Холодной зимой закопай мое тело за рекой.

      Утро начиналось не с кофе, а с криков соседей за стеной, плача детей или драки на улице. Это обычные вещи, которые делали тихое утро, возможно, более оживленным и совсем немного раздражающим. Трель будильника, свист чайника, непрекращающиеся детские оры за стеной. Немного затхлый воздух, проникавший в квартиру через открытый балкон, на котором уже который день сохли платья, рубашки и брюки. Всё-таки стоит сказать пожилой соседке сверху, чтобы она перестала поливать свои сорняки в горшках, потому что то ли из-за личной неприязни, то ли из-за старческих трясущихся рук вода из лейки лилась мимо горшков, прямо на сохнущую одежду.       Канашими сидела на кровати, пересчитывая деньги, раскладывая их в небольшие кучки: одна на еду, другая на оплату коммунальных услуг, ещё одна на платья и новые вещи, а эта на…       Резкий стук в дверь заставил девушку отвлечься от её любимого занятия и лениво направиться открывать дверь. Было только девять утра, поэтому либо полиция наконец настигла её, либо те, кого она обворовала, всё-таки смогли найти место её жительства. Канашими устало зевнула, смотря в глазок. Оказалось, есть вещи хуже полиции и коллекторов, которые требуют вернуть долг.       На пороге её квартиры стояла зареванная Айко. Канашими всегда удивлялась тому, что её подруга даже после двух часов непрекращающихся слёз может выглядеть мило, словно она появилась из какого-то фильма, где все герои выглядят идеально, когда плачут, болеют и даже блюют после пьянок.       — Что на этот раз? — Распахнув дверь и не церемонясь с приветствиями, спросила девушка.       Айко трагично развела руками, пытаясь что-то ответить, но её губы предательски дрогнули, и она опять разревелась, попутно между рыданиями пытаясь пояснить причину своего раннего прихода в гости.       — Он изменил мне! — наконец выдохнула девушка, тяжело выдохнув.       — В третий раз? — Канашими сделала шаг в сторону, позволяя подруге войти и закрывая за ней входную дверь.       — В пятый! — В отчаянии произнесла айко, вытирая слезы с покрасневших щёк.       В любой другой ситуации Канашими налила бы ей вина, услужливо протянув сигарету, включила дурацкую комедию и бросила фразу по типу: «Все мужики одинаковые. Очередной козел». Но это была Айко — королева драмы, сплетен и интриг. Парень изменил в пятый раз? Пф! Она изменила ему десять раз, если не больше, по крайней мере Канашими знала на все сто процентов, что парень в очередной раз заберет пьяную Айко из клуба, они будут долго плакать, извиняться друг перед другом, а потом потрахаются в ближайшем отеле.       — Мы идем в клуб! — Крикнула подруга, выводя девушку из раздумий.       — Что? Я не смогу сегодня, у меня скоро большое выступление, надо встретиться кое с кем, чтобы… — Канашими сделала многозначительную паузу.       — Опять?! Твой организм не выдержит такого количества каннабиса! — Айко скрестила руки на груди, уверенно тряхнув своими темно-красными крашенными волосами.       — Причуда всё равно всё выведет, — Канашими пожала плечами, наливая чай, — мне, между прочим, тоже надо чем-то питаться.       Айко недовольно хмыкнула, ходя туда-сюда по маленькой кухоньке. Ей не нравилось то, с помощью чего её подруга зарабатывала на жизнь. Пение в небольшом баре, конечно, круто, она звезда, скоро пойдет раздавать автографы, если, конечно, полиция не арестует её за курение конопли и обворовывания прихожан в пабах. Но что уж тут поделать. Героем стать Канашими не могла, ведь её причуда подразумевала курение конопли и выделение этого наркотического запаха через тело. Герои не курят каннабис и прочие наркотики, хотя кто знает. Сейчас наркотики стало добывать намного легче, может быть, даже пожилая соседка сверху поливала не милые цветочки, а свою марихуановую ферму.       Канашими курила, пела, выделяла наркотический запах и, пользуясь отсутствием адекватного состояния у посетителей, ловко забирала их наличку и кредитки. Не жизнь, а прекрасный сон, если, конечно, не считать того, что среди маргиналов уже поползли слухи о девушке-мошеннице.       — Когда-нибудь твою лживую жопу выловят и отпиздят за углом, — Айко наконец успокоилась и отхлебнула немного чая.       — Жду не дождусь, — невозмутимо ответила Канашими, задумчиво смотря в окно.       Проблем в последнее время было много, так что шанс быть избитой не так пугал, как, например, остаться без света, газа и отопления. На улице уже холодало, и тяжелые дождевые тучи затягивали небо с каждой минутой всё больше и больше. Сегодняшний день обещал быть ещё более паршивым, чем обычно. Канашими устало уставилась на подругу, которая подливала себе чай и с интересом её рассматривала.       — И еще кое-что, — осторожно начала Айко, невинно хлопая глазками.       — Да, ты можешь остаться у меня переночевать, да, ты можешь взять мою косметику и да, ты можешь взять мою одежду.       — А…       — И да, я позвоню твоему бывшему и начну плакать ему в трубку о том, что тебя сбила машина.       Айко довольно улыбнулась, Канашими не могла не помочь подруге, всё-таки она ещё со старшей школы спасала её задницу, начиная от учителя, который застукал её за курением в туалете, и заканчивая отцом, который выпер девушку из дома. Айко была туповатой, но доброй, всегда готовой помочь подруге, только вот в любви ей не особо везло, поэтому иногда приходилось обзаводиться соседкой на пару дней, пока её не заберет парень.       До пяти вечера квартира была погружена в сонное царство. Айко листала журналы, а Канашими лежала на кровати, то и дело засыпая минут на двадцать, затем немного бодрствовала и вновь погружалась в сон. Лишь когда часы пробили пять вечера, Айко со стоном потянулась и, врубив музыку на всю, стала краситься и собираться в клуб. Канашими лениво, вслед за подругой, стала неспешно расчесывать свои длинные черные волосы, оглядывая себя в зеркало.       Без макияжа и сценического образа она выглядела, мягко говоря, хреново. Бледная кожа, синяки под глазами, сухие потрескавшиеся губы, редкие, выгоревшие от солнца брови, нос с небольшой горбинкой, черные глаза с опущенными густыми ресницами. Канашими выглядела если не как ходячий труп, то, по крайней мере, как-то, что совсем скоро начнет разлагаться. Наспех натянув драные, потрепанные джинсы и мятую футболку с широкой старой кожаной курткой, девушка оставила запасные ключи на тумбочке в прихожей и вышла на улицу. Сегодня не было надобности наряжаться или красоваться перед кем-то. Хотелось поскорее получить пару косяков травы и вернуться домой, в теплую кровать.       На улице заметно стемнело. Доя-гаи погрузилось в привычную вечернюю суету. Грязь и мусор, усталые мужчины и женщины, плетущиеся с работы в свои грязные и плесневелые каморки. Маленькие уличные ресторанчики наполнились шумом выпивающих людей и источали странное зловоние чего-то маслянистого и пряного. Девушки-зазывалы стояли около клубов, то и дело поправляя короткие юбки, недовольно переглядываясь между собой, всеми силами пытаясь изобразить из себя сексуальных невинных девчушек, которые готовы были выполнить любую прихоть за деньги. Их выдавали глаза. Слишком разочарованные, безжизненные, повидавшие много дерьма за всю жизнь. Полиция появлялась тут редко, а патрулирующие герои — ещё реже, обычно после двух часов ночи, когда на улицах были лишь захудалые пьяницы да пара собак и кошек, дерущихся за остатки еды из помойки.       Для обычных людей это место показалось бы адом, шумным, грязным, ярким, пошлым и безнравственным, но всё же тут был особый шарм, который могли понять лишь те, кто жил тут всю жизнь, под всей этой безнадежной бедностью скрывалось дикое желание жизни, желание выбраться отсюда, стать полноценным членом общества. Каждый, кто был тут, теплил эту надежду глубоко в сердце, храня её от посторонних ушей и взглядов, просыпаясь каждое утро, идя на нелюбимую работу, запивая алкоголем разочарование от несостоявшейся жизни, эта мечта продолжала жить.       Канашими быстро зашла в бар и заняла самое дальнее место, куда меньше всего проникал свет и где меньше всего её разговор с Гираном могли подслушать. Девушка заказала саке, разбавленное водой, и задумалась. Где она вообще умудрилась познакомиться с Гираном? Вроде бы сестра её одноклассницы, которая часто баловалась с наркотиками, познакомила их. Канашими фыркнула про себя, вспоминая их первую встречу в этом баре.

