Конфеты на день святого Валентина

      На день Святого Валентина Ники предложил подарить для Эндрю конфеты, но необычные, а такие, где на каждой конфете написано интимное предложение.       И вот Нил стоит перед Эндрю и нервно кусает губу, наблюдая, как тот снимает обертку с коробки. Эндрю смотрит на это чудо, потом на коробку и снова на Нила.       Нил видит, как высоко поднимается левая бровь Эндрю.       — Т-тебе не нравится? Я могу забрать это... Извини, я просто подумал...       — Ники... — это в принципе даже не вопрос. Просто усталая констатация факта. Эндрю скоро начнет потихоньку лысеть. Потому что внутренне хотелось рвать себе волосы от взаимодействия этих двоих.       — Ники... — как-то обречённо выдохнул рыжик и протянул руки, чтобы забрать эту злополучную коробку.       Но Эндрю просто разворачивается и уходит с ней в комнату, оставив недоуменного Нила стоять столбом.       — Ну? Ты идешь? — доносится уже из комнаты.       Когда Нил чуть ли не бегом залетает в комнату, Эндрю уже сидит на кровати и читает послания. А в глазах читается усмешка, которая переходит на один уголок губ, поднимая его вверх и открывая вид на прелестную ямочку на его щеке.       Нил отчетливо помнит как впервые увидел, эти очаровательные ямочки, появляющиеся у него на щеках, когда тот улыбался.       Тогда рыжик просто пропал и завис минут на 15, прокручивая в голове этот момент, который длился всего пару секунд, и сохраняя его себе на подкорку, чтобы еще один образ Эндрю, как кусочек пазла, лег на картину, которую Нил собирает уже третий год.       Эндрю поднимает взгляд на Нила снизу вверх, и Нил мог бы поклясться чем угодно — в них плясали чертята, и кидает ему коробку в руки.       Нил машинально ловит её, но он сбит с толку еще больше.       — Это будет у тебя, но конфеты мои! Просто возвращай их по одной.       И, черт, он подмигнул Нилу! Нил после такого должен будет поблагодарить Ники за такой совет. Ведь столько эмоций на лице блондина он видел ну очень редко…       Джостен выкинул коробку и просто закинул конфеты в прикроватную тумбочку. Ну а парочку положил в карман. Ну так… На всякий случай…

***

      Как-то Мэтт попросил Нила одолжить его телефон на пару минут, а то его разрядился.       Нил залезает в карман и пока достает телефон, у него что-то падает на пол из кармана.       Мэтт резко наклоняется и поднимает... Плитку шоколада?       Он молча протягивает ее Нилу, закусывая губу, чтобы скрыть улыбку на всё лицо, но выходило, мягко говоря - плохо.       — Хорошо провести вечер, чувак!       Нил покрывается пунцовыми пятнами с головы до ног. Щеки и уши горели так сильно, что даже пощипывали.       Он так и не определился, убить ли Ники за тот совет или заобнимать... До смерти…       Но вспоминая момент, когда Эндрю попросил у него первую конфету… Их несдержанные поцелуи. Губы терзающие друг друга. Эти глаза… Как тягучая карамель. Взгляд сверху вниз затянувшийся поволокой желания. Мощные и прекрасные руки запутывающиеся в его рыжих кудрях. Оттягивающие прядки сильнее, когда эйфория застилала разум. Хриплое, низкое, прерывистое дыхание обоих. Смотреть как Эндрю кусает губы и закатывает глаза, чтобы сдержать стон, когда Нил берет глубже.       Нил смаргивает наваждение и становясь еще более пунцовым все же отвечает Мэтту.       — Спасибо! — когда он поднимает руку, чтобы смущённо почесать затылок, его слишком свободная футболка оголяет ключицу, на которой остался багряный след еще с того раза.       Мэтт слегка опешил увидев это, а потом хитро улыбнувшись подмигнул и похлопал Нила по плечу.       Несмотря на глубокое смущение, Нил был готов благодарить Ники весь оставшийся год.

