Призраки Готэмского оперного театра

Джейсон

Джейсон помнит свою смерть. Он помнит её слишком хорошо, в случайные моменты в течение дня. Он помнит её и во сне. Она всегда там, всегда ждёт. Окрашенная зелёным. В наши дни так много всего окрашено зелёным. Всё сливается воедино. Он не знает, что реально, а что нет. Он помнит свою смерть. Он помнит Джокера и свою мать, и он помнит бомбу. Он помнит, как лежал на земле, избитый и окровавленный, и знал, знал, что в любую секунду Бэтмен придёт и спасёт положение, и знал, что его отец придёт и спасёт его. Заберёт его домой, где Альфред будет его перевязывать, а Дик позволит ему выиграть в любые игры, чтобы помочь ему забыть боль. Джейсон помнит свою могилу, помнит панику и отчаяние, которые дали ему силы выбраться, прорубить себе путь сквозь грязь, и ощущение дождя на коже. После этого он ничего не помнит, по сути. Всплывают обрывки воспоминаний. Женщина, перевязывающая его раны. Младенец, сжимающий его палец. Насилие, он помнит много насилия. Он помнит ядовитую зелень ямы. То, как она цеплялась за него, как тянула его вниз, вниз, вниз. Он утонул. Он утонул в этой яме, и иногда ему кажется, что он никогда не переставал тонуть. Он прибыл в Готэм с планом. Враждебным захватом. Настолько, что Брюс не мог его игнорировать. Он собирался устранить замену и заставить Брюса заплатить за провал. За то, что тот подвел его в самый нужный момент, а затем ушел, как ни в чем не бывало. План состоял в том, чтобы поймать Брюса одного. Вся собранная им информация указывала на то, что Брюс снова действует в одиночку. Что его безрассудный крестовый поход обошелся слишком дорого еще одному слишком молодому человеку. Поэтому Брюс должен был остаться один. Но Джейсон прибыл на пристань позже, чем хотел. Он знал, что Брюс находится на корабле, осматривая ящики с оружием. Джейсон привел в действие бомбу, а затем наблюдал, как Брюс и Дик выбрались из гавани. Дик, брат, на которого Джейсон хотел произвести впечатление больше всего на свете. Он так старался соответствовать его наследию. Несмотря на ссору с Брюсом и то, как старик перераспределил между ними мантию Робина, он изо всех сил старался быть рядом с Джейсоном. Чтобы тот чувствовал себя желанным гостем в поместье. Чтобы убедиться, что он получил надлежащую подготовку. Джейсон ненавидел себя за свою слабость. Раньше он не позволял себе думать о Дике или об Альфреде. О хороших моментах своей жизни, прежде чем они были отняты у него. Дик был неожиданным присутствием, и это означало, что Джейсону нужно быть осторожным, потому что, хотя у него были годы тренировок в Лиге Убийц и дополнительная подготовка, которую ему предоставила Талия, он знал, что его брат тоже продолжил его дело. Теперь он покинул Готэм и прославился в Блудхейвене и в Нью-Йорке в рядах Титанов. «Черт возьми, этот золотой мальчик», — проклинает себя Джейсон, убегая по крышам, преследуемый двумя линчевателями. Они всегда так слаженно действуют, даже спустя столько времени. Перед глазами промелькнул зеленый оттенок, но у Джейсона сегодня миссия, и он не может позволить ярости взять верх. Ему нужно забрать ящик с криптонитом и выследить клоуна. Иногда время для Джейсона расплывается. Его мысли не всегда кажутся его собственными. Дни, недели, месяцы. Кто знает наверняка? Он чувствует себя зомби, которым, по сути, и является. Всё, что он знает, это то, что на его руках кровь клоуна, и что Бэтмен уехал из города. Его планы по-прежнему идут гладко. Он отнял у Чёрной Маски значительную часть бизнеса, и его имя уже известно. Его убежище скомпрометировано, и ему нужно новое место, чтобы залечь на дно. Место, куда никто в Готэме не догадался бы пойти. Оперный театр Готэма заброшен уже много лет. Он закрыт после трагического убийства семьи Уэйн у его дверей. Некоторые считают его проклятым. Место, где происходят только трагедии. Джейсону не составляет