Удивительная шестёрка одного омеги

      Когда-то их совместно проведённые дни приносили удовольствие.       Когда-то они искренне улыбались друг другу и верили в лучшее будущее.       Когда-то они надеялись на то, что всё будет хорошо, и по-настоящему старались любить.       Но возникает вопрос: правда ли всё это или снова чья-то придуманная история?..       На первый взгляд казалось, они стараются возобновить статус «лучших», но в глубине их сердец поселились глубокая печаль и тоска, связанные с тем, что каждый из них не может полностью получить желаемого.       ХИли же кто-то из них уже успел получить желаемое?       Хосок наверняка не знает, что будет дальше, но в скором будущем некоторые тайны откроются. Это произойдёт потому, что удивительная шестёрка альф вместе с ним и их сыном через две недели, в субботу, действительно решила собраться в центральном парке Сеула.       Сейчас радостные мужчины и счастливый ребёнок хорошо проводят время. Растрёпанный Чимин, вспотевший Сокджин и энергичный Тэхён играют с Минхо в песочнице, строя огромные замки для двух игрушечных принцев. Юнги и Намджун стоят рядом, давая наставления и советы, а Хосок с Чонгуком сидят неподалёку на лавочке, не решаясь начать разговор. Оба напряжены, скованны, но они понимают: им действительно нужно поговорить наедине, ведь за это время произошло слишком много разных событий, которые кардинально поменяли их жизни. — Это тебе, — всё же произносит Чонгук, ставя рядом с Хосоком полуторалитровую бутылку домашнего молока. — Попей, как появится возможность. Оно очень вкусное и полезное, а также укрепляет и восстанавливает организм после любого стресса. — Я понял. Спасибо за заботу, — посмотрев на белую жидкость с опасением, ответил Хосок. — Я тогда со своим водителем им поделюсь. Ему тоже необходимо восстановиться после того, как ты его избил, — добавил он и взял холодную бутылку в руки. — Нет. Не нужно, — отрицательно покачал головой альфа. — Если тебе понравится, я ему в следующий раз принес и лично отдам… наверное...       В то время как Чонгук сказал последнее слово, Хосок всё же решился попробовать молоко. Он открыл пластмассовую крышку, приставил горлышко бутылки к губам и немного отпил, быстро проглотив жидкость.       Младшему, в принципе, вкус понравился. Омежье тело постепенно начало расслабляться, а чувствительность к запахам, наоборот, возросла, и через минуты две, после очередного глотка, появилась какая-то странная тяжесть в каждой клеточке организма. Не выдержав нагрузки, Хосок нагнулся, и его стошнило прямо на зелёную траву. Он устало поднял глаза, внимательно посмотрел на старшего. В его голову пришла мысль, что Чонгук захотел просто от него избавиться. А именно — отравить обычным молоком. Но правда оказалась намного жёстче, чем можно было предположить.       Этот момент стал точкой невозврата. В воздухе, пропитанном ароматом цветущей вишни и детским смехом, внезапно разлился едкий запах желудочного сока и страха. Хосок согнулся пополам, хватаясь за край лавочки, его лицо мгновенно стало землистого цвета.       Чонгук вскочил, его глаза расширились от ужаса. Он хотел подхватить омегу, но тот резко отшатнулся, выставляя руку вперед, словно защищаясь от удара. — Ты… ты опять?.. — прохрипел Хосок, вытирая губы дрожащей рукой. — Снова решил… избавиться от меня? Так проще, да, Чонгук? Чтобы не маячил перед глазами… чтобы не напоминал о твоём позоре?       Крик омеги привлёк внимание остальных. Юнги, который только что помогал Минхо лепить башню, первым сорвался с места. Через секунду вся шестерка окружила лавочку. Вид рвоты и бледного, едва дышащего омеги подействовал на них как детонатор. — Что ты ему дал?! — Юнги схватил Чонгука за воротник худи, прижимая к дереву. — Отвечай, подонок! Что было в этой бутылке?! — Это молоко от матери! — закричал в ответ Чонгук, и в его голосе слышались слёзы. — Клянусь! Я сам его пил утром! Я хотел как лучше! — «Как лучше» уже было! — Чимин подбежал к Хосоку, пытаясь нащупать его пульс. — Намджун, звони врачу! Тэхён, уведи Минхо, он не должен этого видеть!       