Нет подарка лучше любви

День благодарения в доме Арельяно всегда был большим праздником. Даже после того как его отец ушёл из жизни, родственники со всех сторон съезжались и приносили свои блюда. Мама Робина, Джульетта, всегда была душой компании. Потеря мужа сильно приглушила её искру, но она всё равно оставалась той же нежной и любящей женщиной. Она и Тио Андрес готовили блюда на всю семью, а Робин помогал накрывать на стол. Они собирались вместе, говорили, за что благодарны, молились и наслаждались пиром. Робин не просто терпел День благодарения — он его любил. Он видел свою Тию Лолу, которая, как он клялся, была богачкой. Она всегда тайком подсовывала ему немного карманных денег, прикладывая палец к губам, чтобы кузены тоже не начали выпрашивать. Близнецы, Матео и Габриэла, росли невероятно милыми. Он катал их на спине, пока мама не требовала поставить их на землю. Тио Эмилиано всегда рассказывал самые безумные истории из своих путешествий, а его старший кузен Мигель обладал коллекцией гитар, которой Робин тайно завидовал. Он любил свою семью. Всех до единого. Ему было приятно видеть, как мама окружена людьми, которых любит, особенно учитывая, что большую часть времени она проводила запершись у себя в комнате. С Финни Блейком Робин познакомился в средней школе, в первый день седьмого класса. Он был неловким — это мягко сказано. Но не в странном смысле. Робину нравилось, что в любой другой обстановке Финни был спокойным и сдержанным, но когда они оставались вдвоём, он мог говорить часами. Он обожал космос и космические корабли. Его веснушки были такими крошечными, что их можно было заметить только если подойти совсем близко. Он был невероятно педантичен насчёт своей причёски (хотя Робину казалось, что растрёпанные волосы идут ему больше). Его младшая сестра Гвен больше походила на старшую — с её дерзостью и остроумием. Его отец был алкоголиком, и Робин ненавидел этого человека всей душой, но держал это при себе, чтобы не ранить чувства Финни. Он был хорош в математике, играл в бейсбол и обладал самой красивой парой глаз, которую Робин когда-либо видел. Осознание последнего далось Робину не сразу. Он знал, что ему нравятся мальчики. Это было просто фактом. Но он никогда не видел себя действующим в соответствии с этим. Будем реалистами — это были 70-е. В Денвере, штат Колорадо, не найдётся ни одного парня, который посмотрит Робину в лицо и скажет, что любит его. Даже если бы это было правдой. Или так он думал. Проводить время с Финни было лучшей частью его дня. Каждый раз, когда он видел его, казалось, будто сердце вот-вот выскочит из груди. Бабочки в животе, вспотевшие ладони — вся эта глупая романтическая чушь. Но это не было глупостью. Робин был влюблён в Финни. И сильно. И он мог с этим жить. У него и раньше были влюблённости в мальчиков. Его сосед по парте в пятом классе, Коннер Кэмпбелл. Мальчик с соседней улицы до переезда. Его репетитор в шестом классе, который вот-вот должен был перейти в старшую школу. Он никогда не собирался им признаваться. Даже не задумывался об этом. Вероятность того, что признание обернётся катастрофой — изгнанием или, что хуже, смертью — была слишком велика. Ему и в голову не приходило признаться Финни. Пока не пришло. Они уже несколько часов лежали на траве, превратив задний двор Робина в личный планетарий. Он слушал, как Финни рассказывает о созвездиях и планетах, о том, какие из них он хотел бы посетить и чем каждая из них уникальна. Робин любил звук его голоса. Любил его страсть к своим интересам. Как будто собственная ходячая энциклопедия. Финни не заметил, что Робин на него смотрит, пока не задал вопрос и не получил ответа. — Робин? — Финни помахал рукой перед его лицом, привлекая внимание. — А? — он моргнул, быстро поднимая взгляд. — Я спросил, хочешь ли ты узнать, почему мы плохо видим звёзды. — А. Да, да, прости! — Слава Богу, было темно, иначе Финни увидел бы, как он краснеет. — Всё нормально. Это из-за загрязнения. Светового загрязнения, если точнее. Все городские огни, фонари — они перекрывают звёзды, из-за чего людям сложнее видеть их без, ну, телескопа. — Я не знал этого. — Робин тихо хмыкнул. — Ты очень умный, Финн. Он почувствовал, как пальцы обвились вокруг его запястья, и посмотрел вниз. Сначала он подумал, что Финни просто тянулся к траве и случайно схватил его. Пока не поднял взгляд. Глаза Финни светились в тускнеющем закате, а его пальцы медленно переплетались с его собственными под ними. — Робин, возможно, я всё понимаю неправильно. И если так, ты можешь больше никогда со мной не разговаривать. Но если сможешь оставить это между нами, я обещаю, что исчезну из твоей жизни— Робин целовался, может, один или два раза в жизни. Это были нервные, неумелые поцелуи. Нерешительные и короткие. Но поцелуй с Финни