Теорема недоступности.

Неделя после той случайной встречи в аудитории тянулась для ТуТайма бесконечно долго. Он ловил себя на том, что входит в столовую и первым делом сканирует взглядом дальние столики в поисках знакомой фигуры с фиолетовыми прядями. Он ненавидел себя за это, называл мазохистом, но ничего не мог поделать. Это было сильнее его. Азур, казалось, стал появляться в его поле зрения чаще. Раньше ТуТайм мог неделями не пересекаться с ним, существуя в параллельной вселенной тихони. Теперь же он видел его везде. В понедельник Азур стоял в очереди в буфет прямо перед ним. ТуТайм рассматривал его широкие плечи, обтянутые черной толстовкой, и длинные волосы, рассыпавшиеся по спине. Он задержал дыхание, боясь, что Азур обернется и застанет его за этим неприличным занятием. Но Азур не обернулся. Он взял черный кофе и круассан и ушел, даже не взглянув по сторонам. ТуТайм выдохнул, но где-то в груди кольнуло разочарование. Во вторник они столкнулись в коридоре. Буквально. ТуТайм выходил из библиотеки, нагруженный стопкой книг, и, не глядя по сторонам, врезался во что-то твердое и теплое. Книги с грохотом посыпались на пол. — Черт, прости, я... — начал он, поднимая глаза, и осекся. На него сверху вниз смотрел Азур. Вблизи его глаза казались еще более яркими — голубизна насыщенной, почти небесной лазури, обрамленная темными ресницами. Фиолетовые пряди сегодня были распущены и обрамляли его бледное лицо, делая его похожим на персонажа с готической картины. Азур улыбнулся. Легко, уголками губ. — Привет, книжный червь. Опять ты. От этого «опять ты» у ТуТайма подкосились колени. Он не знал, куда деваться. Ему казалось, что весь коридор смотрит на них. На популярного красавчика Азура и на него — неловкого, с растрепанными волосами и горящими щеками. — Я... я не специально, — пробормотал ТуТайм, падая на колени и лихорадочно собирая книги. — Да погоди ты, — Азур присел рядом на корточки. Их плечи почти соприкасались. ТуТайм чувствовал его запах — тот самый, древесный, с нотками табака и свежей мяты. — Дай помогу. Азур собрал половину книг, мельком взглянув на обложки. — «Готическая архитектура Франции», «Символизм в средневековой миниатюре»... — прочитал он вслух. — Ты серьезно это читаешь для удовольствия? ТуТайм кивнул, боясь поднять глаза. Ему казалось, что если он встретится с Азуром взглядом, то сгорит на месте от стыда и смущения. — Круто, — неожиданно сказал Азур. — Я тоже это люблю. Особенно витражи. То, как свет проходит сквозь цветное стекло... это как будто другой мир. ТуТайм замер. Он не ожидал, что Азур, этот популярный парень из шумной компании, может интересоваться чем-то подобным. Это было... неожиданно. И безумно притягательно. — Ты... ты разбираешься в витражах? — вырвалось у него помимо воли. Азур пожал плечами, протягивая ему последнюю книгу. — Немного. Моя мама реставрирует старые церкви. Я вырос среди всего этого. Он сказал это просто, без пафоса, словно это было самой обычной вещью на свете. И в этот момент ТуТайм впервые за всё время поднял на него глаза. Их взгляды встретились. Голубые глаза смотрели внимательно, изучающе, но без того высокомерного превосходства, которого ТуТайм так боялся. В них было что-то другое. Интерес? Любопытство? — Меня, кстати, Азур, — сказал он, протягивая руку. ТуТайм механически пожал ее. Теплая ладонь сжала его пальцы на секунду дольше, чем требовали приличия. — Я знаю, — вырвалось у ТуТайма, и он тут же прикусил язык. Азур усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Значит, ты меня знаешь. А я вот не знаю, как зовут тебя. — ТуТайм, — выдохнул он, чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Меня зовут ТуТайм. — ТуТайм, — повторил Азур, словно пробуя имя на вкус. — Красивое. Необычное. — Мне пора, — ТуТайм вскочил на ноги, прижимая книги к груди как щит. — Спасибо за помощь. И снова сбежал. Он буквально убегал от Азура каждый раз, когда тот оказывался слишком близко. Потому что близость этого парня лишала его способности мыслить рационально.

