Передоз невниманием

Третий урок подряд — математика. Для 10 «Б» это звучало как смертный приговор, который почему-то приводили в исполнение в пыльном кабинете №304. Воздух здесь был настолько густым от мела и безнадёги, что его можно было резать ножом. Эдуард Янович, который по какому-то злому умыслу судьбы вел у них еще и алгебру с геометрией, стоял у доски, пытаясь изобразить график производной. Его пиджак был слегка перекошен, а в глазах читалось отчетливое желание выйти в окно, лишь бы не слышать того, что происходило на задних партах. А на задних партах происходил филиал ада. Миша Тимофеев и Даниэль Ломбарди оккупировали «камчатку». Миша лежал грудью на парте, лениво обводя ручкой контуры вырезанного на дереве слова из трех букв, а Даня сидел, закинув ногу на ногу, и в полголоса комментировал каждое движение учителя. Рядом, на соседнем ряду, Нугзар и Булат развернулись к ним так, будто они сидели в баре, а не на уроке, за который их завтра снова будут песочить на ковре у директора. — ...и таким образом, производная функции в точке — это тангенс угла наклона касательной, — Эдуард Янович обернулся к классу, в надежде увидеть хоть одну искру понимания. Вместо искры он встретил пустой взгляд Влады Ламиной, которая методично красила ногти черным маркером, и дружный ржач с задних рядов. — Слышь, Даня, — Миша толкнул друга локтем в бок, не обращая внимания на Эдика. — Видел, как сегодня утром эта... как её... Наташа из «Ашки» в столовке тарелку чуть не выронила? Шла такая, типа «я королева бензоколонки», папочку к груди прижала, а тут порог. Ебать, у неё лицо было, как будто она святой грааль чуть не расколола. — Да эта Лазарева вообще ебанутая, — Даниэль хмыкнул, поправляя челку. — Она реально думает, что если у неё средний балл пять-ноль, то ей нимб над башкой не жмет. Ты видел, как она на Деда смотрит? «Константин Иванович, а можно я еще один реферат напишу?». Сука, подлиза такая, что аж тошно. У неё, по ходу, вместо крови — сироп из учебников. — Хуже неё только Саша Лдово, — встрял Нугзар, поворачиваясь еще сильнее. — Эта дылда реально скоро потолок головой прошибет. Сегодня в коридоре шла мимо нашего кабинета, зыркнула на нас так, будто мы куча говна на её пути. Я ей кричу: «Эй, жирафа, облака не мешают?», а она даже ухом не повела. Робот ебаный. — Да они там все в 10 «А» как в секте, — Булат заржал, едва не свалившись со стула. — Дед им там походу мозги промывает на своих классных часах. «Вы — элита, вы — будущее!». Ага, будущее в очереди за бесплатным супом. Видели Тоську? Локи эту недоделанную? Сидит вечно с таким лицом, будто у неё под носом насрано. «Антонина, пройдите к доске». И она такая плывет, сука, как ледокол «Арктика». Никаких эмоций, одни нули и единицы в башке. — ТИМОФЕЕВ! ЛОМБАРДИ! — голос Эдуарда Яновича сорвался на крик. — Я вам не мешаю?! Может, выйдете к доске и расскажете нам про геометрический смысл производной, раз вам так весело? Миша медленно поднял голову от парты. В его глазах светилась такая неприкрытая наглость, что Эдику захотелось перекреститься. — Яныч, ну какой геометрический смысл, вы о чём? — Миша лениво потянулся. — У нас тут свой смысл, жизненный. Мы обсуждаем, почему в этой школе одним можно всё, а другим — только пиздюлей от вас получать. Вот почему Дед своих «ашек» в жопу целует, а вы нас только хуесосите? — Потому что «ашки» не пытаются взорвать школу каждые две недели! — Эдуард швырнул мел в лоток. — Потому что Наташа Лазарева знает, как пишется слово «дифференциал», а ты, Миша, вчера в туалете на стене написал «геометрия — это хуйня» с тремя ошибками! — Зато искренне! — выкрикнул Булат, и класс взорвался хохотом. Эдуард Янович закрыл лицо руками. Он чувствовал, как у него начинает дергаться левый глаз. Ему было тридцать, он хотел учить детей прекрасному миру математики, а вместо этого он каждый день работал укротителем в цирке с самыми неадекватными хищниками Новосибирска. — Садитесь и закройте свои рты, — выдохнул он. — Просто... просто посидите тихо еще двадцать минут. Пожалуйста. Я дам вам задание, делайте вид, что работаете. — Окей, Яныч, без базара, — Даниэль вальяжно развалился на стуле, снова наклоняясь к Мише. — Слышь, Мих, а ты прикинь, если этот 10 «А» реально вместе с Дедом по ночам ритуалы проводит? Ну, типа, приносят в жертву здравый смысл ради золотых медалей. Миша тихо прыснул, прикрывая рот ладонью. — Да сто пудов. Тоня-Локи — верховная жрица, Наташа — запевала, а Саша Лдово просто стоит