***

      В тот день Нилу было сложно спокойно сидеть на занятиях. Его парень видимо решил проверить его выдержку. Всю последнюю пару он строчил ему очень пикантные смс. А перед самым звонком он отправил ему: «Жду в комнате. И я хочу свою конфету.»       Нил открывает дверь их блока и здоровается со своим парнем, который развалился на диване, смотря телевизор.       Он стягивает кроссовки и ставит рюкзак на пол. А затем его резко вжимают в дверь.       Эндрю просто сносит его с ног, накрывая губы жадным поцелуем. Нил широко раскрывает глаза и ладонями в грудь упирается от неожиданности, но расслабляется, почувствовав на языке вкус сигарет и сливочную сладость мороженого. А следом прикрывает глаза и жмурится от удовольствия.       Кончики пальцев проходятся сзади по шее Нила, пробираясь под ворот толстовки и царапая кожу. После чего уши дергаются, с удовлетворением улавливая стон парня. Правда непонятно: это от ногтей, что дразнят сейчас, или же из-за того, что Эндрю снова слишком увлёкся и клыком прокусил Нилу губу. Вкус ванили и табака на языке приобретает железный привкус.       — Дрю, подожди… У нас с Кевином сейчас тренировка с новичками.       Левая бровь Эндрю взлетает вверх, а в глазах вспыхивает недоумение. И для этого он всю пару написывал своему парню? Чтобы остаться с носом? Ну уж нет!       — Я же тебе написал, — говорит он как ни в чем не бывало, но при этом сам сбито дышит.       — Тренировка подождёт. Им нужно отдохнуть от своего капитана. А мне нужно сладкое. Где мои конфеты?       Нил хотел уже было возразить, но Эндрю снова утягивает его в поцелуй, не давая сказать и слова, направляет его к их спальне, ведя за собой.       Эндрю не увидел сопротивления своим действиям, поэтому без зазрения совести снова прильнул к его губам, нежно сминая.       Спустя несколько минут Нил перестал волноваться и вообще забыл о том, что ему куда-то было нужно идти.       Язык Эндрю у него во рту вызывал дрожь во всем теле, которая перерастает в стремительно нарастающее возбуждение.       Руки сами обхватили мощные плечи. Он хватается за них как за спасательный круг, боясь упасть. Ноги стали совсем ватными.       Лишь на пороге, оказавшись прижатым к дверному косяку, до Нила доходит весь смысл происходящего.       Сказать, что Нил сейчас пребывает в состоянии невминоза, значит ничего не сказать. Хотя он в принципе весь день от сообщений Эндрю каждый раз отлетал куда-то на другую планету, теряя связь с реальностью.       Либо этот хитрый кот специально пишет так, чтобы довести Нила, либо оно само по себе вот так выходит, — непонятно. Ясно одно — это работает.       У Нила отключается мозг каждый раз от осознания, что ему доверяют, заботятся, ценят. Готовы впустить на свою территорию и довериться ему в ответ так же как сам Нил доверяет ему.       — Пошли.       Теперь Эндрю подходит осторожно, беззвучно словно кот, берет Нила за руки, поднимая чуть вверх и сцепляет в крепкий замок. Руки оказываются сжатыми между двумя сердцами: одно бешено бьётся, вот-вот выпрыгнет из груди, другое размеренно, лишь иногда делая лишний перестук, выдавая снова подкрадывающееся волнение, которое Нил не услышит.       Зато точно чувствует горячее дыхание у себя на щеке и губы в паре миллиметров от уха:       — Проходи, — шёпотом.       Эндрю кончиком языка лижет за ухом, оставляя влажный след, и тут же отстраняется, делая пару шагов назад, смотря прямо в эти синие омуты напротив и ведя за собой.       Он приземляется на мягкий матрас, утягивая Нила за собой. Рыжик оказывается точно над ним. Хорошо, сработала быстрая реакция выдернуть руку и найти опору в стене на против, чтобы совсем не придавить парня. Но следом он резво забирается с ногами на кровать и удобно устраивается на чужих бедрах.       