***

В среду Азур нашел его в библиотеке. ТуТайм сидел в самом дальнем углу, за огромным столом под старым торшером с зеленым абажуром. Перед ним была раскрыта монография по романскому стилю, но мысли витали далеко. Он смотрел в одну точку и думал о том, как глупо, должно быть, выглядел вчера со стороны. Весь красный, заикающийся, сбегающий как нашкодивший кот. — Здесь занято? ТуТайм подпрыгнул на месте. Перед ним стоял Азур с двумя стаканчиками кофе. В библиотеке была строжайшая запрещена еда и напитки, но Азура это, кажется, совершенно не волновало. Он поставил один стаканчик перед ТуТаймом. — Латте с карамелью. Ты в прошлый раз в буфете такое брал. ТуТайм смотрел на стаканчик как на бомбу замедленного действия. Он не мог поверить. Азур следил за ним? Азур запомнил, что он пьет? Зачем? — Откуда ты... — начал он. — Я внимательный, — просто ответил Азур, садясь напротив. Он отхлебнул из своего стаканчика — черный кофе без сахара, как ТуТайм уже успел заметить. — Не переживай, библиотекарь меня не видит. У меня есть суперспособность становиться невидимым, когда нужно. ТуТайм фыркнул, не сдержав улыбки. Это вырвалось непроизвольно. Азур перехватил эту улыбку, и его глаза потеплели. — Ты улыбаешься. А я уж думал, ты вообще не умеешь. — Умею, — буркнул ТуТайм, пряча взгляд в книгу. — Просто редко. — Надо это исправлять, — серьезно сказал Азур. — Тебе идет. Они сидели в тишине библиотеки почти час. Азур достал какой-то свой конспект и делал вид, что учит. ТуТайм пытался читать, но строчки прыгали перед глазами. Он чувствовал присутствие Азура каждой клеточкой. Слышал его дыхание, шорох страниц, которые тот перелистывал. Иногда их взгляды случайно встречались, и тогда в воздухе повисало что-то неуловимое, почти осязаемое. Когда ТуТайм собрался уходить, Азур поднялся следом. — Ты всегда здесь сидишь? — Обычно да, — признался ТуТайм. — Здесь тихо. Никто не ходит. — Теперь буду ходить я, — заявил Азур с такой уверенностью, что у ТуТайма перехватило дыхание. — Если ты не против, конечно. ТуТайм не знал, что ответить. Он был и напуган, и счастлив одновременно. Это противоречило всем его представлениям о мире. Почему Азур тратит на него время? — Твои друзья... они, наверное, ждут тебя, — нашел он наконец аргумент. — Ты всегда с ними. Азур поморщился. — Мои друзья — шумные идиоты, — беззлобно сказал он. — Иногда с ними весело. Иногда хочется сбежать на край света. Или хотя бы в тихую библиотеку. Он помолчал, а потом добавил тише: — Особенно если в этой библиотеке сидишь ты. ТуТайм почувствовал, как кровь приливает к щекам. Это прозвучало слишком... слишком интимно. Он не знал, как это интерпретировать. — Мне правда пора, — выдохнул он, хватая рюкзак. — ТуТайм, — окликнул его Азур, когда он уже почти дошел до выхода. — Завтра придешь? ТуТайм обернулся. Азур стоял в проходе между стеллажами, освещенный тусклым светом ламп. Длинные волосы с фиолетовыми прядями обрамляли его лицо, делая его похожим на падшего ангела с картины прерафаэлитов. — Приду, — пообещал ТуТайм, прежде чем успел себя остановить.

