Пока все танцуют

анцуют Музыка внизу долбила так, что, казалось, старые балки лофта вибрировали в унисон с басами. Этот ритм пульсировал где-то в груди, смешиваясь с чужими голосами, смехом, звоном бутылок. Сквозь щели в полу на первый этаж пробивались цветные всполохи стробоскопов, окрашивая темноту второго этажа в пульсирующие красные и синие пятна. Стайлз сидел на широком подоконнике в дальнем конце коридора, прижимаясь разгоряченным лбом к холодному стеклу. От вечеринки его отделяли не только метры и стены, но и целая вселенная. Там, внизу, его друзья пили, танцевали, притворялись кем-то другим на одну ночь. А он просто ждал. Сам не зная чего. Точнее, знал. Знал так отчетливо, что это отдавало тупой болью где-то в солнечном сплетении. Он ждал Дерека. Скотт, чертов романтик, практически силком затащил его сюда. — Стайлз, это выпускной год! Последний Хеллоуин в школе! Ты не можешь просидеть его дома, разглядывая потолок! — Скотт тогда тряс его за плечи с таким энтузиазмом, словно от этого зависела судьба мира. — Дерек будет там. Обещаю, будет весело. Дерек будет там. Эти слова Скотт произнес небрежно, между прочим, даже не подозревая, какой отклик они нашли в груди Стайлза. Конечно, он пошел. И вот теперь Дерек был где-то здесь. Стайлз чувствовал это кожей, каждой клеточкой своего тела. Тяжелый, давящий взгляд, от которого волоски на затылке вставали дыбом. Присутствие, которое невозможно было игнорировать, даже если очень захотеть. Стайлз перевел взгляд на свое отражение в темном стекле. На голове все еще красовалась дурацкая шляпа-скелет, которую кто-то нахлобучил на него в самом начале вечера. Поля шляпы были усыпаны блестками, и теперь эти блестки, кажется, были везде: на его плечах, на джинсах, даже на ресницах. Он усмехнулся собственному отражению. Принц вечеринки, блин. Часы на его телефоне, который он то и дело нервно крутил в руках, показывали без пяти час. Вечеринка понемногу шла на спад. Вернее, на спад шла громкость музыки — кто-то догадался сделать потише, потому что соседи, кажется, уже дважды стучали в дверь. Гул голосов, наоборот, стал громче, пьянее, раскованнее. Кто-то громко заржал внизу, Изабель визгливо закричала: «Эрика, ты разлила пунш на мой костюм!». Стайлз глубоко вздохнул и уже собрался встать, чтобы спуститься и предпринять еще одну жалкую попытку «влиться в коллектив», как вдруг воздух вокруг него изменился. Стал плотнее, тяжелее, пропитанным знакомым запахом — древесным дымом, озоном после грозы и чем-то диким, звериным, что невозможно было описать словами. Он даже не услышал шагов. Просто почувствовал присутствие за своей спиной так отчетливо, словно Дерек прижался к нему вплотную. Хотя между ними было не меньше метра. — Скучаешь? Голос Дерека, раздавшийся прямо над ухом, заставил Стайлза вздрогнуть. Низкий, хриплый, с легкой картавинкой, он прозвучал как гром среди ясного неба, перекрывая приглушенный шум вечеринки. Стайлз медленно обернулся. Дерек стоял, прислонившись плечом к косяку двери, ведущей в одну из пустующих комнат. На нем была простая черная футболка, которая обтягивала его плечи и грудь так, что у Стайлза пересохло во рту. Джинсы сидели на бедрах идеально, подчеркивая каждую линию его тела. В тусклом свете, проникающем с лестницы, его глаза блеснули янтарем — всего на секунду, но Стайлз это заметил. — Терплю, — честно ответил Стайлз, с удивлением обнаружив, что его голос звучит на удивление ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Он снял дурацкую шляпу и повертел ее в руках. — Кто-то должен следить, чтобы это сборище не превратилось в полный апокалипсис. Как твой лофт, кстати, выдержит? — Лофт выдержит, — Дерек слегка качнул головой, не отрывая от него взгляда. Этот взгляд прожигал насквозь, проникал под кожу, выстужал кости и тут же сжигал их дотла. — А вот ты, кажется, на грани. — Я всегда на грани, это мое привычное состояние, — усмехнулся Стайлз, но усмешка вышла