала его губы, плакала, пока он признавался в любви. А сейчас глазела на его чресла. Румянец опоясывал загоревшие щеки. Гермиону не смущал собственный внешний вид. В коротком полотенце, с мокрыми волосами... После того, что она увидела в душе, можно смело щеголять перед ним в белье, и они все равно не будут квиты. Дверь открылась. Малфой стоял с бритвой в руке на пороге. С темно-синим полотенцем на бёдрах. По накаченному телу стекали капли, после мгновенно впитывающиеся в махровую ткань. Каждый день видела Драко с голым верхом, но именно сейчас ей нужно было встать как вкопанной, чтобы ещё раз окинуть его взглядом. Слизеринцу это льстило. А Гермиона через пару секунд одернула себя, понимая, что пялиться на него сейчас ну вот никак нельзя. Внизу завязался узел возбуждения. Вновь. — Что за срочность, Грейнджер? — он прошёл внутрь, приглашая её за собой. Разглядывая отражение Гермионы в зеркале, молился, чтобы полотенце не свалилось с бёдер. Полуголая гриффиндорка стояла в его душе, облокотясь о косяк двери. Задумалась над чем-то. — Или ты так решила перешагнуть все следующие этапы отношений? Не ожидал от тебя. Обычно строишь детальные планы. Похвально. В ванной было жарко. А теперь от стыда стало ещё жарче. Щеки Гермионы были почти бордовыми. Она ожидала от сегодняшнего утра чего угодно, но явно не этого. Сколько бы раз она не видела Малфоя, выходящего из душа, все равно разглядывала его плечи, спину и руки. Раньше это было на уровне случайного взгляда. После — на уровне эстетики. Сейчас — чистого желания. О, Годрик! Видела в отражении длинного зеркала каждый бледный шрам на его светлой коже. Хотелось исчезнуть в стене с таким же мастерством, с каким это делал Почти Безголовый Ник. Раз в стол — и тебя нет. — У меня проблема с душем, — наконец произнесла Гермиона не своим голосом. Он был глубже, ниже. Кашлянула, приводя в норму. Драко не сводил с девушки глаз. — Поэтому ты решила ворваться в мой? — обыденным тоном. Будто ничего не произошло. Гермиона отжала воду с концов кудрей. Все плечи уже были мокрыми. — Могла сказать, я подвинулся бы. — Я не могу нормально помыть голову. Вода просто перестала течь. Я подумала, что ты сможешь мне помочь. Драко захотелось рассмеялся в голос. Но рот был занят зубной щёткой. И хотя он знал, почему она не постучалась, все равно хотел задать этот вопрос. Ему нравилось видеть смущение на её лице. Особенно после таких шуток. Мерлин, как же давно лицо Гермионы не было пунцовым, не принимало цвет герба её факультета. — Что взамен? — хитрая ухмылка прошлась по его губам. Грейнджер закатила глаза, сложив руки на груди. Драко вытер лицо полотенцем и неспешно подошёл к ней. Глаза напротив не бегали. Смотрели в его. Девушка почти не моргала. Сердце бешено стучало где-то в ребрах. От Малфоя пахло шампунем и гелем для душа. Запах его кожи смешался с мятной зубной пастой, когда он все же сократил расстояние между ними, впечатывая девушку в кафель голыми лопатками. Неожиданно с женских губ сорвался тихий стон. — Ты специально это делаешь? — серьёзно спросила она, бегая глазами по его глазам. Тёмным. Серым. Хитрым. Конечно специально. — Я всего лишь попросила помощи. Зачем эти идиотские игры, Малфой? Непонятная злость в голосе. Драко сжал зубы. Резко отстранился. Гермиона почувствовала, как тепло от его горячего тела почти мгновенно испарилось. Притянул другое полотенце и начал быстро тереть влажные волосы. — Тащи гору своих баночек. Я пока посмотрю, что там у тебя с водой. Малфой даже не посмотрел на неё. Сказал холодно, будто отрезал. А ведь хотел поцеловать. Провести пальцами по горячей коже, спускаясь губами по тонкой шее прямо к ключицам. Она выглядела так, будто вчера ничего не произошло. Драко понимал, что Гермионе нужно дать время. Но свой пыл рядом с ней было очень тяжело умерить. Если все эти годы, месяцы, эти последние недели и дни можно было держать все в