***

В четверг он пришел. И Азур уже ждал его с двумя стаканчиками кофе — латте для ТуТайма и черным для себя. Они снова сидели в углу, делая вид, что учатся. Но на самом деле говорили. Впервые говорили по-настоящему. Азур расспрашивал его о книгах, о том, почему он выбрал историю искусств, о его любимых художниках. ТуТайм отвечал сначала односложно, стесняясь, но потом, увлекшись, забыл о своей робости. Он рассказывал о Босхе и его фантасмагорических мирах, о Дюрере и его меланхолии, о витражах Шартрского собора и о том, как свет преломляется в них на рассвете. Азур слушал. Не перебивал, не отвлекался на телефон. Просто смотрел на него своими голубыми глазами и слушал. И ТуТайм впервые в жизни почувствовал, что его слышат. По-настоящему. — Ты так красиво говоришь, — выдохнул Азур, когда ТуТайм замолчал, смутившись своей внезапной откровенности. — Когда увлечен. Глаза горят. ТуТайм уткнулся взглядом в стол. — Ты просто надо мной смеешься. — Нет, — твердо сказал Азур. — Я никогда не буду над тобой смеяться. Запомни это. В пятницу ТуТайм поймал себя на том, что ждет этой встречи. Он пришел в библиотеку на час раньше и просидел все это время, нервно поглядывая на часы. А когда Азур вошел — с кофе, как всегда, — его сердце совершило кульбит. Они просидели до самого закрытия. Библиотекарша, пожилая женщина с вечно недовольным лицом, дважды проходила мимо и подозрительно косилась на них, но ничего не сказала. Может, Азур действительно был невидим для нее. В субботу библиотека не работала, и ТуТайм почувствовал странную пустоту. Он сидел в своей комнате в общежитии, смотрел в стену и думал об Азуре. О его голосе, о том, как он наклоняет голову, когда слушает, о его длинных пальцах, перебирающих страницы. «Это опасно, — говорил он себе. — Ты влюбляешься в него. А он просто развлекается. Ему интересно с тобой, потому что ты не такой, как его друзья. Экзотика. Продлится неделю — и надоест». Но вечером пришло сообщение. Незнакомый номер. «Это Азур. Скинь свою почту, я нашел статью о Шартрском соборе, тебе должно быть интересно». ТуТайм смотрел на экран, и пальцы дрожали. Откуда у Азура его номер? Впрочем, это было нетрудно — у них ведь была общая группа в университетском чате. Но сам факт... Он ответил. И они проговорили в мессенджере до двух ночи. Не о соборе — о всякой ерунде. О любимой музыке, о фильмах, о том, страшно ли летать на самолетах и почему кошки всегда падают на лапы. Азур присылал мемы, ТуТайм сначала стеснялся, а потом начал отвечать смешными картинками про историков искусства. Азур написал: «Ты безнадежен. Мне это нравится». ТуТайм заснул с телефоном в руке, так и не придумав, что ответить.

***

В воскресенье они встретились в городе. Это случилось случайно. ТуТайм поехал в центр, в городскую библиотеку, за редким изданием. А когда вышел, на крыльце, прислонившись к колонне, стоял Азур. В длинном черном пальто, с распущенными волосами, с фиолетовыми прядями, развевающимися на ветру. Он курил, глядя в серое небо, и выглядел как ожившая рок-баллада. — Ты следишь за мной? — вырвалось у ТуТайма. Азур обернулся, и на его лице расцвела улыбка. Такая искренняя, теплая, что у ТуТайма перехватило дыхание. — Если я скажу «да», ты испугаешься? — в его голосе звучала насмешка, но глаза смотрели серьезно. — Испугаюсь, — честно признался ТуТайм. — Тогда нет. Я тут живу недалеко. Увидел тебя в окно и вышел. Решил, что это знак. ТуТайм подошел ближе. Ветер трепал его волосы, и он то и дело убирал их с лица. Азур смотрел на это движение с какой-то странной нежностью. — Пойдем кофе выпьем? — предложил Азур, кивая на маленькую кофейню через дорогу. — Там варят лучший латте в городе. Честное слово. Они просидели в кофейне два часа. Азур рассказывал о своей матери-реставраторе, о том, как в детстве лазил по строительным лесам в старых церквях и собирал осколки витражей. О том, как однажды упал и разбил коленку, а осколок синего стекла впился в ладонь. Шрам остался до сих пор. Он протянул руку ладонью вверх. ТуТайм осторожно коснулся пальцем тонкой белой линии на коже. Это прикосновение длилось всего секунду, но они оба замерли. — Тебе больно было? — тихо спросил ТуТайм. — Нет, — ответил Азур, не отводя взгляда от их рук. — Уже нет. ТуТайм отдернул пальцы, словно обжегся. Ему казалось, что он переходит какие-то невидимые границы. Азур смотрит на него, а он... он слишком много себе позволяет. — Мне пора, — выдохнул он, вскакивая. — ТуТайм, — Азур поймал его за запястье. Легко, не сжимая, просто удерживая. — Почему ты всегда убегаешь? — Потому что... — начал ТуТайм и осекся. Потому что не знал, как объяснить. Как объяснить, что каждый раз, когда Азур смотрит на него, ему хочется провалиться сквозь землю от собственной никчемности? Что он чувствует себя самозванцем рядом с таким совершенством? — Потому что ты популярный, а я нет, — выпалил он наконец. — Потому что твои друзья будут смеяться, если увидят нас вместе. Потому что я тебе не ровня. Азур смотрел на него так, словно у того выросла вторая голова. Потом медленно, очень медленно, он убрал руку. — Ты серьезно? — голос его звучал глухо. — Ты думаешь, мне есть дело до того, кто популярный, а кто нет? — Так всегда бывает, — упрямо сказал ТуТайм, кусая губы, чтобы не разреветься. — Красивые и популярные дружат с такими же. А я... я просто серый и скучный. — Ты дурак, — тихо сказал Азур. — Ты самый несерый и нескучный человек из всех, кого я знаю. Ты просто этого не видишь. Он встал, бросил на стол купюру, покрывающую счет, и, не оборачиваясь, вышел из кофейни. ТуТайм остался сидеть, глядя на остывший кофе. В груди разрасталась холодная пустота. Он обидел Азура. Единственного человека, который проявил к нему искренний интерес. И теперь он ушел.