и создает тень, потому что она огромная, сука, как башня Саурона. Они же реально все такие правильные, аж зубы сводит. Пиздец, как можно быть такими скучными? — Они не скучные, они просто зашуганные, — Даниэль перешел на шепот, его глаза заблестели. — Они боятся шаг вправо, шаг влево сделать. Дед же им в уши ссыт, что они — «лучший класс, который когда-либо видел свет». Представь, какое там давление. Чуть косяк — и всё, расстрел через повешение на школьных занавесках. А нам терять нечего. Мы для всех и так уже на дне. — Это точно, — Миша посмотрел на Даниэля, и на секунду в его взгляде проскользнуло что-то, кроме обычной издевки. Какое-то странное понимание, которое связывало их двоих крепче, чем любая дружба. — Мы передознулись этим невниманием со стороны нормальных людей, зато от учителей получаем по полной. Ебать, ирония. — Эй, голубчики, вы там чё, романтику развели? — Нугзар подмигнул им, заметив их долгий взгляд. — Давайте без этого, а то сейчас Бишка начнет ревновать и сожрет учебник математики от расстройства чувств. — Пошел нахуй, Нугзар, — без злобы ответил Миша, хотя сердце почему-то пропустило удар. — Мы просто обсуждаем, как будем хуесосить 10 «А» на ближайшей дискотеке. Надо же этим паинькам как-то жизнь подпортить. — О-о-о, — Булат потер руки. — У меня есть план. Давайте скажем Лдово, что её зовут в сборную по баскетболу среди мужчин, она ж такая здоровая, может, поверит? — Тупо, Булат, — Даниэль покачал формой головы. — Надо тоньше. Надо ударить по их идеальности. Например, выяснить, чё там у Лазаревой в дневнике, кроме пятерок. Или почему Тоня никогда не улыбается — может, у неё там зубы из чистого золота, которые она прячет от налоговой? — Да пиздец вы затейники, — Влада, сидевшая впереди, обернулась и усмехнулась. — Вы лучше подумайте, как нам физику пережить. Свисток сказал, что если мы еще раз придем в кроссовках на теорию, он нас заставит по канату голыми лазить. — Свисток — старый хрен, — Миша лениво потянулся за рюкзаком, доставая оттуда телефон. — Он только орать горазд. А как до дела доходит — сразу «Эдуард Янович, ваш класс опять сорвал урок». Тряпка, блядь. В это время в кабинете через стенку, где обитал 10 «А», царила гробовая тишина. Там Константин Иванович, старик восьмидесяти лет, чьи седые брови жили своей жизнью, неспешно рассказывал о величии исторической памяти. Его ученики сидели, выпрямив спины. Наташа Лазарева внимательно конспектировала, Саша Лдово смотрела в окно, но при этом умудрялась кивать в такт словам учителя, а Антонина просто застыла, как мраморная статуя. — Вы — мои лучшие дети, — дребезжащим голосом произнес Дед, прижимая руку к сердцу. — Я тридцать лет в этой школе, и никогда не видел более прилежного класса. Не то что эти... оборванцы из «Б». Мне жаль Эдуарда, честное слово. Ему досталось стадо, а мне — сокровищница. Если бы он знал, что в этот момент в «сокровищнице» Саша Лдово на полях тетради рисовала, как 10 «Б» улетает в космос на горящем диване, а Наташа Лазарева до боли сжимала ручку, мечтая просто один раз — всего один раз! — закричать матом так же громко, как это делал Миша Тимофеев через стенку, он бы, наверное, этого не пережил. А за стенкой 10 «Б» продолжал жить своей неправильной, шумной и матерной жизнью. — ...короче, — Даниэль окончательно забил на урок и подвинулся ближе к Мише, так что их плечи соприкоснулись. — В субботу идем в «Галерею». Надо прикупить чё-нибудь, а то в этой школьной форме я чувствую себя как ебучий официант в дешевой забегаловке. — Погнали, — согласился Миша. — Только если ты опять не начнешь ныть, что тебе кроссовки жмут. — Идите вы оба в жопу, — Даня улыбнулся, и эта улыбка была предназначена только для одного человека в этом классе. Звонок с урока прозвенел как стартовый пистолет. Эдуард Янович даже не стал говорить «урок окончен» — он просто первый выбежал из кабинета, пока его не накрыло очередной волной «гениальных» идей его любимого 10 «Б». — По коням, пацаны! — заорал Булат, вылетая в коридор. — Идем ловить этих святош из «Ашки» у раздевалки! Щас будет шоу! Миша и Даниэль не спеша поднялись, закинули рюкзаки на одно плечо и вышли из кабинета последними. Впереди был еще целый день в школе №69, и они собирались выжать из этого понедельника всё, что можно, не обращая внимания на то, что весь мир считает их ошибкой системы. Ведь когда тебя не замечают по-хорошему, приходится делать так, чтобы тебя заметили по-плохому. И в этом 10 «Б» был абсолютным чемпионом.