The Demonic Mistake of Youth

   …    Дождь энергично стучал по крышке гроба. Парень, держа в одной руке зонт, положил двенадцать лилий на промокшую древесину. Ступить назад, обратно к человеку, который лишил самую дорогую для шатена девушку жизни, было невероятно сложно, поэтому он не сдвинулся с места. По щеке скатилась слеза и парень поджал губы, стараясь не разрыдаться прямо тут. Несколько секунд он ещё молча смотрел на свои цветы.    — Джон, ну что ты там возишься? — Рявканье сзади привлекло внимание парня. Он наспех стёр грусть с лица и повернул голову к седоволосому мужчине. Тот смотрел на него абсолютно безразлично, а когда их взгляды встретились, он отвернулся и пошёл по тропинке, бросив напоследок через плечо: — Твой костюм не стоит того, чтобы промокнуть под дождём. Быстрее пошли домой.    Шатен только опустил взгляд и неуверенными шагами стал отдаляться от могилы матери.    — Конечно, отец.    ***    — Позор! Позор семьи! — Крик был настолько громким, что, казалось, у Джона заложило в ушах.    Спустя мгновение послышался дребезг стекла и парень, сидя на полу, дёрнулся ближе к стене хотя и так прижимался к ней спиной. Брошенная тарелка не попала в него и это, безусловно, радовало. А седоволосый мужчина всё продолжал горланить так, что слюна изо рота летела. — Я ведь знал, что ты ненормальный. Знал, что тебя давно в больницу сдать надо!    Полетела какая-то чашка. В этот раз она ударилась совсем рядом, а реакции Джона не хватило, чтобы уклониться и мелкие осколки рассыпались по полу, задев его руку. Острые края впились в ладонь, заставив парня резко вскинуть руку и уставиться на выступающую кровь.    — Убирайся из дома, хренов педераст! — Последнее слово отец буквально выплюнул. Но шатен не слушал. Он смотрел, как его рука медленно обливается кровью и искра злости медленно, но верно стала загораться внутри послушного сына.    ***    Джон, с перекинутой через плечо спортивной сумкой, шёл по лесной тропе, пиная траву, грибы, камни, да и впрочем всё, что встречалось на пути. Ссора, как и ожидалось, перевернула жизнь на 180 градусов. Поэтому после приказа уходить, выгнанный с поместья Харрис, не раздумывая, собрал вещи и сделал то, что ему велели.    После этого всё как в тумане. Вот уже прошёл месяц, и Джон нашёл малооплачиваемую подработку, но всё ещё вынужден спать на улице или в подъездах, а вот уже прошло полгода, и парень смог снять одну комнату в двушке, где во второй комнате кололся наркоман, что позже стал его другом. Шестнадцать лет жизни стали постепенно выветриваться из головы парня. То ли из-за жизни хорошей, то ли из-за порошка волшебного, что он периодически стал воровать у соседа.    Спустя чуть больше года финансовые дела вроде стали идти в гору, но съезжать Джон ещё не планировал, потому что никак не мог выпросить у «друга» контакты его дилера. Ещё спустя какое-то время Харрис решил, что пора завязывать. На следующее утро после своего смелого решения проснуться для парня оказалось тем ещё испытанием, а встать с кровати было, считай, невозможно. Веки тянуло вниз и настроения, чтобы идти на работу вообще не было. Но надо, поэтому Джон какое-как встал и побрёл в ванную.    Во время обеда телефон зазвонил. Это оказался начальник.    — Доброе утро, — сказал он, — позвольте спросить, где вы сейчас находитесь, Харрис?    — Доброе, — сонно ответил Джон, — дома я, а что? Опаздываю уже?    — Нет, что вы. До начала рабочего дня ещё уйма времени. Я чего звоню-то, хотел сказать, что на работу можете не идти.    — Что? Почему?    — Вы уволены.    Харрис уронил ложку в тарелку и застил.    — Извините?    — Сотрудники неоднократно видели вас, скажем так, в непрезентабельном состоянии после рабочего дня, а нам не нужен человек, что балуется запрещёнными веществами. Честно, вы мне понравились как человек, поэтому я не стал сообщать в полицию, но очень надеюсь, что вы бросите это без культурное дело.    — Подождите, но я ведь как раз брос…    — До свидания.    Из телефона донеслись гудки. Джон даже не знал как на это реагировать. Ещё какое-то время он просто смотрел в стену, продолжая сидеть с телефоном у уха.    — Уволен, — повторил Джон.    ***    Лололошка наматывал круги по комнате туда-сюда, схватившись за голову.    — Что делать? Что делать? — Бормотал он, пытаясь придумать хоть что-то.    