труда проскользнуть внутрь через одно из заколоченных окон. Его ноги хрустят по разбитому стеклу. В плече ощущается легкая боль. Он не помнит, как она появилась. Прошло много лет с тех пор, как Джейсон в последний раз был в Оперном театре, но, похоже, мало что изменилось. Даже когда он жил на улице, до того, как Брюс приютил его, это было для него безопасным местом. Он неоднократно пользовался им, когда ему нужно было спрятаться от сомнительных обитателей Криминального переулка. Он пробирается через закулисную зону театра и выходит на сцену сквозь остатки занавеса. Ночное видение в его шлеме придает помещению немного жутковатый вид, и если бы он был кем-то другим, ему бы, наверное, стало страшно. Он подходит к краю сцены и садится, свесив ноги с оркестровой ямы. Затем он тянется назад, чтобы снять шлем. «О, привет», — раздался голос сверху. Джейсон в считанные секунды вскочил на ноги, с оружием в руках, и посмотрел вверх, пытаясь найти источник звука. «Кто там?» — спрашивает он. «Я?» — снова раздается голос. Он звучит довольно молодо, и Джейсон находит его источник в одном из ящиков. Подросток наклоняется над перилами одного из ящиков. Джейсон ругается и опускает оружие. Меньше всего он ожидал обнаружить кого-то еще, настолько глупого, чтобы прятаться в этом проклятом месте. «Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь?» Джейсон убирает один из пистолетов обратно в кобуру и достаёт вместо него крюк-кошку. «Я… я собирался спать, когда услышал тебя». «Вы собирались… спать? В этом оперном театре, где точно обитают привидения?» «О, это оперный театр?» — спрашивает подросток, наклоняясь еще дальше через перила, чтобы осмотреть зал. Джейсон сомневается, что сможет что-нибудь разглядеть в темноте. «Неужели ты не можешь упасть и разбиться у меня на глазах?» — спрашивает Джейсон. «Что?» — подросток выпрямляется . — «А у тебя в шлеме есть прибор ночного видения? Круто. Хотя светящиеся глаза немного жутковаты. Ты не пугаешь людей?» «Э-э… ​​В этом-то и суть?» «Ага? Значит, ты из тех мстительных линчевателей? У меня есть такой друг». «Ты что, под наркотой, парень? Я не линчеватель». «Ну, супергероям точно не стоит пытаться пугать людей». «Я тоже, блять, не герой, пацан». «Ну, ты явно не плохой парень, иначе бы застрелил меня». «Я же, блин, Красный Колпак», — с раздражением говорит Джейсон. «Я не знаю, что это значит», — пожимает плечами парень и снова перегибается через перила. Джейсон резко поднимает свой крюк-кошку к ящику и позволяет ему подтянуть себя к перилам. Он хватает подростка за плечо и толкает его дальше назад в ящик. Парень делает несколько шагов назад, но резкое движение, похоже, не выводит его из равновесия. Джейсон опускается в ящик и скрещивает руки. «Я, блядь, криминальный авторитет, идиот», — говорит он подростку. Поднявшись наверх, он осматривает коробку, которую, похоже, мальчик присвоил себе. Ничего особо не потревожено, так что мальчик, вероятно, пробыл здесь недолго. Джейсон достает светящуюся палочку из одного из многочисленных карманов куртки, включает ее и бросает мальчику, который легко ловит ее, несмотря на явное удивление, моргая, чтобы привыкнуть к свету. Прибор ночного видения в шлеме Джейсона автоматически отключается, поэтому он довольно быстро ориентируется на местности, внимательно разглядывая мальчика перед собой. Он предполагает, что ему около 18-19 лет, одежда выглядит в основном чистой, но очевидно, что он получил травму совсем недавно. Рана на виске, которой, вероятно, всего пара дней, но вокруг неё ещё осталась засохшая кровь, а пожелтение на щеке — это явно заживающий синяк. Скорее всего, это беглец. Вероятно, из неблагополучной семьи. На ушах у него красные наушники, они выглядят дорогими, как и часы на запястье. «О, это круто», — говорит подросток, рассматривая светящуюся палочку. «Круто?» — Джейсон скрещивает руки и откидывается