себе, то после вчерашнего поцелуя чувства готовы были вырваться из его груди драконом, способным обратить все, что его окружает, в пепел. Тон Драко сразу вернул на шестой курс, когда он её презирал. Гермиона закусила губу. Молча поблагодарила и одним заклинанием вытянула из своей комнаты все нужное. Уходовые средства. Белье. Лёгкий халат. Гермиона не боялась, что Драко зайдёт. Даже не стала закрывать двери. Неприятный осадок пылью покрыл внутренности, сковывая лёгкие. Зачем она это сказала? Что хотела услышать? Малфой винил себя в холоде. Блять, когда такое последний раз было и было ли вообще? Жалел ли он кого-нибудь когда-нибудь? Чувствовал ли он свою вину за что-то в отношении кого-либо? Нет. Она не виновата, что Уизли подонок. Не виновата, что тяжело строить что-то новое после разрушенного в хлам старого. Перекрыл воду. Разобрался, что пошло не так. Пару раз он чинил ей кран на кухне, потому что Уизли было некогда. Сейчас все получилось намного быстрее после стольких тренировок, хотя в магловской сантехнике Малфой разбирался так же, как в начале разбирался с магловской бытовой техникой. Просто отвратительно. На натянутый "Тролль". Разве эти двадцать минут стоили того, чтобы она расстраивалась? В недалеком прошлом Малфой бы прыгал до потолка оттого, что смог вывести Грейнджер на эмоции. Запускал бы фейерверки, ходил бы и подначивал до конца дня, недели, месяца, если бы сказанное обладало невероятной ответной реакцией. Гордился бы тем, что Грейнджер одаривает злым взглядом. Но сейчас все было по-другому. На кухне пахло жженым кофе. Драко тяжело вздохнул, тихо пробираясь на первый этаж. Гермиона, уткнувшись лбом в самый низкий шкафчик гарнитура, где покоились специи, стояла в коротком атласном халате с кружевами спиной к нему. Волосы были собраны палочкой на затылке. Орудовала ножом. Не было сомнений, что услышала, как шоркают чьи-то тапочки по чистому паркету. Выключила конфорку и не очень аккуратно схватилась за ручку, с которой наполовину слетел полотенец. Невнимательность её когда-нибудь погубит. Отдернула руку, шипя. Турка накренилась, и горячая темная жидкость начала растекается по белоснежной плите кипящими пузырьками. Боль пронзила тело яркой молнией. На глаза навернулись слезы. То ли от боли. То ли от обиды. То ли от чувства собственной ничтожности. Она не может просто прикоснуться к нему. Просто сделать шаг. Просто стоит и пытается хоть как-то заглушить свои чувства. Слышала, как подошёл. Ощутила его присутствие своей спиной. Драко развернул девушку лицом к себе. Она упорно не поднимала на него взгляд. Смотрела на опухающую руку. Пыталась невербально залечить появляющиеся волдыри, но ничего не получалось. Чувство безысходности накрыло её. Запрокинула голову, чтобы не потекли слезы. Неудачная попытка. Солёные капли оставили отпечатки на щеках, встречаясь на подбородке. Думала, какая она слабая. Мерлин. Драко лишь тепло улыбнулся. Ну и идиотка. Вот чего-чего, а гриффиндорской самостоятельности и излишней гордости у неё не занимать. Обхватил женское запястье пальцами и притянул неприглядный запачканный пузырек бадьяна. Капнул на ожог, слушая, как с её губ слетает тихий, но разборчивый мат. У кого-то явно неудачный день. — Две ложки сахара? — единственное, что спросил у неё, когда отстранился. Гермиона кивнула, садясь за стол. Малфой очистил плиту парой движений. Насыпал кофе, налил воду, поставил турку на плиту. Делал все слишком аккуратно, неспешно, заставляя Гермиону, подпиравшую голову рукой, вглядываться в скользящую по кухне мужскую фигуру. Влажное полотенце так и осталось бы висеть на шее, если бы с него не капало на стол. Полуобнажённый парень, хозяйствующий на кухне... Неосуществленная эротическая фантазия. Рассматривала темные линии, которые сползали на спину. Изучала в тысячный раз плечи и предплечья. Без стыда пялилась на его мышцы, позволяя себе не думать ни о чем