Каждый раз лучше

Шейн смотрел в глазок и считал секунды. Пять. Десять. Пятнадцать. На лестничной клетке было тихо. Двадцать три. Тихий стук. Шейн открыл дверь мгновенно, втащил внутрь тёмную фигуру и захлопнул замок, даже не взглянув на лестницу. — Ты меня когда-нибудь подставишь, если еще раз захочешь вот так спонтанно встретиться в номере отеля, на этаже снятом Монреалем. — Не подставлю, — Илья шагнул к нему, сокращая расстояние. — Слишком дорожу своей задницей. — С чего ты взял, что речь о твоей заднице? — Потому что если нас спалят, моя задница первой пострадает от прессы, — усмехнулся Илья. — А она мне нравится. Я к ней привык. Шейн фыркнул, но не сдвинулся с места. — Пол года не виделись, — сказал Илья, глядя на него в упор. — Скучал? — С чего бы? — Ну да. Мы же просто трахаемся. — Именно. — Тогда почему открыл дверь за три секунды? Шейн промолчал. Илья усмехнулся и шагнул ещё ближе — вплотную, почти касаясь. — Я скучал, — сказал он просто. — По этому твоему лицу. По тому, как ты злишься. По тому, как стонешь. — Приятно знать, что я для тебя просто набор функций. — Ты для меня отличный набор функций, — Илья провёл пальцем по его скуле. Шейн перехватил его запястье. — Хватит трепаться. Раздевайся. — Командуешь? — Сегодня – да. Илья послушно стянул мокрую куртку, бросил на пол. Следом полетела футболка. Шейн смотрел, как обнажается его тело, и чувствовал знакомое напряжение внизу живота. — Нравится? — спросил Илья, заметив его взгляд. — Ты себя со стороны видел? — Видел. Поэтому и спрашиваю. Шейн шагнул к нему и рванул на себя, впиваясь в губы поцелуем. Злым, голодным, без нежности. Илья ответил тем же — прикусил нижнюю губу, потянул, заставляя шипеть. Они целовались, вжимаясь друг в друга, пока Шейн не отстранился и не потянул Илью за собой в спальню. В спальне горел только ночник. За окном моросил дождь. Илья огляделся и хмыкнул. — Чисто у тебя. Прибрался перед встречей? — Заткнись. — Нервничал? Ждал? — Сказал же — заткнись. Илья усмехнулся и толкнул его на кровать. Шейн упал на спину, глядя снизу вверх на нависающего русского. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил Илья, расстёгивая его джинсы. — Что? — Ты всегда злой. Всегда. Даже когда хочешь меня — злой. — Потому что бесишь. — Знаю. — Илья стянул с него джинсы вместе с боксерами. — Это взаимно. Он наклонился и провёл языком по внутренней стороне бедра. Шейн дёрнулся. — Не тормози. — А что? — Илья поднял голову. — Мешаю? Хочешь быстрее? — Хочу, чтобы ты делал, зачем пришёл. — Я пришёл за этим, — Илья снова припал губами к бедру, медленно, дразняще. — За тобой. За твоим телом. За тем, как ты стонешь. — Тогда делай. — Ты сегодня через чур разговорчивый. –Илья поцеловал его бедро, прикусил, оставлял следы. Шейн сжал простыни и громко охнув, тут же замолкая. — Тише, — прошептал Илья. — А то твой дружок Пайк услышит стоны и прибежит. — Ты специально. — Конечно специально. Люблю, когда ты сдерживаешься. Член Шейна болезненно требовал разрядки. И когда Розанов наконец взял его в рот, и Шейн выгнулся, закусывая костяшки, чтобы не застонать в голос. Илья работал медленно, глубоко, и от этого хотелось ещё сильнее ощутить его влажный язык на мокрой головке. — Блять, Розанов, — тихо выдохнул Шейн. — Ммм? — Хватит. — Чего? — Играться. Давай уже. Илья поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Не нравится? — Нравится. Слишком. Хочу больше. — Чего больше? — Тебя. Внутри. Илья смотрел на него долгим, тёмным взглядом. Потом усмехнулся. Он