Слова

*** Изуку мало что помнил о своем детстве. Он помнил своего друга Каччана, с которым они бегали по детской площадке, тетушку Мицуки и дядю Масару. Он помнил многоэтажный жилой комплекс, пахнущий чистым постельным бельем и рисом. Помнил яркое солнце, помнил огромное дерево, под которым он валялся вместе с Каччаном и они громко смеялись. Но потом ему исполнилось пять. Его мама, мягко улыбаясь, сказала собрать вещи. Сказала, что они поедут навестить его отца, что было странно, ведь Изуку никогда его не видел, но он был счастлив познакомиться с ним. Наверное, он наконец освободился. И тогда Изуку оказался здесь. В крошечной комнате, куда постоянно захаживали люди в белых халатах с целью взять у него анализы. Его мама исчезла без следа, будто выполнив функцию суррогатной матери, и Изуку остался один. Хотя она ему сказала, что если он хочет стать героем, то ему нужно слушаться людей в халатах. Она, нежно обняв его и поцеловав в лоб, пригладила пушистые зеленые волосы и сказала, что любит его. Улыбнулась так, как улыбалась каждое утро, когда готовила хлопья на завтрак. А потом ушла, не оглядываясь. Изуку, плача, бежал за ней, цеплялся за её ногу, хватался пальцами за её руку и молил не уходить, но она отделялась. С мягкой улыбкой и словами, что он станет героем номер один. И все это ради его блага. Но он не хотел быть героем номер один без своей мамы. Поначалу было страшно. Он каждый день плакал, сжимая единственную выданную ему подушку и кутаясь в тонкое одеяло. А когда приходили люди в белых халатах, то Изуку прятался под кровать. Он плакал, задавал вопросы, но никто и никогда не отвечал на них. Люди в белых халатах были осторожны. Они никогда не вытаскивали его силой, разговаривали мягко и, несмотря на все неприятные процедуры, они обращались с ним так нежно, как только позволяла ситуация. Они говорили, что так нужно. И он обязательно станет героем, если вытерпит все. Но Изуку хотел к маме. К тете и дяде, к Каччану. Он устал от изматывающих небольших тренировок, которые ему были позволены в силу его возраста. От белых цветов больничного крыла и от общения с одними врачами, которые были и не особо-то разговорчивыми. Ему было одиноко и грустно. Но это одиночество продлилось недолго. Однажды появился странный и угрюмый молодой парень. Он сидел на соседней кушетке, все его тело было окутано бинтами, а на лице виднелись фиолетовые ожоги, затянутые металлическими скобами. И Изуку было несложно догадаться, что парень горел заживо. Загадочный человек появлялся раз в неделю и хмуро смотрел на Изуку, будто не понимая, что здесь делает ребенок. И однажды, когда врачи ушли, чтобы отнести анализы Изуку в лабораторию, обгорелый парень спросил. — Ты кто? Мидория слегка вздрогнул, крепче сжал края своей кушетки и в страхе уставился на парня. Он мало с кем разговаривал и не знал, как отвечать на такие вопросы. Обычно у него не спрашивали имени. Все и так знали, кто он. — И-изуку. — немного заикаясь, ответил он. Фамилию он решил не называть, немного опасаясь. Однажды ему включили мультик, где мультяшный пингвин говорил не называть незнакомцам свои имя и фамилию. — Даби. — коротко кивнул парень. — А ты почему здесь? — Изуку пожал плечами. Прошло уже много времени. Почти на все вопросы ему улыбались, трепали по голове и уходили от темы. — Мама сказала, что это ради того, чтобы я стал героем номер один. — слабая улыбка появилась на его губах. И он слегка покачал ногами при мысли, что его мама так верит в него. Грусть уже прошла. Монотонные слова врачей, что он станет героем, что все это ради его будущего, сделали свое дело. И Изуку, преисполнившись, был готов на всё, лишь бы его мама гордилась им. Он много раз в голове прокручивал её слова перед уходом. Он может стать следующим Всемогущим! И как только им станет, то она вернётся. Обнимет его, поцелует в макушку и скажет, как гордится им! Даби скривился и фыркнул. — Знаю я одного такого же парня. Тоже тут ошивается. — оглядев Изуку с ног до головы, Даби спрыгнул с кушетки и подошел ближе. — Тебе сколько лет, мелочь? — Шесть. — уверенно ответил он. Взгляд Даби смягчился. Он поднял руку, будто желая растрепать пушистые кудри Изуку, но остановил себя. Он все еще внимательно разглядывал Мидорию. Изуку, за все время здесь, немного потерял вес, но его детский жирок на щеках все еще был при нем. — Думаю, эти скряги будут не против, если я провожу тебя до твоей комнаты. Ты же знаешь, где живешь? Изуку активно закивал. Он, с помощью Даби, спрыгнул со своей кушетки. И его настроение впервые за все пребывание здесь поднялось от мысли, что у него, возможно, появился новый друг. Он взял Даби за руку, как его всегда брала одна из девушек в халате. Даби, немного вздрогнув, решил не комментировать действие ребенка. Он пошел за Изуку, вполуха слушая вялые рассказы Мидории о прошедшем дне и изредка кивая, когда мальчик смотрел на парня, проверяя, слушают ли его. Одинаковые темно-серые коридоры мозолили глаза, и Даби не понимал, как шестилетка разбирается в этих дебрях, если даже он периодами может зайти в тупик или заблудиться, хотя он старше и живет уже здесь два года. Зайдя в комнату мелкого, Даби с сочувствием поджал губы. В то время как Изуку с радостью, как лучик солнца, забежал внутрь, показывая свою комнату. Маленькая кровать, письменный стол на будущее, комод со шкафом и, конечно, дверь, ведущая в ванную. Никаких игрушек, плакатов, ничего, что должно быть у ребенка его возраста. Даби, живший в этом месте уже года два, знал обо всей жестокости людей. И если врачи пока не делали ничего плохого по отношению к ребенку, то это только до момента, пока тот не достигнет возраста семи лет и к нему не придут настоящие агенты. Или пока у него не проявится причуда. Даби не хотел, чтобы еще один ребенок в его жизни пострадал. — Эй, мелочь, — Даби присел на корточки. Изуку с непониманием подошел. — Я хочу быть твоим другом. — неловко протянул он. — Ты же не против, если я буду к тебе захаживать? Изуку загорелся. *** С тех пор Даби заходил почти каждый день. Иногда он приносил мягкие игрушки, закидывая их в комнату. Узнав про любимого героя мелкого, Даби, не особо радостно, но все же периодически дарил Изуку мерч и фигурки. Но стабильно парень приходил с чем-то сладким, зная, что ребенок сидит на жесткой диете будущего агента. Если надзиратели и спалили Даби, то ничего ему и не сказали, прекрасно зная, что он один из выдающихся агентов и начальство возлагает на него большие надежды. А, значит, от него нельзя избавляться. Да и персонал любил Изуку. — Эй, мелкий, — однажды, где-то спустя полгода, когда Изуку уже полностью освоился и принял Даби как родного, Даби решил внедрить в его жизнь еще одного человека. — Я сегодня пришел не один. Хочешь с ним познакомиться? Изуку, сидя на пушистом ковре и ело́зя фигуркой Всемогущего, взглянул на мнущегося на пороге Даби. Сначала он хотел кинуться на него, как всегда, но, услышав последнее слово, слегка напрягся. Последние несколько недель в его жизни стали появляться новые люди, и Изуку начал уставать. Он не только приходил сдавать анализы, но и стал посещать непонятные новые тренировки. Даби, прекрасно зная это, наведывался каждый вечер, чтобы почитать ему сказку и уложить спать. И встречал после каждой тренировки, чтобы осмотреть ребенка. — Я... — Изуку немного сжался. — Это мой друг. — прервав все опасения, Даби мягко улыбнулся. — Он давно хотел с тобой познакомиться, но я не мог подгадать удобное время. Даби никогда не обманывал Изуку. Он всегда защищал и дарил странное тепло, как раньше его дарила мама. И относился, как дядя Масару относился к Каччану. Каччан говорил, что его отец заботливый и никогда не врет. Что он покупает все, связанное со Всемогущим, и что укладывает его спать, когда мама занята. — Хорошо. За стенкой раздалось чириканье, и Даби зашел внутрь. А на пороге появился парень, примерно чуть ниже самого Даби, но из-за красных крыльев он казался крупнее. Его пшеничные волосы были уложены черным ободком, и на лице красовалась самая ласковая и широкая улыбка, которую Изуку когда-либо видел. Парень хотел сделать шаг, но Даби тут же перехватил его за ухо, будто предвидя все движения, и красные крылья распахнулись в разные стороны. — Что я тебе говорил, глупая ты курица? — Ай-ай, — зашипел парень, дергаясь и склоняясь к Даби. — Не пугать твоего ребенка. — Именно. — Даби отпустил его ухо и уже мягче улыбнулся Изуку. — Он хороший, правда. Иногда крикливый, но хороший. Крылатый парень, мотнув головой, прислонил ладонь к покрасневшему уху. Под изучающий взгляд Изуку и настороженный Даби, он сделал осторожный шаг в комнату, складывая крылья за спиной, чтобы не напугать ребенка. Он сел на колени, соблюдая дистанцию, и внимательно посмотрел на игрушки Изуку. — Меня зовут Таками Кейго. — представился он. — Я герой Ястреб. Я дебютировал совсем недавно. Мидория склонил голову. У него не было доступа к интернету, и он был отрезан от внешнего мира. Даби ему мало что рассказывал про