***

      Ужасно напуганная скромная девушка лет 17 сидела в углу бара, пытаясь не обращать внимания на дерущихся пьяных мужчин. Она теребила нитку, торчащую из её длинной черной плиссированной юбки. Её черные глазки нервно бегали, осматривая посетителей бара. Черная рубашка с красным матросским воротником и такого же цвета лента, протянутая сквозь петлю на блузке, завязанная в бантик, выглядели потрепанными, словно их носили лет эдак десять или больше. На коленях была большая коричневая сумка с небольшой заплаткой в углу.       Когда перед ней сел Гиран, девушка ещё больше вжалась в спинку кресла, избегая смотреть в глаза мужчины, который тем временем без тени смущения оглядывал её, пыхтя сигаретой.       — Молодежь в последнее время зачастила курение травы. Оно тебе точно нужно? — без приветствий произнес он, положив руки, сцепленные в замок, на стол.       — Мне правда надо, — тихо ответила девушка, наконец подняв глаза, — моей тете плохо, а мне предло…       — Мне не интересно, — коротко оборвал её мужчина, — какие причины заставили тебя захотеть начать курить, потому что, исходя из того, что я знаю, ты ни разу не курила такой дряни.       Девушка нахмурилась, в её глазах заблестела обида, и губы сжались в тонкую линию.       — Я дам вам столько денег, сколько потребуется. Ваше дело — продать, моё дело — заплатить. И поверьте, я достаточно заработала, чтобы купить у вас то, что мне нужно.       Гиран усмехнулся, удивившись такой наглости от девчонки, которая ещё не закончила старшую школу. Он ловко передал ей небольшой пакетик и, получив деньги, бросил напоследок:       — Попроси свою подружку, пусть она научит тебя, как правильно курить дурь, в этом я тебе не помощник. Моё дело — продать, твое дело — заплатить.