назад, прислонившись к перилам. «Да, я имею в виду… Наверное, не преступность. Преступность — это не круто, понимаешь, как и наркотики». Подросток упирает руки в бока и выпрямляется. «Не употребляй наркотики и держись своих школьных друзей», — говорит он нарочито низким голосом. Джейсон совершенно озадачен всей этой ситуацией. За свою жизнь он встречал немало странных людей, но другой подросток, кажется, совершенно невозмутим перед встречей с криминальным авторитетом в заброшенном оперном театре. «Ладно, значит, ты точно под кайфом или что-то в этом роде», — решает Джейсон. «Ты — криминальный авторитет, а я — обычный бездомный подросток». «Я тебя умоляю, ты бездомный уже, наверное, одну ночь? Максимум две?» «Кто это сказал?» «Твоя одежда чистая, и никто еще не украл твои дорогие вещи как из богатой семьи». «Стоп, стоп, подождите секунду, я точно не из богатой семьи». «Ты также не из Готэма, и тебя ещё не убили». «Я могу постоять за себя, спасибо большое». «Это не Нью-Йорк, парень». «Я не из Нью-Йорка», — бессмысленно лжет он, явно говоря с нью-йоркским акцентом. Даже идиот поймет, что парень не местный. «Ты сказал, что это Готэм?» «Подожди, ты что, не знаешь, где находишься? Как ты мог оказаться в криминальной столице мира и не знать, где ты?» «Эм… Случайно?» «Боже мой, ты умрешь в течение недели». Джейсон раздраженно проводит рукой по волосам, но тут же вспоминает, что шлем все еще на нем. Он планировал сделать Оперный театр своей новой базой, пока не найдет более постоянное место жительства, но с этим подростком рядом это невозможно. Он внимательно смотрит на подростка, и его охватывает какое-то знакомое чувство. «Как тебя зовут?» «Знаешь, я не думаю, что должен называть своё имя незнакомцам. Я не ребёнок, так что, очевидно, ты меня не похитишь, но, ну, я думаю, меня всё равно могут похитить. Ты же криминальный авторитет, ты сам так сказал, и я не думаю, что безопасно называть тебе своё имя». Подросток мог бы говорить бесконечно, если бы Джейсон не вмешался. Тогда до него дошло, почему Питер кажется ему знакомым. Цвет его волос и глаз не тот, но, присмотревшись, Джейсон почти видит в внешности и манерах подростка черты Дика, черты его брата. Джейсон откидывается назад, расстегивает шлем, снимает его и держит под мышкой. На нем все еще надета маска-домино, но он надеется, что снятие маски поможет. «О, — хмурится подросток. — Ты мой ровесник». «Я определенно старше тебя», — говорит Джейсон. «Незначительно, если вообще незначительно». «Слушай, просто скажи мне, как тебя зовут. Я родился и вырос в Готэме. Ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь, и я знаю несколько мест, где ты можешь её безопасно получить». «Как приют?» «Есть несколько довольно неплохих. Фонд Марты Уэйн занимается помощью бедным несчастным или что-то в этом роде», — пожимает плечами Джейсон. Приюты не всегда самые лучшие, но Брюс вкладывает в них достаточно денег, чтобы там было, по крайней мере, безопаснее, чем жить на улице. «Мне кажется, по закону мне ещё семнадцать», — говорит подросток. «Я, в общем-то, не стремлюсь попасть в поле зрения органов опеки». «Ещё семнадцать?» — спрашивает Джейсон. Подросток на мгновение смотрит на него оценивающим взглядом. Он кажется спокойным, но если присмотреться, Джейсон понимает, что в этом парне есть что-то большее, словно он видит больше, чем говорит. «Всё сложно. Я имею в виду, что, технически, я какое-то время был мертв, и, как некоторые люди, путешествовали во времени, а теперь я жив, и, знаете, когда ты мертв, ты не стареешь, так что я родился двадцать два года назад, но мне всё ещё только семнадцать. Почти восемнадцать, так что это почти не имеет значения», — объясняет он. «Ты был мертв», — повторяет Джейсон. Его взгляд снова устремляется на волосы мальчика, но в каштановых кудрях нет белых прядей. В его глазах нет зеленого оттенка. "Временно." "Верно…" «Ты не