героев, потому что не был заинтересован в «парнях в облегающих костюмах». И Изуку не пытал, понимая, что парень и так много делает для него. — Ты знаешь Всемогущего? — тихо прошептал Изуку. Он опустил глаза и неловко сжал фигурку. — Ну, можно и так сказать. Забавный он тип. — засмеялся Таками. — Хотя я больше фанат Старателя. — уже тише прошептал Кейго, будто это был секрет. — Только этому хмырю не говори. Он приходит в бешенство от одного его упоминания. Изуку, подняв взгляд, солнечно улыбнулся. Так в его жизни появился еще один друг. *** Шли годы. Изуку все еще жил в той комнате, но уже не чувствовал себя одиноко. В соседнюю комнату переехал Даби с Кейго, и Изуку мог приходить к ним в любое время дня и ночи, только постучав перед этим. Иногда он оставался на ночь, когда кошмары уж больно сильно его мучали. Иногда потому что он уставал и боялся, что его снова заберут. Тогда Кейго накрывал их всех своим крылом и обещал, что никто не тронет его птенчиков. Изуку мало что понимал. Он не знал, что такое семья. Даби, как он понял по коротким рассказам, вырос в плохой среде. И Кейго тоже. Оба парня, когда они все лежали в кровати и просто беседовали после выматывающего дня, объясняли Изуку, что в их семьях было тяжело. — Получается, — Изуку, играя с летающими над ним перьями Кейго, задумался. — Вы мои отцы? — парни, лежа по обе стороны от Изуку, синхронно переглянулись. Таками понадобилась вся концентрация и опыт всех его тренировок, коих было немало, чтобы не уронить перья прямо на Изуку. — Откуда такой вывод, малыш? — Даби попытался скрыть нервный смешок в своем голосе и запустил руку в зеленые кудри ребенка, сам того не осознавая, успокаивая себя. — Вы заботитесь обо мне. — начал перечислять Изуку. — Вы сами говорили, что ваши отцы не были с вами добрыми, но вы со мной добры. Вы покупали мне игрушки, следили за мной, оберегали, читали сказки на ночь, успокаивали. — Изуку поднял голову и заглянул в желтые глаза Кейго. — Я помню, что дядя Масару делал все это для Каччана. Разве нет? Даби и Кейго не могли с этим поспорить. Даби первым взял ребенка к себе, беря полную ответственность, сам того и не осознавая. Потом он случайно взболтнул об этом Кейго, когда Таками пристал к нему с расспросами, куда его друг стал так часто пропадать. И тогда Ястреб умолял их познакомить, шутя, что это теперь и его ребенок. Уже потом они оба договорились с начальством переехать ближе к Изуку под предлогом, что ему нужен присмотр. И если верхушка что-то просекла, то виду не подала. Пока это не отражалось на миссиях — никому не было дела. В конце концов, теперь на груди Изуку болталось одно из перьев Кейго. Чтобы знать, в порядке ли его ребенок. — Я думаю, да. — спустя некоторую паузу ответил Даби. Он взглянул на Кейго, и Таками кивнул. Часто моргая, он пытался скрыть слезы. Они были слишком молоды, чтобы иметь сына, и их опасная работа не позволяла обзавестись семьей, но судьба решила за них. И кто они такие, чтобы убегать от этой возможности? — Круто. — как ни в чем не бывало произнёс Изуку, словно не перевернул их жизнь с ног на голову. Он всего лишь перевернулся к ним и улыбнулся шире. — Мы теперь семья. И мы будем всегда вместе. — Да, — сломленно прошептал Даби и поцеловал его в зеленую макушку. — Мы будем всегда вместе. Кейго, не раздумывая ни секунды, притянул их обоих крылом и уронил к себе на грудь. Он проигнорировал недовольное шипение Даби и, обняв двух самых дорогих людей в своей жизни алыми крыльями, поцеловал. Изуку, задорно смеясь, хватался за взрослых. *** Если они думали, что Изуку всегда будет их малышом и Комиссия не тронет его, то они знатно ошибались. Когда Мидории исполнилось семь, он официально стал учеником комиссии. Он, как беспричудный, учился по интенсивной школьной программе из-за своего высокого IQ. И параллельно осваивал почти все виды боевого искусства, а также искал свое оружие, чтобы ему было легче скакать по крышам, убегать и драться. Ястреба и Даби не подпускали к тренировкам. Им довольно понятным языком сказали, что если они попробуют вмешаться, то Изуку отправится на обучение в другой конец земного шара. И взрослые больше никогда его не увидят. Этого хватило, чтобы Даби и Кейго с болью наблюдали за страданиями своего ребенка издалека. Но Изуку не унывал. Он, уже зная больше про место, где он находился, и про своих приемных родителей, желал стать героем. Чего бы это ему ни стоило. Даби и Кейго пытались объяснить ему, что им неважно. Что они будут любить его любым, им главное, чтобы он был здоровым и счастливым, но ребенок был намерен заставить их гордиться. И когда Мидория был готов, комиссия приступила к следующему этапу. Возвращение Изуку в реальный мир. *** — Изуку, — прошептал Кацуки, стоя у своего дома. Рядом с воротами, скромно улыбаясь, стоял Мидория. Бакуго, только-только вернувшись со школы, совершенно не ожидал увидеть своего друга детства, который переехал и бесследно пропал. Даже его мама не могла связаться со своей лучшей подругой детства, и они старались не думать о плохом. — Привет. — неловко помахал рукой Изуку. Бакуго, стерев удивление со своего лица, тут же преодолел все расстояние большими шагами и свирепо уставился в лицо Изуку. — Привет, блять?! — заорал он. — Ты пропал на хренову тучу лет! Припираешься сюда, как ни в чем не бывало, и говоришь «привет»?! — продолжил орать и, сжав кулаки, сделал несколько взрывов в своих ладонях. — Придурок. — уже тише сказал он и резко обнял опешившего Изуку. — Я тоже скучал. — улыбнулся Мидория и, покраснев, мягко похлопал Бакуго по спине. — Но мне нужно тебе многое рассказать. Комиссия дала цель — попасть в ЮЭЙ. И их не волновало, каким способом, однако Изуку хотел сохранить в секрете своих родителей. Он боялся не только за геройский имидж Ястреба, но и за подпольную карьеру Даби. Второй часто работал под прикрытием. И знание того, что у него есть сын, могло навредить не только Изуку, но и всей семье. Поэтому Мидория хотел, чтобы его опекуном стала Мицуки. Он коротко ей обрисовал ситуацию, опуская детали про комиссию. И если женщина потом гонялась за одним из лучших героев по всему дому с веником, угрожая, что если тот обидит её ребенка, то об этом никто не расскажет. Жизнь Изуку стала нормализоваться. Он ходил в среднюю школу со своим лучшим другом, общался со сверстниками, гулял по городу, по выходным приходил в гости к семье Бакуго, и они вместе играли в приставку или практиковали причуду Кацуки, или Изуку учил его нескольким приемам. Каждый день Изуку наблюдал за тем, как оба его родителя пытаются научиться готовить. Каждое утро они с предвкушением смотрели на реакцию Изуку, когда тот в очередной раз пробовал их творение. За ужином было примерно то же самое. Иногда Даби мог пропадать неделями без связи. И в те недели Изуку был особенно нервным, но иногда, очень редко, они вместе с Каччаном взламывали камеры и находили Даби. А после незаметно шли по следам Даби. Однажды из-за неосторожности тот их спалил, и им очень сильно прилетело. И с тех пор у Кацуки тоже висит перо на шее. Изуку любил свою нормальную жизнь вне комиссии. Однако он не забывал о своей миссии. Вот только однажды он встретил грязевого монстра, Всемогущего и... как-то все пошло само собой. Он не должен был стать носителем Одного за Всех. Его, как беспричудного, готовили к тому, чтобы он своими силами смог пройти в ЮЭЙ и стать одним из сильнейших героев без причуды. Хотя комиссия просто поставила цель попасть в ЮЭЙ. И не уточнила, как именно. Изуку впервые в жизни решил ничего не рассказывать своим родителям и Каччану. Он каждый день ходил на пляж и тренировался под присмотром Всемогущего, и, к счастью, благодаря жестким занятиям комиссии, ему было не так сложно. Однако он забыл, что перо его отца не только отслеживает его местоположение, но и следит за ритмом сердца. — Ястреб! — Всемогущий, моментально приняв свою форму, показал свою фирменную улыбку. — А что ты тут делаешь? — Да так, — темный силуэт Ястреба, находящийся на одной из гор мусора, выглядел устрашающе. Герой номер три держал расслабленную позу, но его глаза были напряжены. И Изуку, зная и видя отца в деле, прекрасно понимал, что тот мог в любую секунду кинуться на Всемогущего камнем и сбить с ног. Нанести несколько ударов острым пером и, конечно, параллельно читать лекцию Изуку. — Пролетал мимо. — подняв голову, Кейго улыбнулся. Он расправил свои крылья и мягко спланировал вниз. — А ты что? — Я, э, это... — Всемогущий растерялся. Он судорожно смотрел на ребенка, пытаясь придумать оправдание. Конечно, это смотрелось странно. Герой номер один и ребенок на безлюдном пляже. — Помогаю чистить пляж этому малышу. — беззлобно ответил Всемогущий. — Увидел, как он это делает, и решил помочь. Ястреб прищурился. Он не верил ни единому слову, и Изуку тоже. Мало бы кто поверил этому ответу. Да и сердце Изуку колотилось как бешеное, и его отец отчетливо слышал ритм. Кейго, уже наученный горьким опытом, знал, когда сын врет, а когда нет. И иногда