***

      Канашими коротко улыбнулась, отхлебнув щедрое количество саке, увидев, как Гиран своей ленивой и небрежной походкой зашел в бар и направился к ней. Они уже пять лет сотрудничали вместе. Девушка могла дать щедрую сумму за качественную траву. Синтетику она не курила, от неё получался слабый эффект дурмана.       — Опаздываешь, старик, — Канашими отставила в сторону стакан с саке, — как обычно.       — Прости, дорогуша, у меня есть ещё дела помимо тебя, лентяйки, — Гиран сел напротив девушки, закуривая сигарету и вежливо, по-джентльменски протягивая ей зажигалку.       — Как обстоят дела? Всё еще вербуешь людей? — Девушка закурила сигарету. — В последнее время твоя поставка сильно испортилась, ты вынуждаешь меня найти другого дилера.       — Я почти плачу, — мужчина фыркнул, — ты сама-то не устала петь в пропитых барах и обворовывать людей? У меня есть предложение получше.       Канашими затянулась сигаретой, откинувшись на спинку кресла, позволяя никотину заполнить легкие. Он не в первый раз предлагает ей сомнительные авантюры, но… В любом случае за это достаточно щедро платили.       — И? Какое предложение?       — В Лигу злодеев требуются люди. Они ещё входят в свой пик популярности, но уже достаточно известны. Ну? Что думаешь?       — Ты же знаешь, я не работаю в подобных организациях. Конечно, я по старому знакомству помогу тебе, если появится какое-то дельце, но вступать в Лигу Злодеев?       Канашими задумалась. Лига Злодеев. Организация, в которой главной целью людей было свержение Всемогущего. Она не испытывала какой-то сильной ненависти к герою номер один, да и в принципе герои не казались ей беспринципными ублюдками, которые гонятся лишь за славой и деньгами. Кто не хотел бы иметь всемирную славу, признание и бесчисленное количество денег? Было бы глупо осуждать людей за такое. Все дети, приходящие в геройские школы, колледжи и университеты, по большей степени хотели именно спасать людей, нести добро в этот мир. Лишь со временем они поменяют свои убеждения, становясь более алчными и жадными до внимания.       — Знаешь Стейна? Тот самый убийца героев. Ему тоже предлагают вступить в Лигу Злодеев, он пока думает над этим предложением, — Гиран затянулся сигаретой, выпуская небольшое облачко дыма в воздух.       — Стейн моралист. У него принципы касательно героев. Лига злодеев кромсает всех героев, а он… — Канашими пожала плечами. — У него своя идеология касательно этого. У меня нет каких-то убеждений или ненависти к героям. Я просто свыклась с тем, что кому-то дано всё, а кому-то ничего.       — Ты просто бестолковая, вот и все, — Гиран раздраженно вздыхает. — У тебя хорошая причуда, чтобы стать злодеем, а ты тратишь её на пьяных бедных мужчин в барах.       Девушка отпила саке, резко поставив стакан на стол. Её раздражало это. Единственное, что ей нужно было, так это наркотики. Злодействовать было не в её стиле, хотя, возможно, если бы ей не пришлось часто пачкать руки и кого-то убивать, она была согласна.       — Что ж… Я подумаю над твоим предложением. Дай мне время, и я свяжусь с тобой, а сейчас давай вернемся к делу.       — Подумай как следует, — Гиран улыбнулся, протянув ей небольшой сверток.       — Я переведу тебе деньги сразу, как вернусь домой. До встречи.       Канашими резко встала, убрав сверток в карман, и вышла на улицу, глубоко вдыхая воздух в легкие и на пару секунд задерживая дыхание. На улице было темно, и неоновые вывески освещали улицы. Пьяные мужчины в обнимку с девушками шагали по улице, кто-то громко ругался, кто-то плакал. Обычная вечерняя суета. Хотелось поскорее пойти домой, подальше от этого шума, но ещё надо было зайти в другой паб, где намечалось выступление, и обговорить кое-какие детали с администратором. Канашими как можно скорее направилась в сторону паба, стараясь держаться как можно дальше от света и шумной толпы.       В пабе было тихо, немного приглушенный свет, несколько человек, сидящих то тут, то там. Её взгляд зацепился за одного безносого, черноволосого уродца, сидящего около окна. Пару секунд спустя девушка наконец поняла, почему лицо казалось таким знакомым. Это был Стейн, убийца героев. Не медля ни секунды, она подходит к нему, буравя взглядом.       — Стейн? — Она скрещивает руки на груди, привлекая его внимание. Мужчина резко переводит на неё взгляд, слегка напрягая плечи. Его черные волосы были распущены, он был без своего обычного костюма, в котором его показывали по новостям.