Джон лежал на его кровати, занимая всё место на ней из-за торчащих рогов. На его лбу лежала мокрая тряпка, которую меняли по крайней мере пару раз и каждый она становилась горячей, будто её облили кипятком. Лололошка не знал, что делать и придумал только это, спустя пару минут после того, как демон впечатался ему в грудь.    Несколько часов ранее экзорцист умостил Харриса на своё спальное место и вытер его полотенцем. Когда чёрная жижа, смешавшаяся с кровью, исчезла с тела Джона, то оказалось, что ран у него, считай, почти и нет. Да и большую часть из жидкостей занимало всё-таки тёмное нечто.    Дейвисон лихорадочно перебирал пряди своих волос. Это, вроде как, немного успокаивало его. А вся эта ситуация тревожила его просто до невозможного. И кроме этого появились вопросы. Например, почему демон в чём-то чёрном? Это чья-то кровь? Мог ли он встретить того, о ком говорил кардинал? Если так, то, где он на него наткнулся? И… почему сейчас так тревожно? Есть простой ответ на этот вопрос, но Лололошка не готов его принять. Он не мог привязаться к тому, кого должен убивать. Это ведь бред полнейший. Джон один комок приколов и энергичности, что только то и делает, что сильно раздражает его!    Экзорцист остановился и выдохнул.    — Надо успокоиться, — в который раз повторил он себя, попытался отогнать все ненужные мысли и зацыклиться на одной: помочь тому, кто сейчас занимает его кровать. Зачем? Об этом вопросе можно будет позаботиться позже. Лололошка уселся на край кровати и стал тереть пальцами виски, — а теперь… просто подумать. — он прикрыл глаза и повторил: — Нужно просто подумать.    ***    — Извини, друг, но, если у тебя закончились деньги, я не могу по доброте душевной оставить тебе комнату. Я и так собирался выгнать тебя из-за того, что ты кое-что подворовывал у меня.    Расслабленный парень, скрестив руки на груди и уперевшись боком о дверной проём, почти безразлично смотрел на Джона. Тот же в свою очередь держал в одной руке маленький чемодан, а во второй пошарпанную спортивную сумку. Дождь капал ему на уже промокшие волосы, скатываясь по лицу вниз. Куртки с капюшонами он не носил, а зонт не покупал. Дожди шли редко, а Харрис жил недалеко от работы, поэтому мог спокойно добежать без прикрытия.     — Но подожди… — Джон потянул ладонь к владельцу квартиры, но он уже захлопнул перед ним дверь.    Шатен вздохнул и медленно опустил руку. Он втупил глаза в пол, отвернувшись от места, которое успел посчитать домом, и медленно побрёл по дороге.    «Что мне делать?»    «Что мне делать?»    «Что мне делать?»    Это был единственный вопрос, что сейчас волновал Харриса. И он был вполне разумным, а вот ответы, что предлагало его подсознание… не очень.    «Сдаться?»    «Уйти?»    «Умереть?»    — Ей, чувак осторожно! — Закричал кто-то, но было поздно.    Джон поднял взгляд и его ослепила вспышка фар. Мгновение и жгучая боль пронзила его тело. Удар кузова выбил воздух из его лёгких. Все органы вдруг сдавило, мир вокруг замолк. Но в один момент все ощущения отошли на задний план, а в ушах прозвучал хруст костей. Спина ударилась об асфальт спустя пару секунд после столкновения с металлом, только усилив боль во всём теле.    Крики. Гудки сирен. Кровь. Боль.    Конец?    ***    — А если… — Лололошка нахмурил брови, а потом резко встал с кровати.    Он бросился к столу, стоящему впритык к стене, и взял с него толстую книгу, что лежала по середине. Дейвисон открыл её и стал листать страницы, ища нужный раздел.    — Как убить… как оживить… как забыть… — читал экзорцист, хмурясь. — Твою ж… где? Я точно помню, что недавно пересматривал учебник и видел раздел на странице… о, вот! На странице пятисот девяносто три.    Глаза забегали по строчкам.    «Как НЕ нужно изгонять демонов, коротко и понятно»    Было написано около пятидесяти запретов, что сейчас были как правило. Лололошка пересматривал страницы, пытаясь найти самый оптимальный вариант с нужным для него исходом.   ***    Отец сидел в кресле и скучающе перелистывал каналы.    Когда спортивная сумка открылась, он не обратил на это ни малейшего внимания. У Джона в руках оказался нож. Он приблизился к отцу и резким движениям повернул его кресло к себе, но почти сразу пожалел об этом.    