нервной. — Думал, ты прячешься где-то в тенях, строишь из себя таинственного хозяина замка. Наблюдаешь за своими никчемными гостями с высока. — Наблюдал, — Дерек кивнул и вдруг отлепился от косяка. Он сделал шаг вперед. Потом еще один. Теперь они стояли друг напротив друга, и расстояние между ними сократилось до опасных нескольких дюймов. Дерек был выше, и Стайлзу приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — За тобой. У Стайлза пересохло во рту настолько, что он физически ощущал, как язык прилипает к небу. Он облизнул губы, прекрасно осознавая, что делает, и видя, как зрачки Дерека расширяются, почти полностью вытесняя янтарную радужку. — И что ты увидел? — выдохнул Стайлз, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Парня, который мечтает оказаться где-нибудь в тысяче миль отсюда? В тишине. В покое. Без этой долбаной музыки и этих долбаных людей? — Я увидел парня, — Дерек наклонился ниже, его губы оказались в опасной близости от уха Стайлза, и горячее дыхание обожгло кожу, заставляя мурашки бежать табуном по позвоночнику, — который сжимает свой стакан так, будто это единственное, что удерживает его от того, чтобы подойти ко мне самому. И который уже час смотрит на лестницу, ведущую наверх, каждые пять минут. Стайлз замер. Его дыхание сбилось, предательски участилось. Дерек был прав. Абсолютно, до неприличия прав. Он знал. Все это время знал. — Ты… — начал Стайлз, но договорить не успел. Дерек перехватил его запястье. Его пальцы сомкнулись вокруг тонкой косточки, и этот хват был одновременно стальным и бережным, не позволяющим вырваться, но не причиняющим боли. Кожа Дерека обжигала горячее, чем обычно — волчья температура подскочила от возбуждения. — Идем, — это был не вопрос. Не предложение. Это был приказ, низкий и властный, от которого по позвоночнику Стайлза пробежала сладкая, томительная дрожь предвкушения. Дерек, не оглядываясь и не отпуская его запястья, повел Стайлза по темному коридору второго этажа. Они миновали несколько дверей, за одной из которых кто-то громко храпел — видимо, кто-то из гостей уже не рассчитал силы. Гул вечеринки остался позади, становясь все более приглушенным, превращаясь в просто шум, фон, не имеющий значения. Здесь, наверху, царил свой мир. Тишина, нарушаемая только их дыханием и мягким скрипом половиц под ногами. Они дошли до конца коридора, где находилась комната Дерека. Но вместо того чтобы сразу войти, Дерек вдруг развернулся, и в одно мгновение Стайлз оказался прижат спиной к холодной стене рядом с дверью. От неожиданности он выдохнул, и в следующую секунду сильные руки Дерека подхватили его под бедра. Рывок — и Стайлз уже сидел на его талии, ноги автоматически обхватили торс Дерека, пальцы вцепились в его широкие плечи. — Дерек, твою мать! — выдохнул Стайлз, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в пятки и обратно взлетает к горлу. — Предупреждать же надо! Вместо ответа Дерек впился в его губы поцелуем. Это не было нежным или романтичным. Это было голодное, жадное, собственническое нападение. Дерек целовал его так, словно пытался выпить до дна, словно они не виделись годы, а не несколько часов. Его язык властно скользнул в рот Стайлза, встречаясь с его языком в жарком танце. Стайлз застонал прямо в поцелуй — низко, гортанно, чувствуя, как тает, растворяется в этом напоре. Он запустил пальцы в жесткие волосы Дерека, сжимая их, притягивая его еще ближе, хотя ближе уже было некуда. Дерек двинулся вперед, не разрывая поцелуя. Стайлз чувствовал спиной, как они проходят в дверной проем, как сменяется температура воздуха — в комнате было прохладнее, чем в коридоре, пахло деревом, пылью и самим Дереком. Несколько широких шагов — и вот уже мягкое, упругое под спиной. Кровать. Дерек опустил Стайлза на прохладные простыни, нависая сверху. Он оперся на локти по обе стороны от головы Стайлза, заключая его в клетку своего тела. В полумраке комнаты, куда едва проникал свет из коридора, его