Эндрю глазами часто-часто моргает, в этот раз не шипя, а затаив дыхание, и прикрывает, расплываясь в ощущениях, чувствуя пальцы Нила на кончике уха и мягкие, чуть шершавые, покрывшиеся едва заметной коркой, потому что меньше на холоде бегать надо, губы на своих. Нил зарывается рукой в мягкие блондинистые волосы и поглаживает кожу головы круговыми движениями.       От таких действий Эндрю по настоящему готов был заурчать. Но сдержался прикусив до крови собственную губу.       Тепло разливается по телу через вены и сгущается внизу живота. В голове туман, сквозь который виден лишь образ Нила.       Он уверен в том, что Нил его человек как никогда раньше. Такой порой отчасти несуразный, взбалмошный, непредсказуемый, но при этом простой. Заботливый, громкий и уже ставший родным.       Он целует в веко, в кончик носа и углубляет поцелуй. Его руки забираются под толстовку и начинают исследовать до боли знакомый рисунок тела любимого.       Нилу мало этих ощущений, он хочет почувствовать больше. Ему нужно избавится от этой одежды, чтобы стать ближе к Эндрю.       Он тянется к краю своей толстовки и, нехотя отрываясь от Эндрю, снимает, приподнявшись.       Тело рыжика становилось все лучше от многочисленных тренировок и постоянных зависаний в тренажерном зале. Мышцы стали более выражены, а пресс тверже и выпуклее. Шесть кубиков притягивали взор.       В это же время Нил не бездействовал, притягивая Эндрю для еще одного головокружительного поцелуя и снимая с него футболку.       Нил подвисает, разглядывая открывшуюся для него картину. Он никогда не устанет восхищаться фигурой Эндрю. Он невероятный, идеальный, такой нереальный.       Заметив, что Нил завис, Эндрю присаживается на колени, руками между бёдер оперевшись, прикрывая уже полувставший член, и спрашивает:       — Что-то не так? — наклонив голову на бок.       Нил откидывает свою толстовку в сторону, быстро стягивает с себя остатки одежды. Пока Эндрю проделывает тоже самое. И возвращается к пристальным глазам на против.       — Всё так, — и не давая Эндрю ответить снова утягивает его в глубокий поцелуй.       Эндрю под ним активизируется и начинает блуждать руками по обнаженному телу. Пересчитывает слегка выпирающие рёбра и оглаживает упругие кубики пресса и давит большими пальцами на тазовые косточки.       Нила опьяняли прикосновения, вводили в другой мир, который не подразумевал собой наличие ясного разума. Эндрю был тем, кому он полностью доверял, но так же тем, кто сводил его с ума своими словами, поведением или действиями.       Он выгибается, ощутив крепко впивающиеся ладони в свои ягодицы. И сам игриво трется задницей об уже вставший член Эндрю.       Эндрю втягивает носом воздух и неосознанно бёдрами толкается навстречу.        Нил же спускается ниже, игнорируя. Лижет щёку, ведёт по линии подбородка и спускается ниже. Кончиком языка очерчивает кадык и впивается губами, оставляя маленький, едва различимый след от зубов.       Звуки издаваемые самим рыжиком, нарушающие тишину комнаты, совсем не отрезвляли, наоборот, только больше пьянили, срывая у Эндрю планку. Отпустив чуть припухшие красноватые губы, блондин перешел к шее, оставляя на ней влажные поцелуи.       Нил учащенно дышал. Грудная клетка вздымалась рвано, кожа покрывалась мурашками от каждого прикосновения.       У Эндрю внутри всё вибрирует и тихим мурлыканьем выливается наружу. Он спускается ниже, головой «бодается» в грудь, а после очерчивает языком ореолы сосков: что один, что другой. Пока его ногти медленно, но верно оставляют свой след от подмышек до боков у живота. И поднимается обратно. Толкается вперед в попытке сымитировать толчки и целует.       Губы Нила нужны Эндрю как кислород. Они опьяняют похлеще любой валерьянки или кошачьей мяты. Заставляют мысли спутываться в неразборчивый клубок. И уплывать за грань сознания.       