***

В понедельник Азура в библиотеке не было. ТуТайм просидел там четыре часа, глядя на дверь и делая вид, что читает. Во вторник тоже. В среду он почти не спал, ворочаясь и прокручивая в голове их разговор в кофейне. «Ты дурак». Азур был прав. Он идиот. Он все испортил. В четверг он не выдержал. Нашел в университетском чате номер Азура и написал: «Прости. Я был неправ. Ты можешь прийти? Пожалуйста». Ответ пришел через минуту: «Я уже иду». Азур ворвался в библиотеку через десять минут, запыхавшийся, с растрепанными волосами и двумя стаканчиками кофе. Он поставил их на стол и сел напротив, глядя на ТуТайма тяжелым взглядом. — Знаешь, как я злился? — спросил он тихо. — Не на тебя. На себя. Что не смог тебе объяснить. — Чего объяснить? — прошептал ТуТайм. Азур молчал долго, очень долго. Потом взял его руку в свою. Теплые пальцы переплелись с холодными. — Того, что ты для меня не «серый и скучный», — сказал он, глядя прямо в глаза. — Ты для меня... ты единственный, с кем мне не надо притворяться. Понимаешь? Я устал от шумных компаний, от фальшивых улыбок, от того, что все хотят от меня чего-то. А ты просто сидишь здесь, читаешь свои книги про витражи, и мне с тобой спокойно. Ты как... как убежище. ТуТайм смотрел на их переплетенные пальцы и не мог поверить. Это происходит на самом деле? Азур, красивый, популярный, недосягаемый Азур говорит ему такие слова? — Но почему я? — вырвалось у него. — Вокруг тебя сотни людей, которые... — Потому что ты настоящий, — перебил Азур. — Потому что ты не пытаешься мне понравиться. Потому что ты сбегаешь от меня, а это безумно бесит и одновременно заставляет хотеть тебя догнать. Потому что, когда ты говоришь о Босхе, у тебя горят глаза. Потому что ты красиво краснеешь. Потому что ты есть. ТуТайм молчал. В голове был полный хаос. Все его убеждения рушились на глазах. Оказывается, популярный парень может хотеть быть с ним. Оказывается, он кому-то нужен не просто как друг. — Я боюсь, — признался он шепотом. — Чего? — Азур чуть сжал его пальцы. — Что это сон. Что ты исчезнешь. Что твои друзья увидят нас и... я не выдержу их взглядов. — Плевать на них, — жестко сказал Азур. — Если они посмотрят косо — я перестану с ними общаться. Если весь университет будет смеяться — мне плевать. Ты важнее. — Но... — Никаких «но», — Азур подался вперед. — Просто поверь мне. Хотя бы раз. Дай мне шанс доказать, что ты не зря боишься, что все будет хорошо. ТуТайм смотрел в его голубые глаза, обрамленные темными ресницами и фиолетовыми прядями, и чувствовал, как тает лед внутри. Может быть, он действительно заслуживает счастья? Может быть, не все красивые люди — поверхностные? — Хорошо, — выдохнул он. — Я попробую. Улыбка Азура была ярче солнца за окном. Он сжал его руку и прошептал: — Спасибо.