Мидория проклинал перо на своей шее, однако он забывал напрочь про его существование. И не мог снять, потому что за столько лет оно стало частичкой его. Символом их семьи, любви друг к дружке. — Забавно. — беззаботно улыбнулся Ястреб. — Уже поздно. — Кейго взглянул на свои часы, которые Изуку подарил ему пару лет назад. Однажды на интервью его спросили, почему он носит эти смешные часы с кроликом, на что Ястреб сказал, что это был подарок от спасенного малыша. И его рейтинги только поднялись. В целом, Кейго не соврал. — Может, я отвезу твоего ребенка домой? — его тон звучал беззлобно, но только Изуку уловил нотки агрессии. Что-что, но его родители — те еще собственники. И если они привязываются к кому-то, то сажают в свое гнездо и не выпускают. Семья Бакуго против воли оказалась в этом гнезде. — Да, да. — тут же закивал Всемогущий. — Думаю, что мне пора, геройские дела и все такое. — натянуто улыбнулся герой. — А если ты заканчиваешь патруль и тебе несложно, то... Всемогущий не успел договорить. Одно из перьев Кейго подлетело к Изуку и привычным движением подхватило его за шиворот, тут же отправляя к Ястребу. Мидория, как провинившийся котенок, даже не сопротивлялся, опустив все свои конечности вниз. Таками схватил ребенка под руку и, улыбаясь, помахал Всемогущему. Сделав взмах крыльями, Кейго улетел с места. Натянутая улыбка, которая уже прижилась к его лицу героя, тут же пропала, демонстрируя привычную расслабленность и задумчивость. И Изуку, зажевав губу, неловко открыл рот, желая извиниться за свою пропажу, но Кейго покачал головой. — Дома поговорим. Чувство вины пожирало его не хуже того грязевого монстра. И вот, добравшись до участка, Таками мягко поставил своего сына на газон и кивнул в сторону подъездной дорожки. На крыльце, сидя на ступеньках, курил Даби. Молодой мужчина, накинув капюшон на голову и спрятавшись подальше от любопытных глаз, внимательно смотрел на Изуку. Если знал Кейго, то автоматом знал и Даби. И наоборот. Иногда Изуку казалось, что эти двое обладали телепатией. — В дом. — без эмоций сказал Даби и, потушив сигарету об урну, стоящую прямо рядом со ступеньками, развернулся. В доме царила тишина. Даже когда Изуку переоделся, помылся и спустился на первый этаж, готовый к серьезному разговору. Он знал, что не убежит от темы и что его родители наверняка знали про причуду Всемогущего. Один за Всех. И им не составляло труда сложить два плюс два. — Держи, — Даби, как всегда, поставил кружку с чаем перед носом Изуку. — Малыш, — немного устало сказал его второй отец. Он прислонился к столешнице и потер складки, образовавшиеся от хмурых бровей. — Мы хотим выслушать тебя. Скажи, как давно ты уже общаешься со Всемогущим? — После инцидента с грязевым монстром. — честно ответил Изуку, глядя на них. Он не хотел увиливать и больше скрывать. Если говорить правду, то только здесь и сейчас. — Я не говорил, потому что Всемогущий попросил. И я подумал, что если комиссия сказала попасть в ЮЭЙ и не уточнила каким способом, то, э, этим можно воспользоваться? Кейго, сложив руки на груди, распушил крылья и повернулся в сторону Даби. Тот, уже зная, что его ждёт, мысленно устроил себе похороны. — Наш ребенок пользуется Всемогущим. — злобно прошипел Кейго в сторону своего возлюбленного. Брюнет, даже не дернувшись, продолжил устало стоять и смотреть на сына. — Он от тебя этого нахватался. — Нет! — Мидория тут же затряс головой и руками, не желая, чтобы его родители поссорились из-за него. — Я сам принял это решение. — Ты знаешь, какая причуда у него? — осторожно уточнил Кейго, уже чуть спокойнее, когда Даби положил свою ладонь на его лопатки, успокаивая. Изуку, опустив глаза, слабо кивнул. И Таками поджал губы. Данные Всемогущего были строго конфиденциальны, и про него знало не так много людей. Наверно, из всей комиссии их можно было посчитать по пальцам одной руки, и это включая его родителей. Даби однажды был на задании, где от него требовалось устранить злодеев, которые прознали про его причуду и хотели украсть её, пусть и они не знали всего до конца. Но чтобы не рисковать, комиссия решила действовать на опережение. — И ты хочешь... — Да. — уверенно ответил Изуку. — Так я стану героем. Проникну в ЮЭЙ и смогу защитить вас. — Глупый ребенок. — ответил Даби. — Это мы должны защищать тебя. И его отец, устало выдохнув, подошел к Мидории, притягивая к себе и вдыхая аромат его шампуня, чуть успокаиваясь. — Птенчик, — Кейго мягко улыбнулся и подошел к ним. Привычным движением он закрыл их крыльями. — Я пока не готов выпустить тебя из своего гнезда. Изуку улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом двух самых родных людей в своей жизни. *** Изуку все же поступил на геройский курс. Как бы его отцы не бухтели, но это была задача Изуку. Он сломал себе только один палец, применив один процент силы против робота. И, как бы родители не ругали его за травму, он видел, как они им гордились. В ЮЭЙ было спокойно. Он обзавелся друзьями, они с Каччаном решили делать вид, что не знакомы друг с другом, чтобы это не повлияло на их рейтинги, и, решив соревноваться, они почти постоянно заставляли всех переживать, потому что все вокруг думали, что между ними некая вражда. Однако мало кто знал, что после школы они садились в один вагон и, обсуждая прошедший день, мирно доезжали до своих домов и ужинали вместе, если чьи-то родители задерживались допоздна. Изуку все нравилось. Нравилось до поездки в USJ. До появления ужасных злодеев, желающих выманить Всемогущего путем уничтожения студентов. Когда неизвестная черно-фиолетовая субстанция открылась, и Тринадцатая увела всех назад вместе с Айзавой, Изуку бросил короткий взгляд на Каччана, безмолвно переговаривая с ним план действий. — Ты дурак? — читалось во взгляде Кацуки. Бакуго на автомате положил руку на свою грудь, где покоилось перо, и он знал, что в случае опасности Кейго придет. Однако это могло привести к раскрытию личности. Но безопасность учеников стояла на первом месте. — Нет. — покачал он, и легкая улыбка появилась на лице. Они с Бакуго тренировались у героя номер три и у подпольного героя. И Изуку обучался в комиссии. Конечно, это был уже не первый злодей Мидории. Когда их разделили, и Изуку оказался в воде, издалека наблюдая за страданиями всех, он не выпускал из головы, что нужно добраться до суши, где их сенсей вовсю дрался с седоволосым мужчиной, чье тело было полностью обклеено руками. Взрывы Бакуго, раздающиеся с другой стороны поля, становились все ближе и ближе. По всей видимости, его друг уже разобрался со своими препятствиями и шел на помощь. — Хватит, — закричал Изуку и, схватив одну из частей корабля, прокрутил её в руках, как посох бо. Это было одно из его первых оружий, и, если рядом не было ничего острее, он вполне мог управиться. Мидория встал перед своим преподавателем, готовясь к полноценной драке. Он не боялся. Страх пропал еще тогда, когда ему исполнилось семь и его привели на полигон, раскладывая на столе все имеющееся оружие, чтобы Мидория смог выбрать подходящее. А спустя пару месяцев на него впервые навели заряженный пистолет. Тогда он понял, что его детство кончилось. — А ты еще кто такой? — с вызовом спросил мужчина. Из-под прицепленной руки на его лице было сложно разобрать эмоций, но Изуку, прекрасно зная, что таких детей, как он, недооценивают, ухмыльнулся. — Я? — Изуку, не теряя ни секунды, нанес несколько ударов в жизненно важные органы, от которых мужчина даже не смог увернуться. И, конечно, повалил врага на землю. Он дощечкой скинул с него руку и ухмыльнулся. — Ребенок. — злобно прошипел Изуку и, забыв про все вокруг, хотел уже нанести последний удар прямо в грудь, но неизвестный перехватил его оружие, расщепляя. Мидория не растерялся. Он отпрыгнул, и как раз в это время появился Каччан, нанося несколько взрывов в лицо врага. — Мудила, — прокричал Бакуго, вставая прямо перед Изуку. Он тяжело дышал после выматывающей беготни от преследовавших его злодеев и драки с ними. Мидория ни капельки не сомневался в том, что его друг доберется живым и здоровым, и, без всяких сомнений, прикроет его зад. — А ты придурок. — через плечо сказал он. Айзава, медленно встающий с земли, не успел крикнуть им отойти, как из портала вылетело непонятное чудовище. И монстр сбил с ног Изуку. Бакуго, игнорируя ноющую боль в груди, с адским криком напал на седового мужчину, продолжая уклоняться от его пальцев, пока Изуку, что-то крича, дрался с тем черным монстром. Они бы и дальше так дрались, если бы не появившийся Всемогущий вместе с Ястребом. Ястреб камнем упал на того, как прокричал один из злодеев, ному, сразу кидая в него почти все свои перья. И, как только монстр отлетел в другую часть площадки, Ястреб поднял полный взгляд ненависти на зачинщика этого нападения. — Томура, уходим. — позвал его туман. Ястреб помчался за ними, игнорируя все вокруг, но появившийся портал забрал того Томуру. — Я найду вас. — тихо произнёс Ястреб, глядя в пустоту. Он держал в руках длинное острое