ощущался одновременно новым и таким, будто он всегда знал, как это делать. Это не были фейерверки и полёт, но казалось, что так и должно быть. К чёрту общественные нормы. Если целовать Финни — неправильно, значит, Робин готов быть самым неправильным человеком в Денвере. — Ты точно всё понял правильно, — прошептал Робин, отстраняясь. Финни лишь засмеялся, уткнувшись лицом ему в футболку. Это было больше полугода назад. Оказалось, Финни действительно любил Робина так же сильно, как Робин любил его. Хотя, может, и нет. Робин клялся, что никто не может любить Финни больше, чем он. Их свидания были тайными — обычно в комнате Робина или редкие поездки в автокинотеатр. Робин хотел бы, чтобы они могли быть более открытыми, но он был бесконечно благодарен за те моменты, которые у них были. Наблюдать за звёздами во дворе, обниматься, когда Финни тайком пробирался к нему домой, переглядываться в коридорах и на уроках, держаться за руки под столом в столовой. Это было рискованно и страшно, но ради возможности быть рядом с Финни Робин был готов на всё. Даже признаться маме. За два дня до Дня благодарения мама уже начала готовить. Все остальные приносили что-то своё, так что ей не нужно было готовить много, но она любила начинать заранее. Тамалес выглядели восхитительно, позоле пахло ароматно — как всегда. Он сидел за обеденным столом, а мама находилась на кухне напротив. Обычно он делал здесь уроки или изредка ужинал. — Привет, mijo (сынок). — Джульетта заглянула в дверной проём, помешивая что-то в миске. — Ты хорошо себя чувствуешь? Я думала, ты уже сделал уроки. Робин поднял взгляд, стараясь не показывать, как внутри всё сжимается. — Я в порядке, ма. И да, сделал. Я просто… хотел поговорить с тобой о кое-чём. — Что-то случилось? Ты опять подрался? — В её голосе было больше тревоги, чем разочарования. Она поставила миску и села рядом с ним. — Нет, нет, мам. Ничего такого. Ничего плохого. По крайней мере, я так думаю. Он глубоко вдохнул. — Ты знаешь, что скоро День благодарения? — Да, mijo (сынок). Просто скажи. Скажи. — Можно я приведу своего парня? — выпалил он. Тишина была ожидаемой. И гораздо страшнее, чем он думал. Джульетта смотрела на него несколько секунд, которые показались вечностью. — Парня? — Да, мама. Финни. Ты знаешь Финни. — Ох. Ох, малыш, конечно. — Джульетта улыбнулась и раскрыла руки. Он никогда в жизни не чувствовал такого облегчения. Он буквально прыгнул к ней, зарывшись лицом в её живот. Она гладила его по волосам, целовала макушку снова и снова. Робин чувствовал себя маленьким ребёнком в объятиях матери, а не подростком, который давно стал выше её. — Спасибо. — Конечно. Я так сильно тебя люблю. Когда наступил День благодарения, Финни сидел за столом рядом с Робином. Поначалу было немного неловко — особенно когда маленькие кузены спрашивали, откуда взялся этот белый мальчик. Но вскоре он уже передавал блюда по кругу, а бабушка Робина пыталась наполнить его тарелку до краёв. — Abuela (бабушка), он столько не съест… — заныл Робин, пытаясь спасти Финни от смущения. Она разразилась тирадой на испанском, заявив, что мальчик выглядит слишком худым, и если он не съест всё, то хотя бы заберёт с собой. Робин знал, что спорить с abuela (бабушкой), да ещё и при всей семье — плохая идея. — Я пытался, mi amor (любимый), — прошептал он Финни на ухо, принимая ещё одно блюдо на его тарелку. Финни лишь хихикнул, щёки покраснели от такого внимания. Позже, когда все либо разошлись, либо спустились вниз играть в карты, Робин и Финни ускользнули в его комнату. Они лежали на полу, перелистывая комиксы из коллекции Робина. — Как бы я не привык к вниманию… мне очень нравится твоя семья. — Финни отложил комикс и повернулся к нему. — У нас дома ничего большого не было с тех пор как… С тех пор как умерла его мама. Он не договорил, но Робин понял. — Я рад, cariño (дорогой). — Робин взял его за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. — Твоя мама всё время мне улыбалась. Как будто она что-то знает. Она знает? — Я рассказал маме. О нас. И, малыш, прежде чем ты начнёшь паниковать, послушай. — Он видел, как Финни уже начинает нервничать. — Она не против. Сказала, что хотела бы, чтобы я рассказал раньше. Кажется, она даже что-то планирует? Тревога Финни растаяла. Он просто смотрел на Робина своими прекрасными карими глазами, словно не веря. Робин уже собирался проверить, дышит ли он, когда губы Финни вдруг накрыли его, руки запутались в его волосах. — Я люблю тебя, — прошептал он, касаясь его губ. — Я так сильно тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Финни. Я благодарен за тебя в этот День благодарения. И во все последующие. — Сентиментальный, — Финни ущипнул его за нос, отдёрнув руку, когда Робин сделал вид, что хочет укусить. — Я тоже благодарен за тебя, Робин.