другом. Позволяя ощутить себя обычной девушкой, у которой отключается мозг при виде красивого, накаченного парня. Но мысль о вчерашнем поцелуе обжигала губы. В горле опять появился ком. Делали вид, что ничего не происходит. А внутри — буря вчерашних тревог и переживаний. Трепет слов. Этот язвительный змей правда её когда-нибудь доведёт. Гермиона тихо выдохнула. Не поняла, зачем поднялась со своего места. Зачем медленно направилась к нему. Гермиона подошла со спины, пока Драко резал ветчину для тостов. Провела ладонями по мышцами, которые в мгновение напряглись. Прикрыла глаза. Кожа горела под ладонями. Повела выше, оглаживая линию шеи, впутывая пальцы во влажные платиновые волосы. Парень застыл на месте, не в силах повернуться к ней, чтобы не спугнуть. — Я не должна была так резко реагировать. Мир скоро схлопнется. Грейнджер поступилась со своей гордостью. Ладони легли чуть выше пупка. Сцепила руки в замок, прижимаясь щекой к спине. Пахло гелем для душа. Табак и мята приятно ласкали ароматом. Мысли мгновенно улетучились. Что будет дальше? Как преодолеть барьер перевраги-передрузья? Как не избегать его после всего этого? Как после объятий не прятать глаза? Драко хотелось смеяться. На душе было слишком хорошо. Женские ладони мягко прикоснулись к телу. Она всего лишь обняла его, извиняясь. Но этого бы хватило для сотни патронусов. Для тысячи. Гермиона обнимала Драко и раньше. Когда приходила на званые ужины его матери, врывалась в его квартиру, чтобы поздравить с днем рождения, при приветствии проводила по его напряжённым плечам. Но все последние годы Драко завидовал, что Рональд может получать такие внезапные и самые чувственные объятия, а он нет. С завистью смотрел на них на собраниях, когда Гермиона прикасалась к рыжим волосам, что-то кому-то объясняя. Теперь тоже мог получать подобные ласки. Драко знал, как горды гриффиндорцы. Знал, как горда она. И это было слишком значимым жестом. Не требовалось объяснений. Не требовалось ответа ни на один вопрос, ни на одну фразу. Его чувства взаимны. — Это я не должен был отвечать таким тоном. Драко повернулся в ее объятиях. Оперся о столешницу, к которой пару дней назад прижимал Грейнджер. Ладони теперь касались его груди. Опять расцвёл лёгкий румянец. Но Гермиона вновь повела их вверх, касаясь пальцами голой кожи. Прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом Гермиона была очаровательна. Драко любовался россыпью рыжих веснушек на загорелых щеках. Смотрел на них одиннадцать лет подряд. Сначала он их ненавидел, высмеивал. Потом признался, что они не так плохи. Затем хотел прикоснуться к каждой, рассыпаясь в невесомых поцелуях. Непослушные локоны покоились на макушке в легком беспорядке. Пряди опять выбивались и падали на лоб. Драко прикоснулся к одному из локонов. Заправил за ухо, оставив пальцы на её щеке. — Я знаю, что тебе тяжело. И не буду торопить события, пока ты не дашь мне понять, что готова. — Сказал так тихо, будто это — вселенская тайна. Будто их кто-то подслушивает. Красивый карий взгляд был полон благодарности. Грейнджер нравился его спокойный, уверенный тон. Смотрела на него снизу вверх, хлопая глазами. Густые ресницы трепетали. — Спасибо. Устроилась щекой на его груди. Сердце Малфоя громко стучало. Большая ладонь скользила по узкой женской спине. Просто наслаждались моментом. Кто бы мог подумать, что однажды два врага будут лечить друг друга объятиями на кухне старого дома на Сицилии. — Если не выключишь газ, кофе снова сгорит, — сказала гриффиндорка, почувствовав запах подгорающих зерен. Малфой протянул руку к переключателю. — Неудачнее дня, чем у тебя, ни у кого уже не будет, — усмехнулся Малфой. — А если серьезно, как будешь исправлять тот казус в ванной? — Драко откровенно над ней смеялся. Гермиона подняла злой смущенный взгляд на парня. Старалась не вспоминать, что оказалось перед её глазами. Змееныш. — Я тебя придушу, если