Жизнь, которую я не знала

Второй день в старшей школе начался для Кейсуке Сатори с заполнения классного журнала. Он пришёл пораньше, наслаждаясь тишиной пустого кабинета 1-В. Лучи утреннего солнца заливали комнату, пылинки танцевали в золотистом свете. Он с наслаждением выводил иероглифы – эта монотонная работа успокаивала его перед грядущим днем. Его спокойствие было нарушено взрывом энергии, ворвавшейся в класс. Его новые одноклассницы, неразлучное трио, влетели в кабинет, словно вихрь. — ...и я тебе говорю, он смотрел на тебя именно так! — безо всяких подробностей, но с полной уверенностью заявляла черноволосая Кума Набари. — Кума-чан, ты всё выдумываешь, — с лёгким стеснением отнекивалась Флай Кодо, её розовые кудри покачивались в такт шагам. Меё Кейдзё шла чуть позади них, и на её сдержанном лице играла едва заметная, но самая искренняя улыбка, которую Кейсуке видел у неё. Вчера она казалась ему очень серьёзной, а сейчас выглядела... светло. Зазвенел звонок, начался урок истории. Голос учителя был ровным и монотонным, и даже у такого прилежного ученика, как Кейсуке, мысли начали разбегаться. Он непроизвольно потянулся на стуле, разминая затекшую спину, и его взгляд сам собой упал на тот самый «островок спокойствия». Меё сидела, подперев щёку рукой, и смотрела в окно. Солнечный луч падал прямо на её голову, и её рыжие волосы, казалось, не просто отражали свет, а излучали его сами – тёплый, живой, с медными искрами. Они горели, как осенний клён на рассвете. Кейсуке засмотрелся, забыв о всём на свете. Он наблюдал, как ветерок с улицы шевелит короткие пряди у её виска, как её длинные ресницы отбрасывают тени на щёки, усыпанные веснушками. И в этот момент она повернула голову. Их взгляды встретились. Янтарные глаза Меё широко распахнулись от неожиданности. Кейсуке почувствовал, как по его шее и щекам разливается горячая волна. Он резко, почти грубо, отвернулся, уставившись в учебник с таким видом, будто на его страницах была зашифрована тайна мироздания. В ушах стоял оглушительный звон. «Идиот. Какой же я идиот. Зачем я так долго смотрел, как придурок. Ей наверное было неловко…». Чтобы отогнать неловкость, он начал лихорадочно обдумывать их общие обязанности. Да, им нужно скоординировать вступление всех одноклассников в школьные клубы. Это был идеальный предлог, чтобы позабыть только что произошедшую неловкость и заговорить с рыжеволосой снова, на этот раз на официальных основаниях. «Нужно будет обсудить с Кейдзё-сан, как лучше организовать сбор заявлений», — мысленно проговорил он, пытаясь вернуть себе деловой настрой. Зазвенела долгожданная перемена. Кейсуке с облегчением отложил учебник и направился к выходу, где его уже поджидали двое – его личный «антистресс» и «холодильник». — Ну что, господин президент, как ощущения от власти? — с лёгкой насмешкой в голосе спросил Сумайю Кадзами, встряхнув своими волнистыми русыми прядями. Его глаза, и правда похожие на кошачьи, хитро щурились, а на переносице виднелись милые веснушки. Он был невысок, но его спортивная фигура и живая энергия делали его присутствие очень заметным. — Оставь его, Сумайю, — безразличным тоном произнёс Широкуро Сидзуяма. Он был высоким и статным, а его двухцветные волосы – иссиня-чёрные и белоснежные – и гетерохромные глаза (левый – холодный лёд, правый – тёплый камень) заставляли многих оборачиваться. Но его лицо оставалось абсолютно невозмутимым, будто высеченным из мрамора. — Он, вероятно, составлял план по оптимизации школьного расписания. — Очень смешно, — фыркнул Кейсуке, направляясь в сторону столовой. — Я просто заполнял журнал. А вы не слишком возбуждены вторым днём в школе? — Мне бы сейчас дома в кровати лежать, а не выслушивать про древние династии, — вздохнул Сумайю, по-обезьяньи ловко уворачиваясь от столкновения с парой первокурсниц, которые с интересом на него посмотрели. — Твоё естественное состояние — горизонтальное, Кадзами, — констатировал Широкуро, не глядя на друга. — А твоё — поза «ледяного истукана» на катке, Сидзуяма! — парировал Сумайю. Кейсуке лишь улыбнулся. Их дружба была странной, но незыблемой. Сумайю, его друг с пелёнок, был как брат – надоедливый, но бесконечно родной. А Широкуро, с которым они сошлись в начальной