выглядишь таким уж шокированным… Возвращение из мертвых — это вообще обычное явление? Потому что у меня это распространено. У многих людей». После этих слов он слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то. «Это не… обычное дело», — соглашается Джейсон. «Но это не редкость. Бывали случаи, когда герои возвращались к жизни». Подросток делает паузу, снова прислушиваясь. Джейсон смотрит на наушники. «Зелёная стрела и Супермен? Чувак, что это за имена? Зелёная стрела мог бы просто называть себя Робин Гудом или как-нибудь ещё. Ну, серьёзно». Джейсон фыркает. Он уже говорил то же самое Оливеру, когда Брюс привёл его в Сторожевую башню. «Откуда ты об этом знаешь?» «Ох… не… А может, не стоит?» «Об этом мало кто знает». «О, странно… Наверное, я просто где-то это услышал». Подросток пожимает плечами, и Джейсон почти уверен, что от этого разговора у него разболелась голова. С этим парнем явно что-то не так. Его сходство с Диком не может быть случайным, а то, как он непринужденно говорит о возвращении к жизни, просто… ну, это странно. Этот парень странный, и у Джейсона сейчас нет сил со всем этим разобраться. «Слушай, — говорит он, проводя рукой по лицу. — Уже поздно, слишком поздно для того, чтобы бродить по улицам, да и приюты всё равно откроются только утром. Так что сегодня вечером я оставлю тебя здесь со мной, а утром отвезу в приют. Понял?» «Знаешь, я формально здесь был первым, так разве не мне посчастливилось остаться?» "Нет." «Я скажу тебе своё имя, если ты позволишь мне остаться». «Мне не так уж и важно знать твоё имя». «Я тебе ничем не помешаю. Я останусь здесь, в своей ложе, а вы можете наслаждаться всем остальным оперным театром. Ну, думаю, мне еще нужно будет в туалет. Как ты думаешь, здесь еще работают туалеты?» «Пожалуйста, просто перестань говорить», — резко выпалил Джейсон. Подросток прервал себя, сжав губы. Он выглядел немного как обиженный щенок. Немного как Дик, когда Джейсон не хотел участвовать в его планах. Джейсон проклинал все, что происходило у него в голове, и глубоко вздохнул. По крайней мере, сейчас перед глазами не было зеленого оттенка. «Как тебя зовут?» «Питер Паркер», — говорит подросток, явно забыв о своей предыдущей попытке использовать это как козырь в переговорах. Если бы Джейсон не был так хорошо подготовлен, он бы удивился, услышав своё второе имя от этого почти точной копии своего брата. «Тебе семнадцать?» — спрашивает Джейсон. «Вероятно, да», — извиняющимся тоном отвечает Питер. Семнадцать лет — это определенно слишком большой возраст для ребенка Дика, но разве он раньше не упоминал о путешествиях во времени? «Где твои родители?» «Мертвы», — этот ответ вполне ожидаем, но в голосе Питера, произносящего эти слова, почти не слышно боли, так что смерть наступила не недавно. «Кто за тебя отвечает?» Этот вопрос заставляет Петра сжаться в комок, стать меньше, и скорбь отчетливо видна на его лице. «Никто. Больше никто. Не здесь». Значит, это было что-то недавнее. «Хорошо… Тогда, полагаю, тебе придётся терпеть меня, пока мы не придумаем что-нибудь ещё». Джейсон ненавидит себя за эту мягкость, за эту слабость. «Правда?» — Питер немного оживляется, на его лице появляется удивление. Джейсон кивает и отходит от перил, чтобы опуститься на пол. «Мы будем спать по очереди», — Джейсон разглядывает одежду подростка, состоящую лишь из толстовки и спортивных штанов, и то, как Питер, кажется, слегка дрожит от холода. Он снимает свою кожаную куртку и бросает её в лицо подростку. «Ты начни первым». «Разве тебе это не нужно?» — спрашивает Питер, уже надевая куртку. «Обогреватели в моём бронежилете». Джейсон откидывается на стену и скрещивает руки. «А теперь иди спать». «Да, хорошо», — он подходит к углу коробки и ложится на пол, скрестив руки, чтобы использовать их в качестве подушки. Джейсон немного подвигается, чтобы устроиться поудобнее, готовясь к долгой ночи.