Случайно получилось

Дождь, всё знал, но встал стеной меж нами дождь.

Ты звала меня во след сквозь ночь,

Но гордость, ослепляя, уводила прочь...

Дождь смешал все тени, вскрыл все раны дождь!

Артюр расширил щитом проход и пропустил вперед напарника с ребёнком на руках. «Целью» — напомнил сам себе Рембо. — «Не ребенком, целью.» Единственным ребёнком в жизни Артура, к которому возникла хотя бы минимальная симпатия и сочувствие, а не обычное отвращение, был напарник — потерянный маленький Поль, огрызающийся, сильный, но не понимающий ничего вокруг. Но и то, Артюр не был уверен, что это тронуло его сердце. Поля было необходимо "приручить" по работе — иначе Рембо бы вряд ли вообще смотрел на этого ребёнка лишние пару секунд. — Теперь в порт, — напомнил Артюр, когда Поль, его уже совсем не маленький напарник, замер посреди дороги. Будь это кто-то из прочих подчинённых — Артур бы сиронизировал про тормоза, про девичью память и что-то еще, столь же весёлое для него самого, сколь и неприятное для объекта насмешки. С Полем этого себе позволить он не мог, не тот. Да и… Не хотел. Поль вырос на его глазах, научился пользоваться силой, раскрылся. Из маленького дикого звереныша стал симпатичным подростком, потом видным юношей. Как настоящий заботливый собственник, Рембо окружал напарника максимально комфортной атмосферой не просто по привычке: блондинистая кукла был для него сначала любимой игрушкой, затем капризным ребёнком и вот, стал равноправным партнёром. — Поль? — окликнул Артюр, когда блондин не среагировал. — Какой я, к черту, Поль? — фыркнул юноша. Его голова опустилась к висящему на руках тощему тельцу с рыжей, будто горящей головой. — Это ты — Поль! Звезда французской разведки, аристократ, богач Поль Верлен. А меня… Меня зовут Артюр. Я — дите Фавна и его безумие, подобранное тобой р воспитанное из жалости. Наш обмен именами ничего не значил, ты все еще сиятельный аристократ, а я — плебс из пробирки! — Поль, — повторил теперь-Артюр настойчиво, чувствуя, что тот начал расходится. Они стояли посреди леса в чужом государстве, где только что ограбили лабараторию. Для истерик было не время. — Я отдал тебе это имя не из жалости. Этот обмен значил, что я близок тебе. — Близок?! — воскликнул блондин, оборачиваясь. — Ты не знаешь меня вовсе, если считаешь, что я смогу отдать его властям! Рыжая голова в его руках мотнулась сверху вниз. — Обречь его на то, через что прошёл я: непонимание, боль, тяжесть собственной необычности, внимание, попытки использовать и всеобщий страх! — продолжал монолог на повышенных тонах Поль. — Сделать из него такое же оружие, каким являюсь я! Вырастить его вне общества, во всеобщей ненависти и отторжении! Кто у него будет, если ни ты, ни я не сможем быть рядом?! А нам запретят, это точно! — Поль… — Что мы творим, Артюр? Почему мы работаем на разведку? Тебя там ничего не держит, ты просто побоялся уволиться еще шесть лет назад, когда я только оказался в организации! А у меня и шанса нет, пока там ты! Вот почему мы все еще в этом рабстве! Тебя так держит твой дряной патриотизм, что ты не готов освободиться, освободить нас обоих, — нет, даже, считая А5158, троих! — и оказаться на другом конце мира?! — Поль, замолкни, — резко приказал Артюр. — Мы все еще на территории врага. Обсудим судьбу мальчишки на безопасной территории. За мной. Блондин послушался. Всё таки, несмотря на некоторую природную истеричность, он умел взять себя в руки — хоть и только после напоминания. Они скрылись в улочках и подворотнях, петляли, пока не началась погоня, проходили там, где не может пройти обычный человек с помощью способностей лучшего дуэта столетия. Промозглое утро опадало ледяным безветрием и свежестью на плечи, забиралось за воротники и под шарф, морозило, но не до обледенения, нос. Чужая страна пока не проснулась. В конце концов, пройдя через лес почти бегом, они добрались до скалы возле пустынного берега. Неподалеку валялись куски бетона, какие-то совсем уж жалкие развалины, поросшие мехом кустарником — к ним Рембо и направлялся, ведя за собой напарника с ценной ношей на руках. В этих развалинах Артюр оборудовал временный лагерь на случай, если их сразу не смогут забрать. Кирпичные блоки, на первый взгляд непригодные для создания даже шалаша, были выскоблены им изнутри с помощью способности, раскопаны. Внутри стояла большая палатка, лежало какое-то количество припасов. Вырубленного А5158 положили на спальник во внутренней секции палатки, что была закрыта москитной сеткой. — Ты считаешь возможным уйти из французской разведки