Харрис широко открыл глаза и к горлу подступило чувство рвоты.    С глаз отца текла кровь, будто слёзы, но красного цвета.    Джон отпрянул и начал попятился назад, но споткнулся о пустую бутылку и упал на пол, продолжив отползать.    — Джонни, милый, — тот самый знакомый голос эхом прозвучал в ушах и когда шатен моргнул, отец уже был абсолютно нормальным и стоял перед ним в белой рубашке, заправленной в чёрные брюки.    Но… теперь, вместо стены с потрёпанными обоями, Джон упирался спиной в белую стену с мультяшными рисунками. Вокруг было ярко, стояло много столов и на каждом с них лежало двенадцать одноразовых тарелок, ножей и ложек, а в центре шоколадный торт. Люди вокруг говорили между собой, смеялись, пели, да и занимались тем, что обычно делают на каких-то вечеринках или днях рожденьях.    Отец протянул руку сыну    — Ну что ж ты такой неаккуратный? Вставай.    Джон насторожено посмотрел на руку отца. Он не хотел и не собирался за неё браться, но неведомая сила заставила его сделать противоположное своим желаниям. Когда их ладони соприкоснулись, отец потянул сына на себя, помогая ему подняться.    Мгновение и теперь в кухне посуда летела буквально из ниоткуда. Старые потрёпанные обои теперь стали как новенькие. Только это были не те, что в комнате старшего Харриса. Перед Джоном стоял злой отец.    — Ч-что за…    — Позор!  — Перебил тот, толкнув шатена к холодильнику, в один миг выбив воздух с лёгких. Его голос звучал грубее, чем должен и намного громче, чем когда он орал тогда.    В моменте Харрису вдруг стало очень больно. Он присел на одно колено и посмотрел на ладонь, которая вдруг заболела. Мало того, что ножа в ней не оказалось, она была полностью в крови.   «Сон» — только и смог понять Джон слова в потоке собственных мыслей. — «Это всё чёртов сон!»    Шатен зажмурился, пытаясь заставить себя проснуться. Но как бы сильно он не кривил лицо, выбраться с этого кошмара не получалось.    Когда Харрис открыл глаза отец уже был совсем близко. Он стоял перед ним и тянул руку к его лицу.    ***    Джон резко сел. Он тяжело дышал и по его лбу катилась капля пота. Под Харрисом лежала бирюзовая постель, застеленная на кровати.    — Джон? — Шатен резко поднял взгляд. Перед ним стоял Лололошка. Спустя мгновение тишины экзорцист вдруг широко улыбнулся и распростерев руки в стороны пошёл к Джону.    Последний непонимающе смотрел на парня в чёрной робе и упёрся о стену сзади себя. Хотя он и был ему незнаком, но от него исходило странное чувство того, что ему можно доверять. Это чувство было странным, но в каком-то смысле даже приятным.    Дейвисон подошёл к кровати и его чёрные глаза встретились с другими, цвета апельсиновой кожуры. Чёрные… Непонятно почему, но Харрису это показалось неправильным и с его губ сорвалось:    — Что с твоими глазами?    Лололошка поднял бровь.    — А что с ними? — Спросил он, изобразив недоумения.    «Это странно» — подумал Джон вместо ответа. Он ведь ничего не знает о человеке перед собой, а значит и о глазах говорить будет глупо.    В этот момент Харрису допёрло осмотреться. На полу лежал чёрно-голубой ковёр в полоску, на столике возле стены, что был сзади незнакомца, была устелена белая скатерть.    Неправильно.    Почему-то сказало подсознание Джона вновь. Он перевёл взгляд снова на парня в робе.    — Кто ты?    Теперь лицо экзорциста стало удивлённым.    — В смысле, Джонни? Не узнаёшь? — Он руками показал на себя. — Это ж я! Лололошка!    Харрис похитал головой.    — Это имя мне ничего не говорит.    — Ну как же? — Дейвисон сел на край кровати и подвинулся к «другу».    Лололошка оказался настолько близко, что Джон увидел своё отражение в чёрных глазах. Правда оно ему совсем не понравилось. Рога. Большие, изогнутые назад. Рука инстинктивно потянулась к голове. Но прежде чем он успел коснуться красного нечто, Дейвисон перехватил запястье Харриса, а в следующую секунду, после быстрого «прости», удар прошёлся точно по виску. Всё погрузилось в тьму.    ***    — Ну нееет, — непонимающе и с явным недовольством протянул Лололошка. — Типа… что… как это вообще связано с демоническими силами? Это абсурд!    Пока он возмущался, его щёки становились всё краснее от осознания того, что это буквально единственный доступный способ чтобы помочь чёртовому Джону. Это ведь вообще не обязательно. Ну помрёт он и что дальше? Харрис ведь только раздражает. Но… Лололошка так не мог. Не мог оставить «друга» в беде.    — Чёрт, — выдохнул Дейвисон, повернув голову к демону, что лежал у него на кровати. — Раз другого выхода нет…    Экзорцист отошёл от стола и подошёл и остановился возле Джона. Первый опустился на колени и положил руки на бирюзовую постель. Лололошка осмотрел спокойное лицо спящего. В этот момент на нём не было привычной ухмылки или весёлого выражения лица. Кажется, он даже немного хмурил брови. Было странно видеть его таким, но одновременно это даже в каком-то смысле нравилось Дейвисону. Ведь… однотонность может надоедать, так ведь?    Лололошка выдохнул.    — Надеюсь, что ты когда-то забудешь и не будешь напоминать мне до конца дней.    Произнеся эти слова, он медленно наклонился над лицом Джона, а потом приблизился и…    ***    Джон резко открыл глаза. В нос ударился запах хлорки, а перед взором оказался белый потолок. Вокруг постоянно что-то пищало, а вдали кто-то с кем-то говорил. Харрис попытался сесть, но ему стало невыносимо больно, и он упал обратно. В его руку была вколота игла, подключённая к капельнице, а на груди было приклеено множество всяких датчиков.    Дверь открылась и в комнату зашла девушка в белом, медсестра. Она повернулась к Джону и её глаза немного расширились.    — Проснулся, — пробормотала девушка, отвернулась и крикнула в дверном проёме, — позовите папу!    Тут уже округлились глаза Харриса.    — Ч-чт…    Медсестра повернулась к пациенту.    — Тише, тише. Скоро прийдёт ваш отец и всё будет хорошо.    Нежно сказала она и не дав Джону открыть рот, ушла.    Спустя пару секунд в комнату зашёл седоволосый мужчина и сердце шатена пропустило удар от страха, а потом вновь начало биться от злости. Что этот гад здесь делает? Почему он вообще пришёл только сейчас? Вопросы останутся без ответа. Старший Харрис с доброжелательной улыбкой кивнул кому-то и повернулся к сыну. Уголки губ опустились и взгляд стал стальным. Отец закрыл дверь на замок.    — Ну привет, — сказал он ровно. — Скучал?    Джон не ответил, и старший хмыкнул в ответ. Второй медленно, размеренными шагами обошёл кровать и остановился с правой стороны почти у изголовья кровати.    — Я тоже не особо, — ответил он себе и продолжил. — Не стяну тянуть и врать. Авария была не случайная.    Казалось, глаза Харриса не могли расшириться ещё больше, чем после этих слов. Но седоволосый не обратил внимания на удивление сына и продолжил:    — Я случайно узнал о том, чем занимается мой отпрыск. Нашёл себе место в какой-то малоизвестной компании и работает там до вечера, а после идёт к своему… — отец скривился, выговаривая одно лишь слово, — парню и нюхает там с ним дрань.    Когда до Джона дошёл смысл сказанных слов, он попытался возразить.    — Но он не мой па…    — Мне насрать, что ты скажешь. Мои источники надёжны, поэтому не смей мне перечить. Я знаю, что говорю.    — Но он правда…    — Так вот, — опять перебил старший Харрис младшего, — к чему я веду? Я не мог жить с мыслью, что мой дебильный сын одновременно работает и живёт своей мерзкой жизнью психически больного. Сперва я сделал так, чтобы тебя уволили. Это было просто. Один звоночек и ты уже не работаешь. Потом, я понял, что этого мне мало и я захотел, чтобы такой как ты вообще перестал ходить со мной на одной земле. Я заплатил водителю, и он должен был сбить тебя. Насмерть. Пару дней после аварии я думал ты мёртв, но потом мне позвонили и сказали, что нет. Что ты жив. Я не мог оставить это просто так, поэтому…    Отец замолчал, чтобы достать с кармана пистолет.    Джон этого даже не понял, а спустя мгновение прозвучал выстрел. Кровавое месиво забрызгало всё, что было рядом и мозги стали течь через дырку в лбу на перья, что разлетелись по сторонам от подушки, когда та остановила пулю почти возле низа кушетки.    ***    Туман. Много тумана. Он был непроглядный и из-за него было трудно что-то увидеть. Всё было то серое, то светлее, то темнее, а потом… красное. То яркое, то тёмное. После всё погасло. А когда солнечный свет прорвался сквозь шторы, туман рассеялся и Джону похолодело. Кровь. На нём. На полу. На стенах. На ноже. На отце, чей труп лежал на полу. А когда Харрис посмотрел в зеркало, увидел чёрную тень. Себя.