перо и темным взглядом смотрел на место, где открылся портал. Мотнув головой, Ястреб повернулся к пострадавшим. Медики уже прибыли и погружали всех на носилки. Приоритетом, конечно, были преподаватели, которые пострадали больше всего. Но и студенты не обошлись. Кто-то пострадал больше, кто-то меньше. Ястреб, быстро выцепив взглядом двух своих детей, сделал небольшой шаг, но Изуку покачал головой и слабо улыбнулся. Они в порядке. Они увидятся дома. *** После нападения атмосфера вокруг Изуку и Кацуки изменилась. Они оба пытались игнорировать пристальные взгляды своего класса, но получалось с трудом. Даже Айзава-сенсей с подозрением смотрел на них, пытаясь понять, почему? Они не растерялись, вели себя уверенно, слаженно, словно дрались не в первый раз. У него были записи, где говорилось, что мама Изуку уехала и оставила ребенка на попечение семье Бакуго, но что-то тут не сходилось. Эти двое иногда приходили в разное время, а иногда, когда он прислушивался к их разговорам, то в словах Бакуго проскальзывало «твои отцы». Может, Изуку усыновили мужчины и они боятся, что их сына будут травить? У Айзавы есть ребенок и муж. И они тоже это скрывают, но только из-за работы героя. И он бы никогда не допустил травли в своем классе. Так что же происходит? *** Сотриголова знает почти всех героев подполья. В том числе и одного очень надоедливого, молодого и вечно встревающего в неприятности человека. Пусть он и хороший герой, часто помогающий ему и Наомасе, но от него проблем иногда больше, чем от злодеев. — Как ты себя чувствуешь? — Сотриголова, приземлившись на крышу, хотел было удивиться такому вопросу, но быстро сообразил, что молодой мужчина говорил по телефону. — Да, я сегодня буду поздно. — слабая улыбка появилась на губах Даби, когда тот повернулся в сторону Стерки и махнул рукой. — Позвони тетушке. Твой отец будет на патруле до четырех часов, извини, малыш. — виновато прозвучал Даби, и Сотриголова прекрасно понимал его. — Пока, люблю тебя. — Не знал, что у тебя и птицы появился ребенок. — Айзава знал Даби достаточно давно, чтобы сказать, что тот встречается с героем номер три. И ему не нужно было следить за ними. Просто однажды он увидел их трахающимися на крыше, а потом в кабинете Ястреба. А потом в полицейском участке. И понял, что на нем проклятие, от которого ему не избавиться. Даби перевел серьезный взгляд. Оба знали, что нет ничего дороже семьи, особенно для Даби, постоянно работающего под прикрытием. Да и сам герой тоже знал семью Айзавы. Однажды Даби получил травму и наотрез отказался ехать в больницу, и тогда Шота привел его к себе домой. Там Даби довольно легко поладил с его сыном, Хитоши, и с мужем Хизаши. Но после той ситуации они вели себя так, словно ничего и не произошло. Даже если после USJ Даби и поинтересовался, как себя чувствует маленькая копия Айзавы. — Он давно с нами. — эта вся информация, которая была позволена Айзаве. — Он ребенок, понимаешь? Я не хочу... — Понимаю. — согласно кивнул Шота. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы Айзава и Даби стали чуть ближе друг к другу. *** — Нет, — уверенно сказал Ястреб. Изуку не хотел подслушивать, но он был не виноват, что его отцы решили в час ночи поговорить прямо на кухне, зная, что Мидория ложится около двух часов ночи. И никогда не засыпает, пока оба его родителя не вернутся домой. — Я смогу защитить нашего сына. — прошептал Даби. — Это моя работа. — непреклонно ответил мужчина. Изуку, стоя на самом верху лестницы, сглотнул. Его отец был подпольным героем, работающим только на комиссию. Он был самым скрывающимся из всех. Его никто не знал. Ни имени, ничего, даже внешность. Только псевдоним — Даби. Основной его деятельностью было внедряться в разные группировки, уничтожая их изнутри, но чтобы к нему не было никаких вопросов, когда на его след выходили герои, Даби приходилось иметь слабую, но все же хоть какую-то репутацию среди подпольных героев и полиции. — Ты просто уйдешь из семьи? — сбивчиво спросил Кейго. — Ты думал об Изуку? Обо мне? Я работаю почти каждый день. Кто будет кормить его, когда я пропадаю целыми днями? — За Изуку будут присматривать Мицуки и Масару. — эти слова дались Даби тяжело. Изуку слышал, как надломился его голос. Даби с болью смотрел на своего парня, желая потянуться к нему, но Таками отходил назад, не позволяя. — Кей, не забывай, что мы все агенты. Даже Изу. Кейго резко поднял взгляд на Даби. Его перья распушились и приподнялись, будто он был готов к драке. Самые верхние даже заострились, а взгляд желтых глаз похолодел. — Не смей. Мы это уже обсуждали. Даби, осознав свою ошибку, снова потянулся руками к своему возлюбленному в попытках утешить, однако взгляд, прямая спина и, что самое важное, крылья подавали невербальный сигнал. — Кей, — Даби никогда и никого не умолял. Его голубые глаза всегда смотрели с холодом, с чувством, словно он убивает человека, однако сейчас, глядя на Кейго, он выглядел разбитым. Изуку видел Даби таким лишь один раз. Когда его отца сильно ранили на патруле и положили в искусственную кому. И Даби с Изуку сидели у его кровати. Это были самые худшие два дня в жизни их обоих. — Я не хочу делать больно ни тебе, ни Изу, но иногда мы правда забываемся. «Вы просто агенты, играющие в семью для прикрытия». Эти слова едва не слетели с губ Даби, но он вовремя закрыл свой рот. Но все в доме знали, что он хотел сказать. Эти слова им говорили и не раз. Кейго, грустно усмехнувшись, покачал головой. Он закрыл лицо ладонями, слабо замычав, стараясь выпустить все свои эмоции. И, убрав руки, на его губах появилась та самая журнальная улыбка. Барьер. Даби вздрогнул, чуть хмурясь. — Ты столько раз нарушал правила. Столько раз слал на́хуй комиссию ради меня, ради Изу, но сейчас говоришь, что мы должны заставить Изу защищать Всемогущего, сливать всю информацию Комиссии? Стать такими же, как мы? А ты должен пойти в ту Лигу Злодеев? — в слабой истерике засмеялся Кейго. — И все это для защиты нашей семьи. А что, если тебе скажут убить одноклассника Изуку? Что, если тебе скажут убить нашего Изу? Что ты сделаешь? — Я иду туда для того, чтобы защитить детей. Холодный тон его отца напряг Изуку. На первом этаже уже разговаривали не его родители, а агент Даби и герой Ястреб. Это была не обычная ссора из-за грязной посуды или разбросанной в гостиной одежды Даби, крошек на столе или огромного количества обуви Кейго, которую он никогда не убирал в гардеробную, а оставлял на пороге, и Даби постоянно спотыкался и ругался. Это было нечто большее. — Нет, — Ястреб покачал головой. — Я знаю тебя. И я знаю настоящую причину. — Ястреб развернулся. Его крылья обняли корпус, утешая, а голос стих. — Если месть тебе до сих пор так важна, даже спустя столько лет, то зачем ты обзавелся семьей? Тишина Даби была достаточным ответом для Ястреба. И мужчина, грустно поджав губы, двинулся в сторону второго этажа. — Иди на задание, если оно тебе так важно. Но подумай, как ты потом посмотришь в глаза сыну. *** Утром Изуку и Кейго завтракали вдвоем, а привычные футболки, лежавшие раньше на диване, пропали. Изуку не хотел ничего спрашивать, а Кейго — отвечать. Но Таками выдавливал улыбку, стараясь делать вид, что все хорошо, что Даби просто резко вызвали на работу и он не смог предупредить Изуку. — Он очень любит тебя, малыш. Просто не успел предупредить. Ты же знаешь, какая Комиссия. Кейго еще раз улыбнулся и, потрепав Изуку по голове, притянул к себе, зарываясь носом в мягкие кудри. Изуку также выдавил улыбку, пытаясь сделать вид, что поверил отцу. Что не заметил красные глаза, помятые волосы и опухшее лицо. Уже в комнате, собирая вещи, Изуку заметил небольшую бумажку на своем рабочем столе. «Прости меня». *** Жизнь шла своим чередом. Изуку с болью наблюдал за вялыми попытками своего отца продолжать жить обычной жизнью. Утренний подъем, душ, кофе, иногда гимнастика, завтрак вместе с Изуку (иногда с семейством Бакуго), потом работа, возвращение домой и ужин. Или, если завал на работе, то отец оставался на несколько дней в офисе, созваниваясь с сыном. Но Изуку видел, как каждое движение давалось ему с трудом. Как Кейго медленно уничтожает себя. Как одежда, которая раньше сидела на его отце идеально, резко стала мятой и грязной, как волосы перестали быть уложенными, превращаясь в то самое воронье гнездо, про которое постоянно шутил Даби, когда Кейго забывал причесаться. Как от него стало пахнуть сигаретами — не так сильно, но когда Изуку подходил, чтобы обнять отца, то отчетливо чувствовал горький запах. Но он ничего не говорил. Он слышал, как комиссия кричала на него, обвиняя, что он похудел, перестал соответствовать своему образу Ястреба, как отец рычал на них в ответ и сбрасывал звонки. Иногда отец забывал собирать свои перья, что превращало их дом в еще больший беспорядок. И Изуку правда старался помочь. Он убирался каждый день, улыбался, хотя самому было тяжело, каждый день мониторил новости втайне от отца, взламывал камеры видеонаблюдения. Но ничего не