глаза горели чистым, ярким янтарем, почти светясь в темноте. Дыхание Дерека было сбивчивым, горячим, на лбу выступила легкая испарина. Он смотрел на Стайлза так, словно видел его впервые — и одновременно так, словно знал всю жизнь. — Знаешь, — прошептал Дерек, проводя носом по скуле Стайлза, вдыхая его запах долго и глубоко, словно пытаясь надышаться впрок, — ты даже не представляешь, как долго я на это смотрел. Как долго я себе это запрещал. — О, поверь, — выдохнул Стайлз, чувствуя, как сильное бедро Дерека давит ему между ног, заставляя бедра непроизвольно дернуться навстречу. От этого трения по телу пробежала электрическая дуга. — Я догадываюсь. Я тоже не слепой. Но знаешь что? — Что? — выдохнул Дерек, почти касаясь губами его губ. — Хватит разговоров, — Стайлз дернулся вперед, сам впиваясь в рот Дерека поцелуем. Дальше была лихорадка. Руки Дерека везде — стаскивают с него дурацкую рубашку в клетку, пуговицы жалобно звенят, разлетаясь по полу, но никому до этого нет дела. Губы Дерека везде — на ключицах, где кожа особенно тонкая и чувствительная, на груди, где он задерживается, дразня языком сосок, заставляя Стайлза выгибаться и глушить стон подушкой. Зубы Дерека везде — он покусывает мочку уха, проводит острыми клыками по шее, по дорожке волос на животе, спускаясь все ниже. Стайлз помогал ему избавиться от футболки, с нетерпением стягивая ее через голову, и жадно провел ладонями по горячей, влажной коже, по твердым, как камень, мышцам груди и плеч. Дерек зашипел от этого прикосновения, прогибаясь под его руками, как огромный дикий зверь, который наконец-то позволяет себя приручить. — Боже, Дерек... — простонал Стайлз, когда Дерек, наконец, добрался до пряжки его ремня. Пальцы Дерека, такие ловкие и сильные обычно, сейчас слегка дрожали от нетерпения, возясь с неподатливой пряжкой. Это зрелище — огромный, опасный оборотень, дрожащий от желания над ним — заводило Стайлза до помутнения в глазах. Он закусил губу, чтобы сдержать очередной стон, но он все равно вырвался наружу — глухой, сдавленный. — Помоги мне, — хрипло выдохнул Дерек, поднимая на него глаза. В них плескалось такое откровенное, первобытное желание, что у Стайлза перехватило дыхание. — Дай сюда, — Стайлз сам расстегнул ремень, потом пуговицу на джинсах, и помог Дереку стянуть их вместе с боксерами. Холодный воздух комнаты коснулся разгоряченной кожи, заставляя его вздрогнуть, но в следующую секунду Дерек накрыл его своим телом, согревая, прижимаясь всем телом, давая почувствовать всю силу своего желания. — Ты такой... — выдохнул Дерек ему в губы, проводя рукой по его боку, по бедру, сжимая ягодицу. — Такой красивый. Всегда был. — А ты всегда был засранцем, который слишком долго собирался с мыслями, — выдохнул Стайлз в ответ, но в голосе не было злости, только хриплая, предвкушающая ласка. Прелюдия длилась, кажется, вечность и одновременно мгновение. Дерек исследовал его тело так, словно собирался выучить наизусть каждый миллиметр. Его пальцы, умелые и настойчивые, дразнили, ласкали, подготавливали. Стайлз плавился от этих прикосновений, от того, как Дерек смотрел на него, от тихих, сдавленных звуков, которые они оба пытались сдерживать. Особенно Стайлз. Он кусал губы до боли, зажимал рот ладонью, когда особенно чувствительное прикосновение выбивало из него громкий, рваный стон. Он мычал в свою руку, в подушку, в плечо Дерека — куда придется, лишь бы приглушить эти неприличные, полные наслаждения звуки, которые, казалось, рвались из самой глубины его существа. — Тише, тише, — шептал Дерек ему в ухо, когда очередная ласка заставляла Стайлза выгнуться дугой и зажать рот обеими руками. — Я знаю, малыш. Я знаю. Но там, внизу, люди. Пусть танцуют. — Я стараюсь, блин! — выдохнул Стайлз сквозь зубы, чувствуя, как пальцы Дерека проникают в него, двигаясь медленно, сводя с ума. — Но ты... ох... ты делаешь это невозможным! Дерек усмехнулся — довольно, довольно — и поцеловал