Вне правил

Алису «клинило». После того случая в каморке инвентаря привычный мир треснул, а «токсичная желчь» внутри неё сменилась какой-то болезненной зависимостью. Она хотела повторить — не ради романтики, а ради той дикой разрядки, которая вымела из головы все мысли о проигрышах и заставила на время забыть о «фоновой мигрени». Однако Артем включил режим «глухой стены». На тренировках он демонстративно её игнорировал, а на любые попытки заговорить лишь «морщился от воспоминаний» и ускорял шаг. Его внезапное целомудрие бесило Алису больше, чем его вечные подколы. Ей казалось, что он намеренно «играет на её нервах», наслаждаясь своей притворной холодностью. — Мы договорились, что это был разовый сбой системы, — отрезал он однажды в коридоре, даже не глядя в её сторону, когда она преградила ему путь. — Сбой? — Алиса ядовито ухмыльнулась, поправляя повязку на лбу. — А по-моему, ты просто струсил. Тебе проще «забиться, забыться и закрыться», чем признать, что тебя тянет ко мне так же сильно, как и раньше. ------------------------- Когда слова перестали работать, Алиса решила сменить тактику. Она знала его привычки лучше всех: знала, что после второй тренировки он всегда выпивает бутылку изотоника, которую оставляет на скамейке у самой кромки поля. Достать сильный афродизиак в каплях было делом пары кликов в интернете — «бизнес-центр» спортивной фармакологии работал безотказно. В пятницу в зале было особенно «душно». Игроки выглядели «в край заёбанными», а воздух казался таким густым, что его можно было резать ножом. Алиса дождалась момента, когда Артем ушел спорить с капитаном о «спорных мячах» и «заступе» на подаче. Она быстро, почти на автоматизме, скользнула к его вещам и добавила содержимое флакона в напиток. Сердце колотилось в ритме «барабанной дроби», но она заставила себя успокоиться, приняв «бесстрастный вид». Эффект начал проявляться к середине тренировки. Артем, обычно собранный и «результативный», начал «работать не в полную силу». Его кожа стала подозрительно влажной, «белые патлы липли к мокрым веснушкам», а взгляд стал тяжелым и каким-то «угольным». — Тём, ты чего завис? — рявкнул капитан, когда Артем пропустил «обманчиво слабую атаку» прямо под сетку. — В глазах всё плывет... голова гудит, — выдавил он, хотя на самом деле внутри него разгорался пожар, который невозможно было объяснить просто усталостью. Алиса наблюдала за ним, делая вид, что «заматывает пальцы пластырем». Она видела, как он пытается «собраться», как его «напряженные плечи» дрожат от внутреннего диссонанса. Это была «грязная игра», но Алиса не чувствовала раскаяния — только азарт. Когда прозвучала финальная «трель свистка», Артем буквально «рванул из зала», не дожидаясь разбора ошибок. Алиса последовала за ним, стараясь не привлекать внимания команды, которая всё еще «гоготала и обсуждала победу». В раздевалке Артем стоял у раковины, плеская в лицо ледяной водой. Увидев в зеркале Алису, он попытался «рыкнуть», но голос превратился в хриплый шепот. — Ты... что со мной? — он развернулся, тяжело дыша. Его глаза «чернели от ненависти» и чего-то еще, гораздо более опасного. — Я просто помогла тебе перестать быть «позером» и признать очевидное, — она подошла вплотную, чувствуя исходящий от него жар. Артем пытался «сохранять дистанцию», но препарат уже полностью завладел его волей. Инстинкты, подстегнутые химией, смели последние остатки его «стерильных принципов». Он сорвался, прижимая её к металлическим шкафчикам с такой силой, что по всей раздевалке разнесся гулкий звон. Это был «решающий сет». Он действовал «остервенело», словно пытаясь через этот акт наказать её за манипуляцию и одновременно вознаградить себя за долгое воздержание. В этой тишине, нарушаемой только гулом вентиляции, они снова стали «больше, чем просто врагами». Это была победа Алисы, но вкус этой победы был горьким, как «банановое молоко», которое внезапно скисло. Артем навис над ней, и Алиса почувствовала, как от него исходит почти осязаемый жар, смешанный с запахом пота и «адреналина». Его движения стали рваными, лишенными привычного спортивного контроля, так как «афродизиак» окончательно выжег остатки его сопротивления. Он сорвал с нее майку, не заботясь о том, как трещит ткань, и впился в ее губы поцелуем, который был больше похож на «взаимную атаку». В пустой раздевалке, где эхо каждого звука отскакивало от кафельных стен, их близость превратилась в «жаркое мочилово». Артем развернул ее спиной к себе, прижимая лицом к холодному металлу шкафчика, и Алиса вскрикнула, когда его «узловатые пальцы» больно впились в ее бедра. Это был «рейтинг за секс» в чистом виде: жесткий, «спонтанный» и лишенный всякой нежности. Он вошел в нее «резко, пыша злостью», выбивая из нее хриплый стон, который тут же утонул в гуле вентиляции. Алиса чувствовала каждое его движение — «быстрое, низкое», словно его «отточенные подачи» на поле. Она сама спровоцировала этот «тай-брейк», но теперь едва справлялась с той мощью, которую выпустила на волю. Их тела сплелись в едином ритме «автоматизма», где не было места мыслям, только «телесные жидкости» и прерывистое дыхание. Артем двигался «остервенело», доводя их обоих до «анального оргазма», который накрыл их как сокрушительный удар мяча о пол. Когда всё закончилось, он еще долго не отпускал ее, тяжело дыша ей в затылок, а Алиса чувствовала, как «токсичная желчь» внутри нее окончательно растворяется в этой темной, запретной победе.