Но было поздно. Маленький Минхо стоял в пяти шагах, выронив пластмассовую лопатку. Его личико дрожало. Он видел, как папе плохо, и видел, как «добрые дяди» снова превращаются в разъярённых зверей.       Неожиданная правда. Хосок попытался встать, но мир перед глазами поплыл. Тяжесть внизу живота была странной — не режущей, как при отравлении, а тянущей, пульсирующей, пугающе знакомой. — Остановитесь… — выдохнул он, чувствуя, как сознание ускользает. — Прекратите…       Сокджин, который всегда был самым внимательным к деталям, внезапно замер. Он поднял злополучную бутылку, принюхался. Запах был чистым. Затем он перевёл взгляд на Хосока, на то, как тот инстинктивно прикрывает живот, и на то, как изменился запах самого омеги — в нем появилась едва уловимая сладковато-молочная нотка, характерная только для одного состояния. — Тише! Все замолчите! — рявкнул Сокджин, перекрывая общий крик. Он подошёл к Хосоку и мягко, но настойчиво коснулся его запястья. — Хосок-а… когда у тебя была последняя течка? — его голос стал непривычно серьёзным.       Хосок замер. В памяти всплыли обрывки той кошмарной ночи в квартире Чонгука… то безумие феромонов, те несколько минут, когда контроль был потерян ещё до того, как они нашли блокнот, а потом — ещё один момент, который он бы не хотел рассказывать альфам при ребёнке. — Я не помню. Она у меня в последнее время очень нестабильная. Я вообще не знаю, что происходит с моим телом в последнее время… — прошептал Хосок, холодея. — А по поводу беременности… нет, это невозможно. Только не снова. Я же потом ни с кем из вас даже не переспалх?       Альфы застыли. Ярость Юнги мгновенно испарилась, сменившись оцепенением. Намджун опустил телефон. — Чонгук, — Сокджин повернулся к Чонгуку, который всё ещё стоял, прижатый к дереву. — Твоя мать… она ведь травница в третьем поколении. Она знала, что Хосок — омега. Она знала, кто он для тебя, и знала, что ты к нему чувствуешь. — Она мне просто сказала: это молоко поможет «восстановить силы семьи», — пробормотал Чонгук. Осознание начало медленно просачиваться в его голову. — Она сказала… оно покажет правду.       Правда была горькой и прекрасной одновременно. Организм Хосока, истощённый стрессом и прошлыми годами, просто не принял жирное домашнее молоко на фоне начавшейся гормональной перестройки. Это не был яд. Это был сигнал.Хосок посмотрел на Минхо, затем на шестерых мужчин. Его «удивительная шестёрка» снова связала его по рукам и ногам, но на этот раз не цепями, а новой жизнью, которая зародилась в ту самую ночь, когда они почти потеряли человечность.       Тишина в парке стала звенящей. Хосок сидел на лавке, бледный и растерянный, а альфы застыли вокруг него, не зная, за что хвататься: то ли вызывать скорую, то ли продолжать допрос Чонгука.       Из-за густых кустов сирени, словно из ниоткуда, вышла невысокая женщина с идеально прямой спиной и пронзительным взглядом. На ней было простое, но элегантное платье, а в руках — небольшая корзинка. Это была госпожа Чон. Она подошла к группе так спокойно, будто совершала ежедневную прогулку, и её появление мгновенно остудило пыл мужчин. — Громко кричите, мальчики, — спокойно произнесла она, останавливаясь перед скамьёй. — Птиц распугали.       Чонгук замер, его губы дрогнули: — Мама? Что ты здесь делаешь? Женщина проигнорировала вопрос сына. Она подошла к Хосоку, который всё ещё пытался справиться с дурнотой, и мягко положила сухую ладонь ему на лоб. Омега невольно вздрогнул, но не отстранился — от женщины веяло странным материнским спокойствием. — Домашнее молоко — вещь капризная, — заметила она, глядя Хосоку прямо в глаза. — Оно не принимает ложь. И если твой организм его отверг, значит, внутри тебя началась великая битва. Но не бойся, дитя. Это не яд. Это жизнь. — О чём вы говорите? — подал голос Юнги, выходя вперёд. — Вы знали?       