ещё раз вспомнишь об этом. Когда он рассмеялся в голос, выразительно заглядывая в её глаза и усмехаясь так, будто выиграл в споре с Забини, Гермиона обхватила ладонями его шею. — Вчера ты стонала в мои губы, Грейнджер. Сегодня хочешь придушить. Мне кажется, или у нашей Золотой девочки явная склонность к БДСМ? — низкий смех ласкал слух. Сначала она смутилась от вчерашних воспоминаний, потом тяжело вздохнула, закатывая глаза на его комментарий. Звонко хлопнула ладонью по спине. — По-моему, кто-то слишком отвлёкся от завтрака, Малфой. Её тон обозначал успех его высказывания. Как говорил Поттер, все ответы на особо удачные язвительные комментарии Гермиона произносила так же, как и замечания, которые постоянно делала друзьям на первых курсах школы. После того, как услышала это однажды, дулась на друга ещё пару дней. Драко позволил ей выбраться из объятий и сбежать наверх с улыбкой на губах. Волна облегчения прошла по телу. Он уже забыл, что такое отношения. А если честно, то никогда, к слову, и не знал. То, что было между ним и Асторией... Драко усмехнулся. Такая фальшь была незабываема. Красивая картинка: довольный отец, улыбающаяся длинноволосая аристократка, выгодное положение. Но последний курс стёр улыбку с лица младшей Гринграсс. В один день у тебя жаркий секс, а через неделю — горькое расставание. И если бы Малфой не пытался заглушить свои чувства, то и той ночи не было бы. Да, он был подонком. Но время уже не вернуть. Иногда он чувствовал, что теряет хватку. Если бы не Грейнджер, то весь его арсенал измывательств и язвительных колкостей окатил бы волной каждого, кто сейчас находится в доме и за его пределами. И по ругани с Грейнджер он скучал. По острым фразам. По её хитрому уму, который подкидывал в костёр спора все новые сучья острот. Драко понимал, что по возвращении в министерство это возобновится. Поэтому улыбался, готовя ей завтрак. — А чем это так вкусно пахнет? — Дафна в знак приветствия чмокнула блондина в щеку, перед этим стащив с разделочной доски огурец. Перед ним стояла блондинка в лёгком светлом платье. На голове — чёрные очки. На ногах — высокие каблуки, любовь к которым она привила и Гермионе. Сверкала улыбкой и щурила глаза от света, пронизывающего помещение. Он не ожидал увидеть её таким ранним утром. — Думал, ты приедешь днем. — Малфой вытер руки о полотенце и обнял девушку. — Тебя встретила Пэнс? — Нет, мы сами добрались, — Астория, ничуть её смущаясь, провела ладонью по его плечу, вставая на носочки, чтобы дотянуться до щеки. — Не думаю, что кому-то удастся забыть дорогу к этому дому. Когда Трелони что-то пиздела про материальность мыслей, я не думал, что все так буквально. Драко достаточно естественно изобразил радость от приезда Астории. Поцеловал тыльную сторону её ладони. — Не думала, что столько лет ты будешь во фраке изображать воспитанного мальчика на каждом приёме, чтобы потом так расхаживать перед гостями. — Астория бесцеремонно взяла кружку и налила себе кофе. Делала это плавно, элегантно. Все время поглядывала на платье, чтобы не посадить на него пятно. — А ещё он спит во фраке. И моется тоже в нем, — вставила свои пять копеек Гермиона, спускаясь со второго этажа. Драко уловил в её интонации то, чего ему не хватало эти две недели. Желание вылить яд. Его школа. Когда встретились взглядами, поняли друг друга без слов. — И тебе доброе утро, Грейнджер. Ты, как всегда, гостеприимна. — Астория закинула ногу на ногу и скользнула по Гермионе оценивающим взглядом. Дафна же пошла навстречу подруге, разводя руки в стороны. — Я безумно скучала по тебе, Даф, — Гермиона заключила блондинку в объятия, оставляя на её щеке след от бальзама для губ. — Развод явно пошел тебе на пользу. Выглядишь очень отдохнувшей. Грейнджер и вправду выглядела превосходно. Волосы она оставила собранными на макушке палочкой. Надела небольшие золотые серьги. Короткая синяя джинсовая