помогало. Даби пропал с концами. Комиссия, назвав эту миссию полностью секретной, скрыла все данные, и Изуку решился на крайние меры. *** — Я сегодня буду у Изуку! — крикнул Бакуго, выходя из дома. Сам же Мидория, сказав отцу, что будет у семьи Бакуго, стоял на крыльце их дома и перепрыгивал с ноги на ногу от нетерпения и прохладного вечернего ветра. — Привет, — Изуку кивнул своему другу, встречая его около дороги. — Дядя на работе? — Бакуго заглянул за спину, замечая выключенный свет. И Изуку кивнул. — Тогда пошли. Я накидал маршрут. В Мусутафу был только один район, где мог ошиваться Даби. И, возможно, идти туда ночью была не слишком хорошая идея, но выбора у Изуку не было. Да и давно он не встречался с настоящей опасностью в виде реальных злодеев, а не тренировочных. Так что сейчас настало время выхода Деку. *** Патруль был обычным. Ключевое слово — «был». Айзава, сидя на краю крыши, сканировал все переулки, выискивая что-то необычное. И под одним из мигающих фонарей, как и его дергающийся глаз от нового класса, он увидел две знакомые макушки. Они, о чем-то переговариваясь, накинули на себя капюшоны. И Айзава был готов плакать. Он хотел прыгнуть прямо на них, придавить и забрать, но, сообразив, что так нельзя, перепрыгнул на другую крышу, чтобы подойти ближе, а после, не пугая, осторожно спуститься и спросить, что они там забыли. Он правда пытался быть цивилизованным человеком, а не монстром, желающим схватить детей за шкирку и посадить в клетку, чтобы те не создавали проблем. Но из переулка вышел странный мужчина. Высокий и худощавый человек, бросив сигарету на землю, притоптал ногой, туша. — Деку. — мужчина усмехнулся. Он не достал руки из кармана, чтобы поздороваться, только просканировал мальчишек своими глазами, спрятанными под очками. — И, прости, твоего имени не знаю. — И не стоит запоминать. — невинно улыбнулся Изуку. — Я тут по делу. — Мидория воровато покрутился, и Айзава притих. — Видел моего отца? Ухмылка мужчины сразу же пропала. И он, достав еще одну сигарету, привалился к стене, вновь поджигая. Он выдохнул дым прямо в лица двух недовольных мальчиков. — Пацан, ты же знаешь правила. — Я стою здесь. — Изуку очертил территорию руками. — И я не уйду, пока не узнаю. — Нам плевать на правила. — встал на сторону Изуку Кацуки, чуть рыча и сжимая кулаки. — Говори, где он. Или я взорву твое лицо, крашеный. Мужчина с белыми волосами, едва сдержав смешок, опустил руку с сигаретой, ухмыляясь. — Я закрою глаза на ваш приход. И никому не расскажу, но только если вы уйдете сейчас. И мы все сделаем вид, что этой встречи не было. — продолжая улыбаться, сказал мужчина. — Тебе ясно, пацан? — уже холоднее спросил мужчина. Изуку сжал кулаки. И Бакуго, словно посчитав это сигналом, издал несколько слабых взрывов в своих руках, явно пытаясь припугнуть мужчину. Но тот, не теряясь, чуть склонил голову, с интересом рассматривая так старающихся парней. — Что, хотите припугнуть меня? Пацан, ты же знаешь, что это не так работает. — Знаю, — Изуку опустил голову. И, резко вскинув руки, он бросил в сторону мужчины два метательных ножа. От одного неизвестный успел увернуться, а вот другой прилетел точно в сигарету, которую мужчина держал между пальцами. — Я предупреждаю. — Изуку выпрямился, выбрасывая из рукава еще один ножик, прямо себе в ладонь. — Если ты не скажешь мне, где мой отец, то сегодня будет твой последний день на земле. Мужчина сузил глаза. И Бакуго, незаметно и быстро, сбил его с ног одним ударом, опрокидывая на колени. И, зажав руки, сжал своими, нанося небольшие ожоги, чтобы незнакомец не вырвался. — А, — ухмыльнулся беловолосый, суетясь. — Так вот для чего тебе нужен был этот. Но разве так себя ведут будущие герои? И ученики ЮЭЙ? — Кто сказал тебе, что я ученик ЮЭЙ? — Изуку свысока посмотрел на мужчину. — Где мой отец? Незнакомец, будто все это время издеваясь над ними, в два счета выпутался из захвата Кацуки, сразу кидая его в Изуку, и они оба упали, как домино. — Протокол, пацан. — он пригладил свои волосы и размял кисти, на которых уже стали виднеться ожоги. — Но все, что я могу сказать, — взгляд незнакомца смягчился, оглядывая двух парней, медленно поднимающихся после сильного удара об стену. — Он в полном порядке. Айзава, кажется, начал кое-что понимать. *** — Если ты в полном порядке, то почему не появляешься дома? Не пишешь? Изуку, глупо уставившись на свою школьную форму, пытался собраться с мыслями. Спортивный фестиваль — самое главное мероприятие учебного года. И Изуку, зная о нем еще с самого начала, мечтал о том, чтобы его отцы сидели на трибунах и наблюдали за ним. Болели, поддерживали, но, как всегда, все пошло не туда. Изуку провел рукой по своему лицу, пытаясь привести себя в форму. Его комната, которую он убирал раньше каждый день, стала похожа на притон, но в последнее время он нашел в себе силы хотя бы относить посуду на кухню, а не оставлять на рабочем столе. Их жизнь медленно стала возвращаться в прежнее русло, но без существования Даби и с еще большей нагрузкой для них обоих. Пусть Кейго и не рассказал про миссию Изуку, но сам Мидория понимал, что на его плечах большая ответственность. За семью, за причуду, полученную от Всемогущего. И ему нужно быть сильным. Изуку продолжал заниматься не только с Всемогущим, но и втайне ото всех ходил тренироваться в Комиссию. В то страшное место, куда некогда поклялся никогда не возвращаться. Холодный белоснежный зал, без окон, с единственной дверью. С тиром, если Изуку захочется пострелять, с висящей грушей в углу и с рингом у стены, где он мог драться с одним из агентов, постоянно тренируя свои навыки. Он усердно готовился к фестивалю, чтобы не вылететь в первом же туре, как слабое звено. Причуда была не его, и в силу неприспособленности организма ему было немного тяжелее, чем остальным. — Все еще считаю это бредом. — фыркнул Кейго, глядя на то, как Изуку, привычно нацепив улыбку перед своим отцом, собирал перекус. — Ты же знаешь, что можешь всегда пойти в мое агентство. К Бест Джинсу или Мируко. — Таками не отговаривал, понимая, что уже слишком поздно. Он просто выражал свое беспокойство. — Что, если... — Лига решит нанести удар? — опередил его Изуку и слабо улыбнулся. Кейго так и не рассказал. Да и Изуку не особо спрашивал, понимая, что отцу и без того тяжело. Пусть он уже стал больше кушать, расчесывать волосы, но бледность, синяки под глазами, когда его лицо не красили, всё вокруг выдавало его внутреннюю боль. Негласное расставание. — Не думаю. Там будет слишком много героев. Отец защитит меня, как и всегда. Кейго смотрел ему в глаза, видя, как ребенок был уверен. Как он был воодушевлен. Как он знал, что Даби будет смотреть спортивный фестиваль. Будет гордиться. — Да. — Ястреб, зная мысли своего сына, осторожно положил руку на его загривок, чуть подтягивая к себе, и мягко поцеловал в макушку, забирая все переживания и пытаясь успокоиться. — Ты все сможешь. Они ничего не говорили, но все понимали. *** Все испытания Изуку преодолевал. Нелегко, но с помощью друзей или подручных средств. Даже схватку с Хитоши. Парень, словесно пытаясь вывести Изуку из себя, дрался, как настоящий герой. И от этого Мидория чувствовал фантастический интерес. Где он так научился? Кто он? Он дрался так же, как и Сотриголова. Плавно, изящно избегая всех атак Изуку, нападая исподтишка, при этом умело пытаясь разговорить. — Это было круто, — вздохнул Изуку, все же выкидывая Хитоши за круг. Парень, чуть хмурясь, посмотрел на протянутую руку Мидории. — Я почти проговорился, но твой стиль боя! Просто вау. За весь бой Изуку пару раз применил причуду, избегая особенно быстрых нападений Хитоши. — Спасибо, наверное? — хмуро спросил парень и поднялся. Изуку, даже не обращая внимания на то, что Хитоши проигнорировал его, радостно бежал рядом, продолжая хвалить. И, как только они ушли с поля и оказались за пределами арены, Бакуго схватил его за шиворот, скалясь. — Хватит, ботан. Иди отдыхай. Изуку улыбался. Он был горд собой до тех пор, пока не увидел своего одноклассника Шото. Тихого, ничего не примечательного парня, с двумя причудами. Забавно, что кто-то получает две, а кто-то — ноль. Но Изуку никогда не знал, как вести себя с Тодороки. Парень был младшим сыном Старателя, а это имя входило в список запрещенных тем в их доме. Как бы Кейго его ни восхвалял, но было принято решение, что тема Старателя может подниматься только если Даби не слышит. Курящий Даби, как и все, что было связано с сигаретами, тоже входило в этот список. И Изуку никогда не понимал причины. Таками уважает Старателя, а Даби ненавидит. И никто не объясняет, почему. И если в случае с Кейго это еще можно объяснить, то с Даби — пока нет. — А ведь он твой следующий противник. — усмехнулся Бакуго. — Наваляй этой самоуверенной морде как надо, понял? Мидория, слабо улыбаясь, кивнул. *** Изуку не боялся. Тодороки, как и Бакуго, обладал достаточно сильной причудой, да и плюс ко всему был сыном Старателя. И сейчас, стоя с ним перед ареной, Изуку