Sum up

Кларк сдирал с него кожу. Каждым взглядом, жестом, прикосновением, улыбкой своей солнечной, одним своим нахождением рядом сковыривал новый лоскут ороговевшего до состояния панциря мозолистого эпидермиса, отслаивая давно омертвевшие ткани, в которых годами – десятилетиями – не циркулировала кровь. В какой-то момент стало больно. Когда показались первые промоины нежного, розового, беззащитного, до нелепого младенческого, когда процесс пошёл по живому, когда внутри трухой осыпались казавшиеся несокрушимыми стены. Немедленно стало ещё больнее. Брюс ни на что на свете не променял бы эту боль.