школе из-за взаимного чувства «не такой, как все», был тем, кто всегда сохранял ледяное спокойствие, даже когда мир вокруг летел в тартарары. В столовой царило оживлённое столпотворение. Прокладывая путь к стойке с ланч-боксами, Сумайю, жестикулируя в рассказе о новом тренере по футболу, сделал неосторожный шаг назад и на полной скорости столкнулся с кем-то маленьким и юрким. — Ай! Раздался звонкий возглас, и на пол рухнула Кума Набари, а её только что купленная булочка с корицей покатилась под стол. — О чёрт! Прости, прости тысячу раз! — затараторил Сумайю, мгновенно краснея и протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. — Я не заметил, я такой неуклюжий... — Да уж, неуклюжий, по-другому и не скажешь! — фыркнула Кума, принимая его руку и поднимаясь. Её зелёные глаза сверкали не гневом, а скорее небольшой усмешкой. — Нужно смотреть по сторонам, Кадзами-кун! В этот момент Кейсуке заметил остальных. Флай уже подхватила булочку с пола с сожалением на лице, а позади них стояла Меё, смотрящая на всю сцену с обычной для неё сдержанной улыбкой. Их взгляды снова встретились. На этот раз Кейсуке не отвёл глаз. Он видел в них не осуждение, а лёгкую искорку веселья. — Всё в порядке, Набари-сан? — вежливо спросил он, подходя. — Абсолютно! — бодро ответила Кума, отряхивая юбку. — Просто мой обед стал немного... более экологичным. — Можешь взять мой, — тут же предложил Сумайю, всё ещё выглядевший виноватым. Он протянул ей свой идеально упакованный ланч-бокс. — В качестве компенсации. — Не стоит, я... — Настаиваю! — перебил он с такой решимостью, что Кума смущённо замолчала. Кейсуке воспользовался паузой и обратился к Меё. — Кейдзё-сан, как раз хотел с вами посоветоваться по поводу клубов. Не хотите обсудить это за ланчем? — он сделал широкий жест рукой, включая в предложение всех присутствующих. — Вместе будет веселее. Меё на секунду заколебалась, но Флай тут же легко согласилась: «Конечно!», а Кума, уже разглядывая ланч-бокс Сумайю с любопытством, просто кивнула. Они нашли большой свободный стол. Рассаживались с лёгкой неловкостью. Кейсуке оказался рядом с Меё, Сумайю, Кума, Широкуро и Флай заняли свободные места, создав своим молчанием своеобразный «тихий полюс». — Итак, о клубах, — начал Кейсуке, открывая свою коробку с рисом и нарушая тишину. — Я думаю, нам нужно к концу недели собрать заявления от всех. Может, оформить общий список в классе? — Это хорошая идея, — кивнула Меё, её голос был тихим, но уверенным. — Можно сделать большую таблицу на ватмане и повесить на стену. Так каждый сможет отметить свой выбор. — Отлично! Я сегодня же займусь этим после уроков, — сказал Кейсуке, чувствуя, как приятно с ней работать. Она была собранной и мыслящей. — А ты в какой клуб подашься, Кейдзё-сан? — спросил Сумайю, наблюдая, как Кума за обе щеки уплетает его рисовые шарики. — В книжный, — ответила она. — Я уже вчера записалась. — Классно! А я, наверное, в футбольный, — сказал Сумайю. — Хотя наш капитан выглядит как самурай, готовый совершить сэппуку после каждого пропущенного гола. — А ты, Сидзуяма-кун? — вежливо поинтересовалась Флай, обращаясь к Широкуро, который всё это время тихо ел свой обед. Он медленно перевёл на неё свой разноцветный взгляд. — Фигурное катание. Тренировки не совпадают с учебой. — Вау, серьёзно? — глаза Флай загорелись, она старалась поддержать диалог. — Это так красиво и сложно! — Это спорт, — сухо поправил её Широкуро, возвращаясь к своей еде. Кума тем временем закончила с рисом и с хитрой улыбкой посмотрела на Сумайю. — А что, Кадзами-кун, у тебя в коробке ещё что-то было? Там внизу, кажется, было митоми... Сумайю фыркнул, но достал спрятанный контейнер с тушёной говядиной. — Вампирша. Ладно, бери, я и так виноват. Кейсуке наблюдал за этой сценой и ловил себя на мысли, как легко и спокойно ему в этой компании. Его взгляд снова скользнул к Меё. Она смотрела на подруг и Сумайю с той самой мягкой, светлой улыбкой, которую он видел утром. И он подумал, что, возможно, обязанности старосты – это не так уж и плохо, если они приводят к таким неформальным собраниям. В воздухе витало начало чего-то нового – не только учебного года, но и тонких, едва заметных нитей, которые начали протягиваться между ними всеми.