не особо переживал, особенно зная, что тот будет пользоваться только причудой льда. Но все же его мучил один вопрос. — Ты будешь использовать огонь? Шото без эмоционально оглядел Изуку, оценивая. — Нет. — Почему? — Эта причуда не моя. Она принадлежит моему отцу. — Тодороки сжал свою руку, что относилась к огненной стороне. — Моя мать ненавидит огонь, как и я. Мидория, вспоминая своего отца, грустно улыбнулся. Он бы хотел сразиться с огнём, чтобы вновь ощутить это тепло. Почувствовать, что его отец рядом. Пусть Шото и не он, но эти голубые глаза отдаленно напоминали ему Даби, как и манера общения. И отчего-то Изуку было и спокойно, и в то же время неприятно. — Нет. Это твоя причуда. Ты белый лист, а твой отец лишь донор спермы, — легко пожал плечами Изуку. — Так что я буду рад сразиться с тобой. Сущий Мик прокричал в микрофон. И Изуку, невинно улыбаясь, ушел на поле боя. Стоя в центре отведенного для них круга, он пристально смотрел на скучающего Шото, что готовился избавиться от Мидории точно так же, как и от остальных. Просто заморозить все вокруг, не используя причуды огня. — Я хочу закончить быстро. — Тодороки, сделав шаг, выпустил линию колючего льда в сторону Изуку. И Мидория, подпрыгнув на несколько метров, воздухом остановил надвигающуюся на себя преграду, а сам прыгнул на одну из глыб. — Хватит льда. — простонал Изуку, продолжая избавляться от холода, что лился в его сторону не только от причуды Шото, но и от его взгляда. — У тебя же их две. Будет же интереснее. Мидория, резко приземлившись рядом с Шото, приготовился ударить, чтобы выбить своего напарника, но голубые глаза привлекли внимание Изуку, приковывая парня к земле на несколько секунд. Холодный, ровный, скучающий взгляд. И воспоминания вихрем пронеслись в его голове. Неужели так это происходит перед смертью? Люди видят так много быстрых картинок, связанных с одним или несколькими близкими людьми. Огонь отражается в светлых глазах. Запах жжёной ткани. Низкий и хрипловатый голос наклоняется к уху, руки мягко касаются плеч и волос, расслабляя. «Не бойся жара, Изу. Страх делает тебя слабым». Тот же разрез глаз. Те же скулы. Отец? Губы дрогнули, предательские слезы подступили, но нельзя. Особенно при враге и на публике. И вместо имени сорвался нервный смешок. Из-за промедления лед обхватил руки и ноги Изуку, удерживая на одном месте. — Только лёд? — повторил Мидория и осмотрел свое положение. — Или ты боишься своего пламени? Шото нахмурился. — Это не твоё дело. — Боишься быть похожим на него? — голос Изуку стал резче, в нём появились ноты злости. Он медленно, но верно переходил на свою вторую личность — Деку. Он резко вырвался из оков и полетел в сторону Тодороки. Шото же, в воздухе сооружая небольшие стены, отбивался, не выходя за пределы. — Боишься, что станешь таким же, как твой отец? Тишина. В глазах Тодороки блеснуло раздражение. — Замолчи. — Замолчать? — Мидория рассмеялся глухо, по-звериному. Его зеленые глаза горели азартом, а тело искрилось. — Ты ненавидишь его? Тогда докажи! Зажги всё к чёрту, если ты не он! Или... — он склонил голову набок, в голосе прозвучала насмешка. — Ты просто жалкий маленький мальчик, который прячется за льдом, как за мамину юбку, потому что боится тепла. Шото сорвался. Пламя вспыхнуло на левой руке, обжигая воздух, поднимаясь стеной к небу и создавая барьер между ними. Толпа взорвалась криками. В этот миг в глазах Изуку что-то хрустнуло. За горящим пламенем он видел не тяжело дышащего Шото, а своего отца. На губах Тодороки, почти незаметно, но только не для Изуку, виднелась легкая ухмылка. Такая же, как и у его отца. «Я всегда буду рядом». Ложь. Изуку рванул вперёд, прямо в пламя. Шаг. Второй. «Мы семья, малыш» Кожа покрылась ожогами, но он не чувствовал боли. Только тепло, которого ему не хватало. «Хоть одно твое слово было правдой, отец?» — Вот так! — закричал Изуку, глаза горели безумием. Шото замер на секунду от ужаса в этом голосе. Но Мидория уже обрушился на него ударами — быстрыми, грубыми, словно хотел не победить, а разорвать. — Ты! — удар. — Меня! — удар. — Бросил! Огонь взорвался, ледяные стены рухнули, арена содрогнулась. За пределами круга, среди пара и дыма, стоял Изуку — обгоревший, дрожащий, но с таким взглядом, что толпа стихла. «Почему ты нас оставил, отец?» *** Любые действия имеют последствия. И Изуку понял, что совершил, когда среди ночи на окно его одиночной палаты приземлился герой Ястреб. — Я убью его. Он залез внутрь, сразу же осматривая Изуку и многочисленные ранения, полученные не от Шото, а именно самим Изуку, который полез в пламя, словно он был Посейдоном, который мог развести море. — Нет, — покачал головой Изуку. — Я сам виноват. — Да я не про твоего нового дружка, — тихо хмыкнул Кейго, чтобы не разбудить спящего на соседней кровати Кацуки. — Уверен, что он попытается. Или уже. Изуку хмыкнул. Шото отказался сражаться с Бакуго, а сам Кацуки закатил несколько сцен, желая навалять Тодороки. И пришлось сковать Бакуго до тех пор, пока Шото не покинул UA. — Тут тоже ответ — нет. — Изуку сел на кровать и положил голову на плечо отца. — Он... бросил нас, так ведь? — Птенчик, — Кейго запустил руку в его волосы, слабо массируя. Они оба смотрели на мирно и крепко спящего на другой кровати Кацуки. — Он очень тебя любит. Так сильно, что хочет защитить. И тебя, и Кацу. Но иногда... — Таками прикусил губу. — Его способы защиты спорные. Изуку нервно покрутил края больничной футболки. Всю жизнь его защищали, а он пытался стать сильнее, чтобы наконец защищать в ответ, но как будто наоборот, становился слабее. Словно все вокруг него шли вперед, но он стоял на месте. — Но ведь дело не только в этом? — тихо спросил Мидория. — Он же мог по-другому защитить нас. Кейго без слов поцеловал Изуку в висок, чуть жмурясь. — Когда-нибудь он сам все объяснит. Но он любит нас. По-своему, но любит. С каждым днём Изуку верил в это всё меньше и меньше. *** Практика с Гран Торино была выматывающей, но Изуку не жаловался. Его навыки без причуды были на высоте, а использование Одного За Всех пока что давалось тяжело. Несмотря на всю физическую подготовку, Мидория все равно получал травмы, изо всех сил пытаясь их скрыть от отца. Только герои, имеющие дело с этой причудой, могли ему помочь. И Изуку беспрекословно выполнял все поручения Гран Торино. Только вот на его телефон пришло сообщение об атаке ному недалеко от их патруля. И Изуку, слушаясь своего наставника, побежал в сторону одного из зданий. Подкрепление должно было прийти с минуты на минуту, так что задача Изуку была в том, чтобы эвакуировать людей. И он, крича и привлекая людей, старался не создавать толкучки. Только вот в переулке, рядом с ним, раздались странные голоса. И Изуку, хмурясь, пошел в ту сторону. В темном месте, в самом углу, лежал герой Индеец, а рядом, с озлобленным лицом, пытаясь встать, его староста. И в эпицентре всего этого — Пятно. Изуку встречал его несколько раз. Только вот сам Убийца Героев не знал об этом, потому что сам Деку был в маске, действуя как агент второго запаса. Он, вместе с другими агентами, выслеживал Пятно. Анализировал его причуду, чтобы в дальнейшем оценить все риски и засадить либо в тюрьму, либо завербовать. Пятно на переговоры не шел, однако Изуку видел, как он дрался вживую. Знал его стиль, его причуду. И знал, что делать. — Ты ранил моего брата. — прошипел Иида, все еще пытаясь встать. Индеец, если и был жив, то точно был не в состоянии помочь студенту ЮЭЙ. И Изуку, накинув капюшон своего костюма, попытался слиться со стеной, чтобы зайти со спины и напасть неожиданно, быстро и точно. Он не получал разрешение на оружие, поэтому нужно было выкрасть несколько ножей у злодея, чтобы не дать ему подойти к себе ближе. — Я дал тебе шанс уйти, но ты... — Пятно замер, почувствовав, что Изуку пролетел над его спиной, выхватывая одну из катан. — Что? — Привет. — невинно улыбнулся Изуку, приземляясь прямо перед ним и вставая на защиту старосты. — Иида, хватай Индейца и уходи. Я здесь разберусь. Пятно, раздраженно рыча, двинулся в сторону Мидории, нападая, но Изуку, отталкиваясь от земли, прыгнул на злодея, параллельно отбирая остальное оружие. Если забрать все ножи, то Пятно потеряет свою причуду. Ему просто нужно скакать вокруг него, не давать себя коснуться и постепенно забирать все ножи. — Ты маленький герой, — ухмыльнулся он. — Точно готов ввязаться в это? — Пятно, выхватив нож, бросил в сторону Изуку, но тот, увернувшись, выдохнул. — Как видишь, да. — Изуку схватил рукоять ножа и бросил обратно в Пятно, попадая ровно в его плечо. — Либо сдавайся, либо сдавайся. Иида, все же встав, растерянно посмотрел на Изуку, но Мидория злобно зыркнул в сторону выхода. И староста молчаливо кивнул. Он взял Индейца и испарился. Деку был готов сражаться с Пятном до посинения. Прыгать от стены до стены, перепрыгивая через самого злодея, под ним и красть все ножи, но в очередной раз, случайно поранившись об его острый коготь, Изуку прошипел и пролетел к мусорному