Одеяло под ними скомкано, покрывало уже давно скинуто ногами на пол. Тяжелое дыхание Нила и мурлыканье Эндрю — единственные звуки, что можно было расслышать в их блоке вместе с жужжанием холодильника.       Эндрю рядом с Нилом ощущает себя котенком, которому хочется ласки. Он уже легко может вверить себя в любимые, покрытые шрамами руки, позволяя Джостену вести.       — Чёрт, — Эндрю шипит, когда в спину глубоко впиваются ногти и стонет громко так, что Нил пугается и убирает руки.       — Нет, верни, — сказанное куда-то в шею. Нил слушается.       А Эндрю трется щекой о плечо усыпанное веснушками. Ему хочется обвить Нила собой целиком, облизать каждый кусочек его тела, свернуться рядом с ним в клубок и так прожить вечность. Хочется его всего без остатка.       Нил спускается ниже и расцеловывает каждый участок кожи, что попадался на пути.       Эндрю откинул голову, полностью погружаясь в ощущения. Нил мог быть разным, и таким, каким он был сейчас, он его обожал. Бесстрашный и немного напирающий, такой рыжик каждый раз заставлял мозг перезагрузиться, ведь это явление было для него очень редким и всегда неожиданным.       Каждый участок кожи, на котором был оставлен поцелуй, пылал и горел, теплое чувство растекалось по всему телу.       Нил не мог этого не заметить. Приподнявшись и приблизившись к лицу Эндрю, он проник в его рот языком, параллельно проезжая своим стояком по возбуждению парня.       Эндрю издает протяжное мычание, которое становилось громче с каждым прикосновением паха. Но двигая бедра на встречу, Эндрю уже не почувствовал тела над собой, и раздосадованно простонал.       — Нил, ты хочешь свести меня с ума? — чуть с отдышкой спросил Эндрю, приподняв голову.       — Ты же сам хотел свою конфету... Получишь сладкое, когда я закончу, — прошептал на ухо Нил, быстро лизнув ушную раковину и спустившись вниз.       Сказав это, Нил взял в рот всю длину и начал двигать головой, помогая себе рукой.       Эндрю только ощутив на своем члене горячее дыхание, снова вскинул голову вверх. Им нужно быть потише. Ведь стены в общежитии картонные. Но как он мог оставаться спокойным и тихим, когда в глазах вспыхивали звезды, а его рыжик словно дразнил его, то посасывая головку, то лаская ее кончиком языка. Он оставлял на нем поцелуи, облизывал, пускал слюну, размазывая ее по всей длине, а потом снова брал в рот, постепенно наращивая темп.       Эндрю был как будто в раю, смотреть на пухлые губы Нила обхватившими его член, наблюдать за его прикрытыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами— лучшее, что он мог видеть.       Он чувствовал, что скоро подойдет к разрядке, поэтому убрал лезущие в глаза волосы парня, приподнял его, посадив на себя, и поцеловал тягуче медленно, хотя член изнывал, требуя полноценного конца.       Он бесконтрольно выцеловывает каждый миллиметр кожи на лице и шее, пока рука пробирается между их телами и сжимает между собой два уже давно возбужденных органа, изнывающих без внимания, собирает естественную смазку и рвано начинает двигать рукой. И скулит, когда Нил между их поцелуями языком делает маленькие мазки на коже, словно Эндрю его холст.       Эндрю рядом с Нилом ощущает себя игривым котенком. Губы болят, оттого как парни терзают друг друга, красные капельки крови скапливаются в уголках губ и по контуру. Грубые, хаотичные движения рукой едва в такт бедрам парней, иногда мурчащим над ним от удовольствия и шикающий, когда ногтем задевает крайнюю плоть, доводит обоих до исступления.       Доведя Нила до пика, и, размазывая его белое семя по собственной плоти Эндрю доводит до разрядки и себя.       Стоны поглощали комнату, уже никто из парней не задумывался над тем, что им следовало быть потише. В головах были только эмоции, которые накрывали с головой, и в то же время чувства, переполняющие через край.