и остаться в живых, Поль? — тяжёлым взглядом смерив блондина спросил он, наконец прерывая угнетающее молчание. Тот не ответил. Они сидели на раскопанной земле и Артюр брезгливо подумал, что стоило бы вымыться поскорее после возвращения к коллегам. Поль повесил голову и скрестил ладони на подтянутых к себе коленях. — Переждем полчаса и пройдём по берегу до порта, — резюмировал Артюр, вычленив из его молчания отрицательный ответ. — Отдадим мальчишку разведке, так будет лучше. Позаботимся о нем так, как я заботился о тебе — это не идеально, но идеально и не будет с его данными. Согласен, Поль? Тот поднял мятежный взгляд и вдруг накинулся на Артюра... Целуя. - Прошу, отвлеки меня от этих мыслей, пожалуйста... - шептал он, извиваясь ужом и ерзая по нему. - Прошу, прошу, прошу... Артюру не впервой затыкать спонтанным сексом чужую истерику. Артюру не впервой снимать чужую одежду так быстро, будто боится обжечься. Артюру... Артюру слишком многое с его подопечным не впервой. Он обхватывает чужие бедра, слишком однотонные и гладкие для живого человека, не одарённые ни шрамами, ни родинками, вынуждает парня обхватить талию Рембо ногами и тянет на себя так близко, что дышать становится трудно. Чужая светлая коса выбивается из спутанной причёски, хлестает по виску. Говорить "прошу" его тоже научил Артюр - далёкие шесть лет назад, когда Верлен только узнал слово "хочу". Это было даже трогательно - то, в каком возрасте и состоянии мальчик узнал о существовании своих потребностей и желаний. Зато уж узнав скромным не был... Дети привыкают понимать, что можно просить, а что нет - они могут попросить у родителей конфету, прогулку, лишние полчаса мультиков перед сном, но не живого льва, не яд, не вертолёт. С вхождением в подростковый период к списку добавляются табу: не просить то, не просить у тех, страшно, стыдно, глупо, неловко, сам могу... На улице, за стенокой палатки и бетонными блоками заморосил дождь. Он шептал тихо, еле перебивая их громкие вздохи и сердцебиение, но быстро набирал силу. Верлен не умел просить в детстве: его не учили тому, что он может получить что-то по своей инициативе, только необходимое и только по желанию Фавна. Верлен получил бы и льва, и яд, и вертолёт, стоило ему попросить у Артюра - тот питал слабость к подобным несчастным мальчикам и не испытывал трудностей ни с финансами, ни с обеспечением безопасности. Артюр сам его разбаловал, но это было даже приятно - исполнять беспрекословно хотелки своей истеричной детки, своего скандального партнёра. Он мог встретиться и с отказом, как с этим А5158, но это было редко и Поль всегда легко это переживал, случайным образом переключаясь на что-то другое. Сейчас он сам попросил его переключить. Артюр никогда в этом не отказывал. Закончив, они просто сидели, сцепленные, пока Рембо не снял с себя вцепившегося в него парня. Он быстро оделся, ожидая, пока Поль повторит за ним и они смогут, наконец, пойти в тепло и чистоту базы французской разведки. - Поль, - окликнул Артюр, когда тот не шелохнулся. - Нам пора, ты помнишь? Куратор не будет ждать. В этот момент его сердце разбилось. И в прямом, и в переносном смысле слова - Верлен усилил гравитацией удар, уплотнил кулак и пробил грудную клетку Артюра насквозь. Вытащил окровавленную руку, опустил голову неловко, в своем любимом жесте не раскаяния, а задуманного бунта после совершенного проступка. Впервые за жизнь сердце хландокровного французского разведчика было тронуто. Тронуто предательством единственного, кто смог подобраться настолько близко, чтобы им завладеть. - Ты всегда думаешь лишь о кураторах, разведке и заданиях, - прошипел себе под нос Поль, спешно натягивая брюки, пока Артюр заваливался на бок. Таким, окровавленым и грязным, развязным и жестоким, Поль и отпечатается на сетчатке умирающих глаз. А потом, после последнего вздоха брюнета, он просто возьмёт его куртку, как будто партнер просто прилёг отдохнуть. Вытащит все еще спящего А5158, закинет на плечо и уйдёт в дождь, ни разу не обернувшись. Гордость не позволит. Между дрогнувшим в послесмертной конвульсии Полем-Артюром и уходящим в утро от их прошлого Артюром-Полем стеной встанет дождь. Но умерший Артюр Рембо, родившийся двадцать пять лет назад как Поль Верлен, не узнает, что капли дождя на лице его убийцы были солеными на вкус. Поль вовсе не хотел его убивать. Просто так случайно получилось. Смерть выбрала его случайно... От понимания этого Поль всхлипнул. Это дождливое утро озарит вскрик, метнувшийся вверх израненной птицей. И истерика, которую некому успокоить.