Первое свидание

      Стив стоял у зеркала и завязывал галстук. Мало что получалось: то слишком туго, то криво, то хвостик длиннее, чем нужно. Наверное, всё из-за того, что у Стива отчаянно тряслись руки.       После всех приключений, которые выпали на его долю, врагов, которых он победил, потерь, которые пережил, он трясся, как листок на ветру, перед своим первым свиданием с Пегги. И никак не мог поверить, что это не сон. Сейчас действительно сорок девятый, и он, Стив, ведёт Пегги в ресторан, как обещал когда-то, направляя свой самолёт в океан.       Было от чего мандражировать.       Непослушные пальцы дрожали, пульс стучал в висках ровно, но слишком уж быстро, так что голова слегка кружилась.       Он идёт на свидание с Пегги!       Стив повторил себе это не меньше тысячи раз.       Начищенные туфли, брюки со стрелками, идеально выглаженная светлая рубашка, пиджак по фигуре и, конечно же, галстук, сдавшийся с двадцатой попытки. Стив успел собраться как раз вовремя: только пригладил волосы, как на лестнице показалась Пегги.       Без сомнений, она была самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел. Белое подпоясанное платье с рукавами и пышной юбкой в пол делало её не то спустившимся с небес ангелом, не то древнегреческой богиней. Заколотые с одной стороны волнистые волосы так и манили к ним прикоснуться.       — Ты восхитительна, — прошептал Стив. Он никогда не умел делать комплименты, но слова сорвались с губ легко, самые правдивые и точные.       Пегги на миг опустила глаза и смущённо улыбнулась.       — Спасибо. Ты тоже чудесно выглядишь.       Стив подал ей руку, помогая преодолеть последние ступеньки. Если бы это считалось приличным, он бы сегодня не отпускал её пальцы.       Стив очень хотел, чтобы этот вечер прошёл идеально: заранее забронировал столик, вызвал такси, чтобы не пришлось добираться на автобусе, заказал доставку цветов. Он несколько дней терзал себя, составляя почти поминутный план, и волновался как никогда. Хотелось, чтобы всё было, как в кино: красиво и романтично. Пегги этого заслуживала.       Она украдкой улыбалась ему всю дорогу, а он в ответ смотрел на неё с нежностью, и со стороны они, наверное, выглядели школьниками. Или добропорядочной парой из сороковых. Стив не знал, у него в голове слегка звенело и путалось, просто время от времени касался её покоившейся на сиденье руки и не верил своему счастью.       Тучи набежали, когда они остановились напротив парадных дверей. Небо заволокло, ощутимо похолодало. Какой-то проходящий мимо парень невзначай толкнул Стива, когда он помогал Пегги выбраться из такси. Только благодаря рефлексам суперсолдата удалось избежать курьёза, превратив всё в немного неловкий момент. Пегги улыбнулась, словно ничего не произошло, и глянула на хмурое небо:       — Стоило взять зонтик.       Стив кривовато улыбнулся в ответ, коря себя за то, что не поинтересовался прогнозом погоды. Он так хотел всё предусмотреть! Но, разумеется, что-то забыл.       Швейцар приветливо распахнул двери, а когда Стив под руку с Пегги ступил в зал, их встретил официант с букетом цветов.       — О! — воскликнула Пегги, принимая охапку белых хризантем, и удостоила Стива признательным взглядом. — Благодарю.       Сердце Стива пропустило удар: он ведь заказывал букет белых пионов. Целый час изводил флористку, чтобы создать верное послание на языке цветов. А что значили белые хризантемы, он не знал. Теперь Стиву пришлось делать вид, что всё идёт как надо.       Зал, куда их проводили, выглядел... помпезно. Как в сказке про Золушку. Огромные люстры под потолком, мраморный пол, стены, обшитые панелью, дорогая даже на вид мебель, ослепительно белые скатерти. Стив не думал, что желание подарить Пегги сказку заставит его почувствовать себя столь... неуютно. Подобная роскошь была скорее тем, что сделал бы для девушки Старк — Тони или Говард, — а не простой парень из Бруклина.       Стив поухаживал за Пегги, придвинув ей стул, сел сам, и за столом на мгновение повисло неловкое молчание.       — Я никогда здесь не была, — заговорила Пегги, с любопытством оглядываясь.       — Мне сказали, это хороший ресторан. — К неудовольствию Стива, прозвучало словно оправдание.       Ему столько нужно было рассказать и о стольком спросить, — и столько уже было рассказано и спрошено, — но слова как назло путались, как и мысли. Поэтому Стив внимательно — может быть, излишне внимательно — изучал меню, посматривая на Пегги поверх него.       — Здесь... мило, — после паузы откликнулась она и сделала заказ. Стив повторил.       В зале царил полумрак, создавая довольно интимную атмосферу, глухой гул голосов разбавлял приятную инструментальную музыку, но Стив с каждой минутой чувствовал себя всё неувереннее и изо всех сил старался не ёрзать так, будто кто-то подложил ему на стул кнопку. Стоило ли взять Пегги за руку? Или, может, поинтересоваться, какое вино она любит?       Пегги теребила салфетку, украдкой поглядывая по сторонам.       — Если хочешь, можем уйти, — предложил он, не успев подумав, но от души.       — Нет, всё прекрасно, — улыбнулась Пегги и замялась, прикусив губу. — Мне не доводилось бывать в таких местах ради удовольствия, а не только по работе.       