юбка доходила до середины бедра, лёгкая рубашка, через которую просвечивало кружево топа на тонких лямках, была завязана на поясе в узел. Загар безумно подходил к карим глазам. Малфой, оглядывая девушку, почти забыл про яичницу, которая подгорала на сковороде. И про бедный кофе, который чуть не сожгли в третий раз. Паркинсон, почти незаметно появившаяся в комнате, тактично указала ему на это, широко улыбаясь. Придётся все потом рассказать Пэнси. В моментах Паркинсон своим желанием знать все о чьей-то личной жизни бесила больше Уизли. Хотя до начала общения с ней редко такой была. — Возможно, у меня просто два года не было отпуска. — Гермиона перевернула яичницу и стащила дольку помидора из глубокой чашки. — Блять, вы дадите мне приготовить салат или нет? — Драко повернулся к девушкам, разводя предплечья в стороны и держа нож, к лезвию которого прилип кусочек болгарского перца, в правой руке. Парень выглядел очень комично. Бегал по их лицам недовольным взглядом. — Если вы согласны на масло с солью, прошу. — Давай я помогу? — Дафна несколько опешила от предложения сестры. Старшая знала, что Астория умеет готовить, но обычно это делали все, кроме неё. Гермиона глянула на Гринграсс-младшую. Та ехидно усмехалась, пожимая плечами. Если эти дни пройдут так же, как месяцы после их с Драко расставания на последним курсе, то она съедет к Николь в Рим до последнего дня отпуска. Гермионе казалось, что такие подростковые обиды могут быть только в американских фильмах и сериалах про неприязнь двух одноклассниц. Но те подлянки, которые ей устраивали Астория и Миллисента, даже рядом не стоят. Испорченные причёски, туфли, зелья, форма, подставные ссоры, чтобы Малфой перестал с ней контактировать. Испорченные эссе, за которые Снейп снимал с Гриффиндора кучу баллов. Провокации, чтобы выставить себя жертвой. Как итог, последний курс — рекордный по отработкам за всю почти безупречную репутацию её наказаний. Потому что в стороне стоять Гермиона не собиралась. Зелёная краска в шампуне. Заклинания смешивающихся букв. Запирающие чары из финских сборников десятого века. Изощренно и не так очевидно. Это была настоящая война, в которой Гермиона не собиралась проигрывать. Вот они выпустились. Вот начались сборы в кабинете министра. И вот едкие комментарии в сторону друг друга стали все чаще. Было странно дружить с одной Гринграсс и не переваривать другую. Но тяжелее всех было слизеринцам, которые дружили с Гермионой и старались поддерживать отношения с Асторией. — Сиди, пей кофе, наслаждайся жизнью, ты же гостья, — Малфой понял, что скандал в ближайшие дни неизбежен. И что ему придётся прятаться от них в своей комнате. — Надеюсь, вы не собираетесь бороться за моё внимание? Помню, на последнем курсе было слишком опасно находиться в радиусе пары ярдов. — Драко подал ей нож и разделочную доску. Линия челюсти была напряжена. Казалось, что она вот-вот воткнет лезвие в дерево со всей силы. — Малфой, режь свой салат молча. — Мне кажется, тебе нужно одолжить из запасов Блейза Феликс Фелицис, — Драко вновь широко улыбнулся. Тихий низкий смех обуздывал её злость. — Учти, этот нож может оказаться у тебя в печени, дорогой, — Гермиона блеснула глазками, мягко улыбаясь парню. Хотелось наложить на него чары молчания. Да. Число семнадцать из года в год неизменно оставалось для неё самым несчастливым. — Я, конечно, могу добавить в наши взаимоотношения остроты и подыграть ей, вызывая у тебя ревность, но... — Малфой! Ещё одно слово, и меня упекут в Азкабан за множественные ножевые. — Ты всегда была такой доброжелательной! Хотел сказать ещё много чего. Но не стал. Сдерживал порывы накрывающего сарказма. Если он был кошмаром её школьный жизни с первого курса, то Астория — последним кругом ада, который все никак не замыкался. И, как бы Малфой не хотел этого признавать, Гринграсс справлялась лучше, чем он в свое время. Храни ее Мерлин.