баку, понимая, что все-таки немного влип. — Ммм, — Пятно поднес свой палец и облизнул кровь. Изуку, упав, застонал. — Вот и птичка в клетке. — Это нечестно. — застонал Изуку. — Я же почти... — Все мы почти. — Пятно подошел к нему, возвышаясь. — Но ты мне нравишься, маленький герой. — он заглянул в зеленые глаза Изуку, и его лицо изменилось. — Разве мы раньше не встречались? Изуку сглотнул. — Нет. Пятно, подняв свою катану, занес её над телом Мидории, в желании убить, но прилетевший кинжал выбил из его рук оружие. — Уйди от моего ребенка. — прорычал Сотриголова. Пятно, ухмыляясь, осмотрелся. И, подмигнув Изуку, подпрыгнул, буквально исчезая. — Э, сенсей, — невесело засмеялся Изуку, все еще лежа на асфальте. — Как у вас дела? — Твой отец прикончит меня когда-нибудь. — вздохнул Айзава, склоняясь над раненым Мидорией. Изуку, услышав, чуть вздрогнул. — Отец? Дядя Масару не будет злиться... — Малыш, — Шота мягко взглянул на него. — Я знаю, не бойся. Изуку криво улыбнулся, пытаясь скрыть свой страх, но на деле он был в ужасе. *** Тренировочный лагерь был наполнен своей атмосферой. Криками и стонами тренирующихся студентов, взрывами где-то вдали и запахами пота. Изуку все нравилось. Он, разминая ноги, с улыбкой наблюдал за всем своим классом, что разместился на коленке перед их временной гостиницей. Это была его первая вылазка с классом за пределы ЮЭЙ. Тенья, выслушав сотни лекций от своего брата, преподавателей, словно повзрослел на эти несколько месяцев и еще пристальнее следил за дисциплиной их класса. И Изуку не мог отделаться от странного взгляда Айзавы. Их классный руководитель, пусть и не так сильно, но все равно наблюдал за Мидорией, как кошка. И если не считать этих деталей, все было хорошо. Но жужжание часов заставило Изуку напрячься. Когда он был маленьким, то Комиссия подарила ему сенсорные часы, которые заменяли ему все средства связи. Благодаря им он мог связаться с необходимыми номерами в записной книжке, а также часы присылали уведомление, если что-то случалось или Изуку вызывали в штаб. Сохраняя улыбку, Изуку взглянул на прибор, делая вид, что проверяет входящее сообщение, как и все, у кого есть сенсорные часы. «Сегодня ночью охраняй Бакуго и в случае неудачи не дай Всемогущему найти его». Гласило короткое сообщение от Комиссии. Сглотнув, Изуку взглядом выхватил своего друга, кивая в гостиницу. И Кацуки, поняв намерения Мидории, пошел за ним. *** Говорить остальным нельзя, потому что было бы еще больше вопросов, но предупредить Айзаву надо. На этом Кацуки и Изуку сошлись моментально, сидя в комнате и готовясь к ночной вылазке. Сейчас, пока нет никаких угроз, они должны пойти в лес. И если все ведут себя расслабленно, спокойно, то Изуку уже спрятал несколько ножей под своей толстовкой. Сотриголова после ухода всех студентов должен был получить отложенное сообщение от Изуку. С одной просьбой. Вызови полицию. Бакуго же в свою очередь, делая вид, что расхаживает вокруг их лагеря, просматривал, есть ли кто в округе. Все начиналось довольно медленно, но Изуку с Бакуго были готовы. Идя по лесу вместе с тихим Шото и хмурым Хитоши, они незаметно общались на своем языке. Взгляды, улыбки, руки. Все было настолько отточено, что иногда забывалось, что только Кацуки понимает его хаотичные движения. И вот. — Огонь, — раздался тихий голос Шинсо. Парень, подняв голову к небу, удивлённо уставился на поднимающийся дым. — Нам нужно... — Шото не успел договорить, как по рации раздался голос Айзавы, приказывавший всем уходить. Он коротко шипел через помехи, и Изуку едва услышал, как преподаватель ругался на него. Тодороки уже развернулся, но заметил, что Изуку и Кацуки пошли в самый эпицентр возгорания. — Вы куда? Хитоши замер на месте, хмуро наблюдая, как два парня, ни капли не растерявшись, уверенно пошли через кусты. — Мы же герои. — нервно посмеялся Изуку, чуть оборачиваясь. — Мы должны... — Отвянь. — коротко и по делу сказал Бакуго. — Скажи всем, чтобы шли на базу. — А, — Изуку притормозил. Он сорвал с шеи цепочку. И Бакуго чуть нахмурился, но все же повторил его движение. — Тодороки, — Мидория протянул две подвески новому другу. — Нас с Кацуки сейчас похитят. — уверенно сказал Изуку. — Не надо мешать им. И ни в коем случае не дайте никому нас найти. — Что? — удивлённо спросил Хитоши. — Из всего бреда, который ты говорил ранее, это самый бредовый. Ты знаешь? Изуку улыбнулся, пытаясь скрыть весь свой страх. — Знаю. Но у нас есть план. Когда они уйдут, а вы скажете Сенсею, что нас похитили. Он всё поймёт. Тодороки, переварив всю информацию, наконец взглянул на подвеску, осознавая, что это не просто цепочка с украшением, а оберег. На нем висит перо Ястреба. — Ты... — Да, — перебил его Изуку. — Отдай это ему. И скажи, чтобы он не дал Всемогущему нас найти. Я сам справлюсь. Понятно? — Почему? — спросил Хитоши. Изуку перевел на него молчаливый взгляд, чуть опасаясь, что Шинсо может использовать свою причуду. — Так нужно, ладно? *** Планы никогда не идут так, как надо. Изуку шел по следам, оставленным своим отцом. Голубое пламя сияло, как маяк. И Мидория, перекидываясь с Бакуго, знал, что они оба шли в западню, но другого шанса не было. — Я... — Мидория сглотнул. — Должен защитить тебя. Но... — Я знаю. — кивнул ему Бакуго, но потом ухмыльнулся и толкнул локтем. — Ты правда думаешь, что я не постою за себя, тупица? Изуку неловко улыбнулся. По крикам остального их класса, по переговорам из глухих раций можно было понять, что злодеев достаточно много. Но все это обманка. Типичный трюк для отвлечения внимания. Пока большинство разбрелись по периметру, чтобы нанести как можно больше ущерба, настоящие злодеи поджидают их из-за угла, чтобы под шумок забрать цель. — Бакуго! Мидория! — раздался позади крик Тодороки, и оба парня замерли. — Я вас не оставлю. — твердо сказал он. — Двумордый. — прорычал Кацуки. — На тебя вообще положиться нельзя. — Я передал всё Хитоши. Он идет к сенсею. И выполнит мою задачу. Изуку, быстро прокручивая еще один план, взглянул на двоих парней. — Тогда будьте вместе. Тодороки, Каччана могут похитить. Не дай им это сделать. Обладатели двух сильных причуд вместе точно смогут постоять за себя. Бакуго, кивнув, хлопнул Изуку по плечу. И они вдвоем убежали в другую сторону, давая Изуку продолжить свой путь. И Мидория, злясь на всё вокруг, пошел дальше, параллельно отбиваясь или игнорируя всех злодеев, что ошивались вокруг них. Он шел прямо к своему отцу. К Даби. И вот, оказавшись в нескольких метрах от него, Мидория сглотнул. Его отец ни капельки не изменился. Всё такие же черные волосы, такие же ясно-голубые глаза, в которые Кейго влюбился с первого взгляда. Только черный плащ и слегка рваная майка выглядели непривычно. И ожогов на теле словно стало больше. Раньше его лечили, пытаясь поддерживать здоровье и не дать телу сгореть из-за сильной причуды и слабого здоровья, поэтому шрамы были только на руках и немного на лице, некоторые еще и на теле, но они никогда не менялись и не расползались. А если их становилось больше, то Даби сразу же отправляли на реабилитацию. Только вот всё-таки внутри, во взгляде, в движениях рук, в самом огне, что-то поменялось. Взгляд стал жестче, суровее, будто ему нравилось разжигать пламя, сжигать лес, выпускать огонь. Сердце Изуку пропустило удар от осознания, что перед ним стоит уже не его отец. Некто медленно, но верно поглощает его, превращая в настоящего злодея Даби. Мужчина, увидев Изуку, на секунду изменился в лице. На эту секундную задержку и рассчитывал Изуку, отталкиваясь от дерева и прыгая на Даби, ударяя ногой в грудь. — Даби. — прорычал Изуку, роняя мужчину на холодную землю. Вытащив ножи, он не глядя швырнул их в тех пешек, что попытались приблизиться к ним. По бокам раздались взрывы. Бакуго, явно находясь где-то рядом, пытался сдержать остальных злодеев и сам не угодить в беду. И при этом давая возможность Изуку разобраться со своими проблемами. Их похитят. Они не смогут справиться, но у них будет время, чтобы поговорить или навалять. — Деку. — с болью произнёс Даби, используя не настоящее имя, а псевдоним, выданный ему в Комиссии, и поднял руку, снося Изуку, как котенка. Он не применил причуду, хотя мог. — Тебе лучше уйти. — предупредил его Даби. Они стояли друг напротив друга. И никто не собирался отступать. — Нет. Даби оскалился. И Изуку, почувствовав холод внутри, приготовился к жару. Он, уворачиваясь от огненных атак своего отца, привычно прыгал из стороны в сторону, стараясь подобраться ближе. Он знал все удары Даби, как уйти от них, как драться. Но его отец никогда не дрался с ним насмерть. Это были тренировки, обычные спарринги, где можно было упасть, слегка обжечься, а потом посмеяться. Выслушать нотации от Кейго и посидеть потом всем вместе на диване, отдыхая. Но Даби тоже знал Изуку. Он обучал его, тренировал всему, что знал сам. Изуку был его маленькой копией. И сейчас, когда один из клубов пламени пролетел мимо его бока, прожигая футболку, Изуку упал, осознавая, что это не