Госпожа Чон обернулась к нему, и её взгляд стал острым, как бритва. — Я знала то, что вы, ослеплённые своей гордостью, не видели пять лет. Я видела, как мой сын мечется в кошмарах. Я знала о Минхо с того самого дня, как увидела Хосока в том ресторане месяц назад — я ведь тоже там была, в тени. А про новую жизнь… — она едва заметно улыбнулась. — Сердце матери троих детей чувствует продолжение рода раньше, чем это покажет любой тест. Я дала сыну это молоко, зная, что оно спровоцирует реакцию. Вам всем нужна была встряска, чтобы вы перестали играть в «искупление» и начали просто быть рядом. Слова женщины ударили по альфам сильнее, чем любой физический удар. В воздухе повисло осознание: Хосок снова беременен. Спустя пять лет ада, в ту самую ночь, когда они почти перешли грань, судьба решила дать им ещё один шанс — или ещё одно испытание.       Первым «сломался» Намджун. Он медленно опустился на скамью рядом с Хосоком, закрыв лицо руками. — Мы… мы снова это сделали, — прошептал он. — Мы только начали возвращать доверие Минхо, а теперь…       Тэхён, который всё это время держал Минхо за руку, вдруг притянул мальчика к себе и поднял глаза на Хосока. В них читалась решимость, граничащая с безумием. — Теперь всё будет по-другому, — отрезал он. — Никаких съёмных комнат. Никаких ночных смен. Хосок, ты не сделаешь ни шагу без охраны. — Охраны? — омега поднял голову, его голос всё ещё дрожал, а взгляд блуждал от одного мужчины к другому. — Вы снова хотите запереть меня в четырёх стенах, чтобы я ни с кем не мог общаться? — вопросительно изогнул бровь он, чувствуя, как внутри закипает праведное возмущение. — Нет, — Чимин сел рядом на бордюр, перехватывая его холодные руки. — Мы не хотим тебя запереть. Мы хотим сделать что-то другое. Теперь же мы не просто «бывшие». Мы — твоя каменная стена, которая будет тебя круглосуточно защищать. Юнги-хён подберёт лучший медицинский центр. Сокджин-хён составит рацион питания, от которого у тебя не будет тошноты. А я… я или Тэхён будем спать у твоих дверей, если понадобится. В это же время Юнги подошёл к госпоже Чон и низко поклонился ей в знак уважения: — Спасибо, госпожа, — сухо сказал он, чуть сжав руки в кулаки от внутреннего напряжения. — Вы оказались правы. Нам нужна была встряска, чтобы полностью осознать, насколько нам дорог Хосок и наш… наш сын.       Женщина дружелюбно улыбнулась. Поняв, что он не «отравитель», а снова отец, Чонгук подошёл к Хосоку. Его немного трясло, но это не мешало мужчине связно говорить. — Хоупи, если ты захочешь… я… я куплю этот парк. Я куплю весь этот район, чтобы ты вместе с Минхо мог гулять в тишине. Клянусь, этот ребёнок, который ещё не родился, никогда не узнает, что такое «холодно» или «страшно». А Минхо… Наш Минхо станет самым лучшим старшим братом в лучшем доме нашего мира.       Хосок смотрел на них так, будто у него снова появилась возможность стать счастливым человеком. Эти шесть влиятельных, сильных мужчин, которые сейчас напоминали суетливых подростков, готовых перевернуть мир, говорили слишком убедительно. Он чувствовал теперь уже приятную тяжесть в животе, и страх медленно отступал. Теперь омега был уверен: на этот раз он не останется один. Рядом с ним была мудрая женщина, которая знала всё наперёд, и шесть альф, чей инстинкт защиты теперь был выкручен на максимум. Минхо отодвинул лопатку ножкой, отпустил руку Тэхёна, поспешно подошёл к папе и осторожно прижался к коленехх. — Папочка, а почему дяди так странно смотрят на твой животик? — спросил он, начиная уже ощупывать его пока что плоский в животик. – У тебя там колики? – невинно уточнил, чувствуя пульсации под пальчиками.       Хосок осторожно погладил сына по головке и внимательно посмотрел на госпожу Чон, а та лишь ободряюще подмигнула. — Потому что там, внутри, — ответил за всех Сокджин, мягко улыбаясь. — Растёт ещё одно маленькое чудо, которое мы все будем очень сильно любить. Любить так же сильно, как и тебя, — добавил он и снова по привычке положил руку на плечо Намджуна. Тот кивнул, соглашаясь с произнесёнными словами, и слегка улыбнулся в ответ — на его щеках проступили привлекательные ямочки. — Тогда я тоже буду любить это чудо! — наивно крикнул мальчишка и ещё ближе прижался к папе. – Также сильно как вы меня!