его в висок, продолжая свои мучительно сладкие манипуляции. — М-м-м... Дерек... — мычал Стайлз, вцепившись одной рукой в его плечо, другой — в простыни. — Пожалуйста... еще... — Еще? — голос Дерека был хриплым, дразнящим. — Ты уверен, что выдержишь? — Дерек! — это прозвучало одновременно как мольба и как рычание. Стайлз толкнулся бедрами ему навстречу, давая понять, что промедление смерти подобно. Где-то далеко внизу все еще играла музыка, доносились приглушенные голоса — напоминание о том, что они не одни в этом доме. Это добавляло остроты, запретности, заставляло сердца биться еще быстрее. Стайлз зажимал рот рукой, когда пальцы Дерека находили особенно чувствительное место, и мычал, мычал, уткнувшись носом в его шею, чувствуя солоноватый вкус его пота. — Я готов, — выдохнул он наконец, когда ожидание стало невыносимым. — Пожалуйста, Дерек. Давай. Я хочу тебя. Дерек замер, глядя ему в глаза. В его взгляде была не только страсть, но и что-то еще. Нежность. Беспокойство. Забота. — Ты уверен? — прошептал он. — Уверен, как никогда в жизни, — твердо сказал Стайлз, обводя пальцем линию его скулы. — Иди сюда. Трахни меня. Только, бога ради, не заставляй меня кричать на весь твой чертов лофт. Пусть они там танцуют и ничего не слышат. Дерек хрипло выдохнул что-то, похожее на смешок, и потянулся к тумбочке. Стайлз завороженно смотрел, как он открывает ящик, как его мышцы перекатываются под кожей при каждом движении. Внутри все дрожало от предвкушения. И в тот самый момент, когда Дерек, тяжело дыша, готов был сделать следующий шаг, внутри Стайлза вдруг что-то щелкнуло. Азарт. Желание удивить. Желание взять контроль в свои руки хотя бы на мгновение. Он уперся ладонями в грудь Дерека. И со всей силы, на которую только был способен, толкнул его. Дерек, застигнутый врасплох, не ожидал такого маневра. Он охнул и опрокинулся на спину, раскинув руки в стороны, удивленно глядя на Стайлза снизу вверх. Его глаза расширились, в них мелькнуло замешательство, которое почти мгновенно сменилось жарким, обжигающим удивлением, когда Стайлз ловко, одним плавным движением, оседлал его бедра. — Сюрприз, — выдохнул Стайлз, нависая над ним. Его волосы растрепались, глаза блестели в темноте, на губах играла хищная, торжествующая улыбка. — Думал, все будет по-твоему, Биг Бэд Вулф? — Стайлз... — выдохнул Дерек, и в этом единственном слове смешалось все: удивление, восхищение, обжигающее желание. Его руки автоматически легли на бедра Стайлза, сжимая их, но он не пытался вернуть контроль. Он ждал. Позволял. — Тихо, — Стайлз приложил палец к его губам. — Лежи смирно. Моя очередь. Они там танцуют, а я тут хочу покататься. Дерек хрипло выдохнул и откинул голову на подушку, полностью расслабляясь, отдаваясь во власть Стайлза. Его грудь вздымалась, мышцы перекатывались под кожей, но он был послушен, как ручной зверь. И Стайлз взял свое. Медленно, дразняще, сводя с ума и себя, и Дерека. Он сам задавал ритм, сам контролировал глубину и скорость. Он смотрел, как меняется лицо Дерека, как затуманиваются его глаза, как приоткрываются губы в беззвучном стоне, как руки сжимаются на его бедрах до синяков, но не причиняя боли, только удерживая, направляя. Это было властно. Остро. Захватывающе. Чувствовать под собой этого огромного, сильного мужчину, видеть, как он теряет контроль от его движений — это пьянило похлеще любого алкоголя. — Стайлз... — выдохнул Дерек, и это прозвучало как молитва. Стайлз наклонился, впиваясь в его губы поцелуем, одновременно ускоряя темп. Но внутри уже нарастала знакомая волна, и он понимал, что долго не продержится. Чувствительность зашкаливала, каждое движение отдавалось вспышками в позвоночнике. Он разорвал поцелуй, часто дыша, и застонал — громко, отчаянно, тут же зажимая себе рот ладонью. — М-м-м!.. — мычание вырывалось сквозь пальцы, глаза закатились от накатывающего удовольствия. Он попытался двигаться быстрее, но мышцы уже не слушались, ноги