тренировка. — Ну? — холодно спросил Даби, возвышаясь над ним. В его взгляде на секунду промелькнуло сожаление, но оно исчезло так же быстро, как и милосердие Изуку в ту секунду, когда они встретились в лесу. Он посмотрел по сторонам, выискивая Бакуго. Но Кацуки, сражаясь с девочкой с ножом, громко матерился. Изуку, тяжело дыша, сжал грязь под своими руками от злости и беспомощности. — Мидория! — раздался крик Тодороки, и в следующую секунду в Даби полетела струя льда. Мужчина, рыкнув, запросто поднял синее пламя, уничтожая причуду Шото. — Друзей нашел? — с раздражением спросил Даби. Он мимолетно взглянул на Изуку, и Мидория, почувствовав стыд, на секунду хотел рассыпаться в извинениях, но стало слишком поздно. И мужчину словно подменили. Он стал настоящим Даби, воспитанным в Комиссии. Никакой пощады, никакой сдержанности, ничего. Только голубое пламя, вырывающееся из его рук, как пули из пулемета. Он дрался с Шото не так, как с Изуку. Он хотел уничтожить его. И Изуку, приходя в себя, терялся еще сильнее. Закричать, чтобы его отец прекратил? Или встать на сторону Шото, чтобы победить Даби? Но внутренний голос, что с каждым огненным ударом Даби в сторону Шото, становился все громче и громче. Это не твой отец. Это не твой отец. Не тот человек, кто подарил тебе игрушку. Не тот, кто спасал тебя от кошмаров. Теперь он и есть воплощение всех твоих кошмаров. — Уходим! Позади Даби открылся портал, и возле него стояла девушка, держа у горла Бакуго нож. И Даби, в последний раз выпустив мощную струю синего пламени, оттолкнул от себя Шото. — Мидория, — тяжело дыша, сказал Тодороки и бросил к ногам подвеску, что ранее срезали в бою. И Изуку, не думая ни секунды, схватил её и запрыгнул в портал, следуя в никуда. *** Изуку открыл глаза и автоматически дернул руками, сразу же чувствуя сопротивление. Голоса, доносящиеся словно через шум воды, постепенно приобретали форму, а темные пятна перед глазами постепенно исчезали. И Мидория, наконец проморгавшись, поднял голову, осматриваясь. Место походило на заброшенный бар. Только вместо столов и стульев стоял обшарпанный диван и телевизор. За барной стойкой сидел тот самый Томура Шигараки, чью личность выяснили спустя несколько месяцев после нападения на USJ, а рядом с ним скопление других злодеев. Только за одного из них Изуку ухватился. Даби. Мужчина, прислонившись к барной стойке, пристально смотрел на Изуку в ответ. И, явно заметив его взгляд, незаметно показал подвеску, чуть приподняв уголки губ. Изуку сжал челюсть. Даби больше не имел права держать перья его отца. Не имел права смотреть в сторону его отца, дышать рядом с ним, находиться в одном помещении. — Один очнулся. — хмыкнула девушка в школьной униформе. — Что с ним делать? Он же случайная жертва? — она с интересом подбежала и, чуть согнувшись, с интересом посмотрела на Мидорию. — Убить? — предложил мутант-ящерица. Изуку не боялся. Он никогда и ничего не боялся. Он скрывал страх за безразличием и злостью. Краем глаза он увидел сидящего Каччана. Бакуго, сидя в таких же оковах, все еще был без сознания. — Нет. — за всех ответил Шигараки. И Изуку с небольшой обидой взглянул на Даби. Он не заступился. Ничего не сказал. — Малыш довольно сильный, разве нет? — Согласен. — все же подал голос Даби и, оттолкнувшись от барной стойки, подошел к Изуку. — Разве мы не можем и его забрать к нам? — он сел на корточки, всматриваясь в глаза Изуку, будто выискивая там что-то, но кроме злобы в них ничего не было. — Нет. — огрызнулся Изуку. — Я не бросаю своих родных, как мой отец. — Мидория, чуть двинувшись вперед, клацнул зубами. Он злился. Злился так сильно, что его тело непроизвольно искрило, и он не осознавал своих действий. Его желание высказать всё Даби удерживало, не позволяло покинуть этот захудалый бар. Да и нужно выполнить миссию. — У малыша проблемы с отцом. — засмеялся мужчина в маске. — А у кого нет? Если хочешь отомстить, то мы с радостью поможем. Изуку перевел взгляд на того незнакомца, выслушивая всю речь, но после снова взглянул на сидящего перед ним Даби. Как бы он ни злился, он не мог раскрыть Даби. Тот был на задании. Так ведь...? Прошу. Пусть это все спектакль, розыгрыш, отец слишком погрузился в роль. Изуку все простит. Пожалуйста. — Не думаю. — фыркнул Даби и достал перед Изуку перо Ястреба. Специально. Так, чтобы никто не заметил. На его пальце появилось небольшое пламя, и он, поднеся перо к огню, сжег его. — Так ведь, малыш? Изуку не шевельнулся. Он с широко распахнутыми глазами смотрел на сгоревшее перо его отца. Перо, созданное для его защиты. Перо, которое его отцы сказали носить и никогда не снимать. Перо, которое было символом любви, их семьи. Перо, которое также носил и сам от... Даби. — Ты... — сломленным голосом сказал Мидория, едва сдерживая слезы. Даби поднялся, будто ничего не произошло. Будто он не отказался от своего ребенка. Будто не выбросил его, как надоедливую игрушку, не предал. — Да? — Даби, как кошка, встал за спиной Бакуго. И Изуку проснулся. — Не подходи к нему. — рыкнул Мидория, елозя по стулу. — Что, — Бакуго слегка сонно открыл глаза, но, быстро сообразив, агрессивно выпустил несколько взрывов, разрывая оковы. — Вот мудачье! И злодеи, напрягаясь, слегка отошли, готовясь к драке. Мидория, изо всех сил откладывая всю свою истерику на потом, заискрил, вырывая руки и ноги, освобождаясь. — Что за... — Шигараки двинулся в их сторону, но за окнами раздались полицейские сирены. — Так быстро? — удивлённо спросила девушка. — Но как? — она хмуро посмотрела на мальчиков. Студенты, освободившись, не предпринимали попыток напасть, как и злодеи. — Телефон. — хмыкнул Даби, показывая мобильник Бакуго. Кацуки, обернувшись на злодея, сжал кулак, выпуская взрыв. — Думаю, что лучше уйти. — Он прав. — ответил мужчина, больше напоминающий туман. — Судя по камерам, там только полиция и герои. Всемогущего нигде не видно. Даби, заходя в портал, в последний раз улыбнулся Изуку. И Мидория на пару секунд увидел улыбку. Ту нежную улыбку, без слов говорящую: «Я люблю тебя». И одинокая слеза покатилась по его щеке. *** Кейго приземлился на пирс, специально обдувая крыльями стоящего человека в плаще. Темная фигура, в слабом свете уличного фонаря, подносила сигарету к губам, меланхолично глядя в сторону моря. — Ты это сделал. Это был не вопрос. — Да. — беспристрастно ответил Даби. Он поправил воротник своего плаща и, слабо улыбаясь, повернулся к Ястребу. — Поэтому нам нужно поговорить. Ястреб напрягся. Он стоял в метре от Даби, слегка опасаясь. Его крылья были напряжены. Он не знал, что теперь может выкинуть мужчина. — О чем? Пора рассказать какие-то секретные данные? — немного нервно спросил Ястреб. Они не виделись с того разговора. Им было запрещено контактировать. Эта миссия была строго конфиденциальной, и все данные должны были поступать только через посредников, но если Даби позвал Ястреба, значит, дело важное или очень секретное. — Я больше не буду работать на Комиссию. — Даби повернулся к Ястребу. — Я люблю тебя, люблю Изу. Но я не могу так. Мир Ястреба рухнул. Ястреб знал Даби больше десяти лет. Он знал, когда тот лгал, когда хотел плакать, когда радовался. Он знал каждую эмоцию, проживал каждый миг с ним. — Нет. — закачал головой Ястреб. — Это Комиссия тебе так сказала? Сказала тебе так сделать? Это бред. Скажи мне правду, Тойя, прошу. Настоящее имя, вырвавшееся из губ любви всей его жизни, вызвало поток мурашек под плащом, но Даби никак не прокомментировал слова Таками. — Мы оба знаем, что расстались еще в тот день. Просто никто не признавал, не говорил вслух. Ястреб мотнул головой, прокручивая все слова и вспоминая весь разговор. Невысказанные слова, причиненную боль, те объятия, которые не произошли. — Изуку тебя ненавидит. — хрипло сказал Ястреб. — Ты этого добивался? Даби краем глаза взглянул на Ястреба и слегка приподнял уголок губ. Он снова поднес сигарету ко рту и, затянувшись, выпустил дым, наблюдая, как ветер прогоняет его. Внутренне он желал, чтобы также исчезли и его переживания, боль, да все бушевавшие внутри него эмоции. И он сам. — Как глупо. — плечи Ястреба дернулись, и мужчина зачесал волосы, стараясь прогнать слезы и отвлечься хоть на что-то. — Всё-таки месть тебе важнее. — Будущее тоже. Я хочу построить его для нашего ребенка. — Он больше не твой, — огрызнулся Ястреб, плюясь всем ядом, который копил еще с того разговора. — Теперь он мой. — он не хотел кидать в Даби острые перья, нападать, драться. Он знал, что нет ничего хуже, чем душевные раны, с которыми теперь Даби придется жить. Как бы мужчина ни старался сделать вид, что ему плевать — Ястреб всё видел. И Ястреб, взмахнув крыльями, улетел. Льющиеся слезы из глаз он смахивал на бьющий по лицу ветер и забытый дома визор. Щемящую боль в сердце — на давление. А что сказать Изуку? Он не знал. Когда Изуку было пять, его мама ушла, говоря, что любит его. Когда Изуку было шесть, его отцы пообещали, что будут всегда вместе. Изуку шестнадцать. И он больше не верит словам.