У Стива немного отлегло от сердца. Он сам не заметил, как сжался пружинкой, словно готовый не то бежать, не то драться. Все битвы стоило оставить  позади.       Официант принёс им по бокалу вина и закуски. Пегги хитро посмотрела на Стива, делая глоток, и негромко сказала:       — Я помню, ты не пьянеешь.       — Не от вина, — без задней мысли выпалил Стив.       Пегги на секунду замешкалась и потянулась к сыру, скрадывая момент.       — Что ж, — выдохнула она, и щёки её, казалось, слегка порозовели. Или так падал свет? — Тогда мне стоит соблюдать меру.       Уголки губ у Стива против воли поползли вверх, и он покачал вино в бокале, на миг задумавшись над ответом.       Этот миг стоил дорого. Сидевший за соседним столиком почтенный джентельмен внезапно вскочил, взмахнул руками и закричал:       — Немыслимо! Надувательство!       Проходивший мимо официант отшатнулся, поднос накренился, шампанское из бокала вылилось прямо на рукав Пегги и расползлось некрасивым пятном.       Стив тоже вскочил, бросаясь к Пегги, джентельмен оттолкнул официанта и поспешил к выходу. Звякнуло стекло.       Всё произошло молниеносно. Стив не успел подумать, как схватил со стола салфетки и принялся оттирать пятно. Впрочем, безуспешно. Невнятные причитания официанта он вовсе не стал слушать.       — Всё в порядке, это ерунда, — отмахнулась Пегги, натянуто улыбаясь и отряхивая насквозь мокрый рукав платья.       — Ужин за счёт заведения, — беспомощно пробормотал официант, собирая осколки.       Стив не хотел думать, сколько бедолаге это будет стоить.       — Я расплачусь? — не то сообщил, не то спросил он.       Пегги кивнула, и он полез за бумажником. Которого не оказалось на месте. Стив зашарил по карманам костюма, но бумажника нигде не было.       Наверное, Стиву не было так стыдно... никогда. Даже при знакомстве с Коулсоном. Даже из-за неуклюжего поцелуя с Наташей. Краска залила всё его лицо, пока он без особой надежды проверял карманы. Неужели забыл дома? Украли? В памяти всплыл эпизод около такси, и Стиву стало ещё гаже.       — Не беспокойтесь, оплаты не нужно, — сказал подоспевший администратор. — Можем мы предложить вам другой столик и...       — Нет, спасибо, — едва ли не в один голос перебили его Стив и Пегги и переглянулись.       Пегги была очевидно расстроена: губы её сжались в горькую линию. Но это расстройство наверняка не шло ни в какое сравнение с тем огорчением, которое испытывал Стив из-за того, что вечер был безнадёжно испорчен. То, что должно было стать идеальным первым свиданием, превратилось в катастрофу.       Они с Пегги кое-как распрощались с администратором и вышли на улицу. Стив с облегчением вдохнул свежий воздух. Дождь, видимо, недавно закончился, и на тротуаре то тут, то там виднелись лужи. Стив предложил Пегги руку, помогая преодолеть препятствие, и они неспешно двинулись вперёд.       — Прости, — заговорил он, не зная, как выразить своё сожаление словами. — Я хотел, чтобы этот день запомнился...       — Осторожнее с желаниями, — улыбнулась Пегги, и Стив понял, что она по крайней мере не сердится.       — Я действительно хотел...       Стоило им завернули за угол, как промчавшийся мимо полицейский автомобиль обдал их водой из огромной лужи.       Капли грязи, ещё недавно бывшей просто пылью на асфальте, стекали по брюкам Стива и подолу некогда белого платья, которое теперь годилось только на тряпки. Пегги, больше напоминавшая призрак невесты из фильма ужасов, неожиданно рассмеялась. Вцепилась в Стива и повисла у него на плече, заливаясь звонким хохотом. Стив и сам невольно улыбнулся, приобнимая её за талию.       — Стив, — начала Пегги, глядя на него сияющими смехом глазами, — спасибо. Спасибо, что старался сделать этот вечер незабываемым.       Стив криво усмехнулся. Ну что он мог сказать? Как разочарован и зол на себя, что всё пошло наперекосяк? Что хотел быть кем-то особенным, самым лучшим для любимой девушки?       Стив каждое утро, открывая глаза, первым делом спрашивал себя, не почудилось ли. Каждый день его новой жизни словно превратился в Рождество: исполнились самые сокровенные желания, сбылись самые заветные мечты. Стив просто хотел, чтобы Пегги была так же счастлива с ним.       — Он таким и будет, — заверила Пегги, с теплом вглядываясь в его глаза. — Потому что ты здесь и я здесь. Я здесь, потому что ты здесь, а за столиком в роскошном платье или поплавав в грязной луже — неважно.       Стив легонько сжимал талию самой удивительной женщины во вселенной и не мог вымолвить ни слова: дыхание спёрло. Найдёт ли он когда-нибудь слова, способные описать всё, что он чувствует?       Из окна дома на другой стороне улицы послышалась лёгкая мелодия — фортепьяно и саксофон? — и мужской голос, простой и понятный, затянул чарующий мотив о том, что вечность трогает сердца людей. Пегги приобняла Стива за плечи, качнулась из стороны в сторону, и он уткнулся в её лоб своим, закрыв глаза.       Должно быть, они представляли собой весьма странное зрелище: выгвазданная в грязи пара, медленно танцующая на тротуаре.       Вдали громыхал гром, ветер швырял морось в лица прохожим, которые огибали застывшие в объятьях силуэты.       Но это было неважно.