дрожали. — Дерек... я... м-м-м... не могу... быстрее... но я не... не выдержу... если сам... Он мычал, мычал в свою ладонь, пытаясь ускориться, но тело отказывалось подчиняться, перенасыщенное ощущениями. Это было мучительно и сладко одновременно. Дерек понял все без слов. Его глаза вспыхнули янтарем, и в следующее мгновение сильные руки перехватили Стайлза под бедра — стальной хваткой, но бережно. В один плавный, мощный рывок Дерек приподнял его, меняя угол, и начал двигаться сам. Быстро. Глубоко. Именно так, как Стайлз хотел, но не мог сделать. — А-а-а! — Стайлз вскрикнул — громко, отрывисто, не в силах сдержаться — и тут же прижал ладонь ко рту, мыча в нее что-то нечленораздельное. Свободной рукой он вцепился в плечо Дерека, ногти, наверное, оставляли следы на коже, но сейчас было все равно. Он цеплялся за него, как за единственную опору в этом шторме. — Я держу тебя, — выдохнул Дерек ему в губы, не прекращая движений. — Я держу. Кричи в меня. Давай. Пусть танцуют. Им не услышать. Стайлз послушно уткнулся лицом в его шею, впиваясь зубами в собственную ладонь, и мычал, мычал, мычал — глухо, отчаянно, в такт каждому толчку. Тело выгибалось, подчиняясь чужому ритму, и это было невероятно — отдать контроль, позволить вести себя, чувствовать, как Дерек берет то, что ему нужно, но при этом так бережно, так правильно. — Дерек!.. — выдохнул Стайлз, отнимая ладонь от рта ровно на секунду, и тут же прикусил губу, чувствуя, как нарастает внутри тугая, сладкая волна. — Я сейчас... я... — Знаю, — голос Дерека был хриплым, срывающимся. — Я с тобой. Давай, малыш. Вместе. И это «вместе» стало последней каплей. Стайлз кончил с громким, сдавленным стоном, который Дерек заглушил поцелуем, впиваясь в его губы, и в тот же миг почувствовал, как Дерек дернулся под ним, как глубоко внутри него стало горячо — Дерек кончил следом, прижимая его к себе так сильно, словно боялся, что Стайлз исчезнет. Несколько долгих мгновений они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сердце Стайлза колотилось где-то в ушах, заглушая приглушенную музыку снизу. Он чувствовал, как бешено бьется сердце Дерека под его щекой — сильное, частое, живое. Потом силы оставили его окончательно. Стайлз обмяк, буквально стек по груди Дерека вниз, утыкаясь носом в его ключицу, покрытую легкой испариной. Тело стало ватным, тяжелым и одновременно невесомым. Глаза слипались сами собой. — М-м-м... — только и смог протянуть он, чувствуя, как по телу разливается приятная, расслабляющая истома. — Ничего себе... А они там внизу... танцуют... Рука Дерека тут же легла ему на затылок, пальцы нежно, лениво перебирали влажные от пота волосы. Другая рука гладила спину, широкими, успокаивающими кругами. — Ты как? — голос Дерека был хриплым, глубоким, мягким, как бархат. В нем не осталось ни капли той первобытной страсти, что была минуту назад. Только тепло и нежность. — Лучше всех, — пробормотал Стайлз куда-то ему в ключицу, чувствуя солоноватый привкус его кожи. — Просто выключился. Дай минуту. — Сколько угодно, — прошептал Дерек, целуя его в макушку. Они лежали так еще несколько минут. Тишина была наполнена только их дыханием и далеким, едва слышным ритмом музыки. Стайлз уже почти провалился в сладкую дремоту, когда вдруг осознал одну важную деталь. Тело Дерека под ним не расслабилось до конца. Оно все еще было напряжено, горячо. И то, что Стайлз чувствовал бедром, красноречиво говорило о том, что волк внутри Дерека еще не удовлетворен. Волчья энергия, ускоренный метаболизм — все это требовало большего. — Эй, — тихо позвал Стайлз, приподнимаясь на локте и заглядывая в лицо Дерека. В полумраке глаза оборотня все еще горели слабым янтарем. — Ты чего? — Ничего, — Дерек попытался улыбнуться, но вышло натянуто. — Все хорошо. Отдыхай. — Врешь, — Стайлз усмехнулся, проведя пальцем по его скуле. — Я же чувствую. Ты еще не все. Дерек закрыл глаза на секунду, глубоко вздохнул. — Это пройдет. Я справлюсь. Ты