***

В пятницу они снова сидели в библиотеке. Но теперь все было иначе. ТуТайм чувствовал себя пьяным без алкоголя. Каждый взгляд Азура, каждое случайное касание отдавалось теплом в груди. Они не целовались, не говорили о любви. Они просто были рядом. И этого было достаточно. Когда ТуТайм собирался уходить, Азур поймал его за локоть. — Проводить тебя до общаги? — Не надо, — покачал головой ТуТайм. — Поздно уже. Иди домой. — Я хочу с тобой, — упрямо сказал Азур. — Завтра увидимся, — пообещал ТуТайм, и это слово далось ему легко. Он знал, что завтра действительно увидит Азура. Что тот придет с кофе и будет сидеть напротив, и смотреть на него своими невероятными глазами. Он вышел из библиотеки счастливый. Впервые за долгое время. И именно в этот момент все рухнуло. На крыльце главного корпуса стояла компания Азура. Те самые шумные, яркие, громкие ребята. Они курили, смеялись, и когда ТуТайм вышел, все взгляды обратились на него. — О, смотрите, это тот мелкий из библиотеки, — протянула высокая девушка с длинными светлыми волосами. Кажется, ее звали Лера. — Азур, ты что, теперь с ботанами тусуешься? Азур, который вышел следом, нахмурился. — Лера, заткнись. Но Лера не заткнулась. Она окинула ТуТайма презрительным взглядом с ног до головы — серый свитер, потертый рюкзак, растрепанные волосы, красные от смущения щеки. — Миленький, — протянула она с такой интонацией, что стало ясно: ничего миленького она не видит. — Азур, ты серьезно? Из всех людей в этом универе ты выбрал этого? — Я сказал, заткнись, — голос Азура стал ледяным. Кто-то из компании нервно хохотнул. Кто-то отвернулся, делая вид, что не слышит. ТуТайм чувствовал, как земля уходит из-под ног. Вот оно. То, чего он боялся. Его сравнили с Азуром и нашли никчемным. И это было правдой. — Я пойду, — выдохнул он, не глядя на Азура. — ТуТайм, стой. Но он не остановился. Он почти бежал, сжимая лямки рюкзака, чувствуя спиной насмешливые взгляды. Сзади послышались шаги — Азур догонял его. — Стой, кому говорю! Азур схватил его за плечо и развернул к себе. ТуТайм вырвался, но глаз не поднял. — Пусти. Они правы. Я тебе не пара. — Да плевать я хотел на то, что они говорят! — рявкнул Азур. Впервые ТуТайм видел его таким злым. — Ты обещал попробовать! Один день прошел, и ты уже сдаешься? — Они будут смеяться над тобой, — прошептал ТуТайм. — Из-за меня. — Пусть смеются, — отрезал Азур. — Я серьезно. Пусть весь мир смеется. Мне нужен только ты. ТуТайм поднял глаза. В них стояли слезы. — Почему? — спросил он. — Почему я? Азур шагнул ближе. Так близко, что ТуТайм чувствовал его дыхание на своих губах. — Потому что, когда я смотрю на тебя, я понимаю, что такое «дом», — тихо сказал он. — Потому что ты единственный, кто видит меня настоящего, а не картинку. Потому что я люблю тебя. Дурак. И прежде чем ТуТайм успел осознать услышанное, Азур поцеловал его. Прямо там, на пустынной аллее между корпусами, под холодным светом фонарей. Его губы были теплыми и мягкими. Одна рука легла на талию, притягивая ближе, вторая — на щеку, большим пальцем стирая скатившуюся слезу. ТуТайм замер на секунду, а потом ответил. Робко, неумело, но искренне. Впервые в жизни он не убегал. Впервые он позволил себе поверить. Где-то позади раздались удивленные возгласы компании, но ТуТайм их не слышал. Для него существовал только Азур. Его запах, его тепло, его губы. Когда они оторвались друг от друга, Азур улыбался. Счастливо, по-настоящему. — Ну вот, — выдохнул он. — Теперь ты точно мой. Не сбежишь. ТуТайм всхлипнул и уткнулся носом ему в плечо. — Я все равно боюсь, — признался он. — Я рядом, — пообещал Азур, обнимая его крепче. — Всегда рядом. И мы со всем справимся. Вместе. Над ними зажглись звезды, холодный ветер трепал волосы, а где-то вдалеке шумел город. Но в этом маленьком мире, ограниченном объятиями двоих, было тепло и безопасно. ТуТайм впервые за долгое время чувствовал, что он на своем месте.