видел Холландера таким впервые и ему это чертовски нравилось. Он потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Шейн следил за каждым его движением, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Повернись, — скомандовал Илья. Шейн перевернулся, вставая на четвереньки. Илье сразу предстал вид на разработанные мышцы ануса. Готовился. – Ты сам себя растянул? – пытаясь не выдать звуки напряжения и сексуального возбуждения, спросил Илья. — Блять, Розанов, просто трахни меня. Илье повторять два раза было не нужно. Быстро разорвав упаковку с презервативом, он раскатал его по своему вставшему члену и пристроился сзади, провёл рукой по спине Шейна, сжал ягодицу. — Красиво, — сказал он, играясь с возбуждением Холландера. — Даже слишком. — Заканчивай с экскурсией. Он вошёл медленно, давая привыкнуть, и Шейн громко и тяжело выдохнул, утыкаясь лбом в подушку. Илья замер на секунду, давая ему время привыкнуть. — Все хорошо? Он спрашивал это всегда. Всегда только у Шейна. Он не считал его хрупким или немощным, но что-то в Холландере было такое, из-за чего хотелось о нем заботиться. — Да... – прошептал Шейн, кивая. — Не останавливайся. — Черт, Холландер, какой ты сегодня горячий... – руки Ильи блуждали по накаченному рельефному телу канадца, а мозг совершенно не хотел выдавать английские слова, поэтому после этой фразы он ускорился, выбивая из Шейна тихие стоны, заглушающиеся подушкой. Илья задал свой привычный темп, входя глубоко, ритмично, заставляя Шейна забывать, как дышать. Тот вцепился в подушку и старался не думать о том, как это всё неправильно, о том, что трахаться с русским соперником это абсолютно не то, чем он будет гордиться завтра... — Скажи, — выдохнул Илья ему в ухо, наклоняясь. — Скажи, что хочешь этого. — Хочу. — Чего именно? — Тебя. В себе. Глубже. Кончи в меня, Розанов. — Блять, Холландер. Комната наполнилась звуками — влажными, ритмичными, тяжёлыми. Илья входил глубоко, отрывисто, шлепая ладонью по идеальной светлой ягодице перед ним. Красная кожа ануса плотно и так правильно обхватывала его член вокруг, заставляя смотреть его. Складывалось ощущение будто его вгоняли в гипноз. За окном шумел дождь, где-то далеко выла сирена, а здесь было только это. — Да, еще... – подмахивая бедрами и насаживаясь самостоятельно, стонал Шейн. Илья кончил первым, уткнувшись лицом в его плечо, кусая кожу, чтобы не закричать. Шейн последовал за ним через минуту, сжимаясь вокруг него и царапая подушку. Они замерли, тяжело дыша. Илья не выходил, оставаясь внутри, прижимаясь грудью к спине. — Живой? — спросил он наконец. — А ты? — Вроде. Илья вышел, откинулся на спину рядом. Шейн перевернулся, глядя в потолок. Долгое молчание. Только дыхание и дождь. — Хорошо, — сказал Илья. — Лучше, чем в прошлый раз. — Ты каждый раз так говоришь. — Потому что каждый раз лучше. Шейн повернул голову и посмотрел на него. Илья лежал, глядя в потолок, с абсолютно спокойным лицом. Он поднялся с кровати, потянувшись за джинсами. — Мне пора. Шейн кивнул, не глядя на него. Илья одевался молча. Шейн лежал на кровати, глядя, как он застёгивает ремень, натягивает свитер, поправляет мокрую куртку. — Увидимся на льду послезавтра, — сказал Илья у двери. — Увидимся. Илья усмехнулся и вышел. Дверь щёлкнула замком. Шейн остался лежать в темноте, слушая, как за окном шумит дождь. Никаких чувств. Просто секс. Просто соперники, которые снимают напряжение. Он провёл рукой по лицу и закрыл глаза. Через четыре часа тренировка. Через два дня игра.