устал. — Дерек Хейл, — Стайлз приподнялся, садясь на нем сверху и глядя ему прямо в глаза. — Только попробуй сейчас сделать вид, что ты — благородный рыцарь, который готов страдать молча. Я, между прочим, не сахарный. И я хочу тебя. Всего. Дерек открыл глаза. В их глубине плескалось такое обжигающее тепло, такая благодарность, что у Стайлза снова защипало в глазах. — Ты уверен? — прошептал Дерек, приподнимаясь на локтях и приближая свое лицо к лицу Стайлза. — Увереннее не бывает, — выдохнул Стайлз. — Но на этот раз... медленнее, ладно? Я хочу почувствовать каждое мгновение. Вместо ответа Дерек поцеловал его. Нежно, осторожно, почти благоговейно, словно целовал что-то бесконечно дорогое и хрупкое. А затем одним плавным, текучим движением, от которого у Стайлза перехватило дыхание, он перекатился, меняя их положения. Теперь Стайлз снова лежал на спине, утопая в мягких подушках, а Дерек нависал над ним. Но это было совсем не то, что в первый раз. Не требовательное, не жадное. Дерек смотрел на него сверху вниз с такой нежностью, что сердце Стайлза пропустило удар. Он опирался на локти, бережно обрамляя лицо Стайлза, и его волосы упали вперед, создавая интимный полумрак. — Ты невероятный, — прошептал Дерек, глядя ему в глаза. — Ты знаешь это? — Ну, я стараюсь, — выдохнул Стайлз, чувствуя, как щеки заливает румянцем. — Но если ты продолжишь вот так смотреть, я, кажется, растаю. — Растай, — улыбнулся Дерек — редкость, которую Стайлз видел всего пару раз в жизни, и от этой улыбки у него подпрыгнуло сердце. — Я поймаю. И он поцеловал его снова. Медленно, тягуче, смакуя каждое прикосновение губ. Этот поцелуй длился вечность, и Стайлз растворился в нем без остатка. Второй раз был совершенно другим. Медленным, как тягучий мед. Дерек двигался плавно, глубоко, и каждый толчок отдавался во всем теле Стайлза волной чистого, прозрачного блаженства. Он целовал его везде, до чего мог дотянуться: в закрытые глаза, в кончик носа, в уголок губ, в ямочку на подбородке. Он шептал что-то бессвязное, нежное, успокаивающее прямо в губы Стайлзу, пока тот, уже обессиленный после первого раза, просто плыл по течению, отдаваясь этим новым, ласковым ощущениям. Стайлз больше не пытался сдерживаться — сил не было. Он позволял себе тихо постанывать, выдыхать эти звуки прямо в губы Дереку, и тот принимал их, словно драгоценный дар, целовал каждый стон, проглатывал его, делая своим. — Ты такой красивый... — шептал Дерек, целуя его скулу. — Такой теплый... Мой... — Твой, — выдыхал Стайлз в ответ, обвивая руками его шею и притягивая ближе. — Только твой... В комнате было слышно только их прерывистое дыхание, тихие вздохи, шелест простыней и далекий, приглушенный ритм музыки снизу, который сейчас казался частью совершенно другого мира, далекого и неважного. Когда Дерек, наконец, замер, уткнувшись лицом в подушку рядом с головой Стайлза, они оба лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Тишина была наполнена покоем, уютом, чем-то невыразимо правильным. Дерек первым нарушил молчание. Он перекатился на бок, притянул Стайлза к себе, укрывая их обоих краем одеяла, и поцеловал его в плечо. — Скучал, говоришь? — прошептал он, и в голосе слышалась улыбка. — Терпел, — сонно поправил его Стайлз, устраиваясь поудобнее в кольце его рук, утыкаясь носом в теплое плечо. — Но теперь, кажется, готов передумать. Насчет скуки, я имею в виду. Дерек тихо хмыкнул, и этот звук отозвался теплом где-то в груди Стайлза. Рука Дерека продолжила гладить его по спине, медленно, успокаивающе. Музыка внизу играла все тише, становясь просто колыбельной. Где-то далеко за окном, кажется, начал накрапывать дождь — первые капли застучали по стеклу. А здесь, в этой комнате, в этом лофте, в этом моменте, было тепло, безопасно и правильно. — Дерек? — тихо позвал Стайлз, уже проваливаясь в сон. — М-м? — Спасибо, что наблюдал. Дерек сжал его чуть крепче и поцеловал в макушку. — Всегда пожалуйста. Спи.