Ollie's found home

      последний год в школе пролетел быстро, оставив позади только воспоминания о погибших нервных клетках, мозолях на пальцах от нескончаемых конспектов и суеты при подготовки к экзаменам. где-то между всеми пунктами затерялась куча разных подработок и напоминание о недосыпе в виде огромных синяков.       осень шарль не помнит, точно так же, как и макс. для них время от торжественной последней линейки до первого снега пролетело как по щелчку пальцев, остановившись только на праздновании их дней рождений. большую часть недели они сидели в разных зданиях у разных репетиторов, встречаясь только по средам и выходным, в остальные дни спасаясь только обменом фотками в снепчате и бесконечными переписками.       леклер долго думал над факультетом, где хотел бы учиться. ему нравилась музыка, но дирижером или профессиональным музыкантом себя он не видел. поэтому, после долгих рассуждений и тщательного обсуждения с мамой, старшим братом и максом, шарль решил идти на архитектора. ферстаппен же пошел по тому пути, который был заложен ещё в детстве — будущий инженер.       для олли эти месяцы оказались безумно насыщенными. его перевели в другой класс и добавили больше предметов. в школе он завел пару новых друзей, с которыми пытался запомнить маршрут от кабинета до кабинета в большой старшей школе. однако среду и выходные он ждал с таким же нетерпением. — шарль! дядя макс! — олли, как всегда не удосужившийся забежать домой и оставить портфель, стремительно бежал на качели.       леклер лишь усмехнулся громкому воплю среди тишины заброшенных зданий, прерывая свой рассказ. они теперь по традиции местились вдвоем на одной сидушке, оставляя свободным соседнее место для оливера.       тот быстро обнимает их по очереди, скидывая рюкзак возле железной стойки, запрыгивая рядом. и сидит с таким видом, будто знает главный секрет человечества, но ожидает вопроса, чтобы выложить всю правду. — что нового, мелочь? — сдается макс, стараясь говорить как можно более непринужденно, но уголки губ так и тянутся вверх.       ферстаппен видит, как от проявленного внимания чужие глаза начинают блестеть ещё ярче. — а вы знали, что древние человеки… — люди, олли, — мягко поправляет его шарль, пока достаёт шоколадный батончик из кармана. он открывает его и передает оливеру. — да, люди! — мальчик кивает с большей силой, активно размахивая руками, пока те не оказываются занятыми. он откусывает, продолжая тираду с набитым ртом. — они рисовали на стенах животных и считали, что это поможет им в охоте! представляете, они камушками царапали в пещерах быков! 

***

      новый год они отметили, что неожиданно, тоже все вместе.       макс для приличия посидел с родителями и сестрой, а после тихо выбрался из дома к шарлю. отпрашивать его у паскаль даже не пришлось, он выскочил уже поддатым, пьяно улыбаясь в чужие губы, пока ферстаппен завязывал свой шарф вокруг его шеи.        леклер вытащил из сумки старшего брата пару бенгальских огней и один салют, поэтому было решено отправиться в знакомое место, где они смогут насладиться этим вдвоем.       однако вид маленькой фигуры на качели застал их врасплох.  — олли? — макс наклонил голову, пытаясь разглядеть чужое лицо. мальчик сидел скрючившись, разглядывая старые сапожки артура, которые шарль отдал ему в начале декабря. — что такое, мелочь? почему ты тут?        шарль беспокойно присел на корточки перед оливером, укладывая широкие ладони на маленькие коленки. — что-то случилось, малыш? — он старался выдыхать в шарф, чтобы олли не почувствовал запах алкоголя от него. хотя по тому, как быстро билось сердце от волнения, казалось, что леклер на адреналине почти протрезвел.       мальчишка молчал еще пару секунд, заставляя подростков нервно переглядываться, а потом заплакал. заплакал тихо, сотрясаясь и крупно вздрагивая плечами. — мама и папа стали ругаться, а после папа ударил маму и выставил меня за дверь.        шарль незамедлительно поддался вперед, окутывая оливера в кольцо рук и крепкие, теплые объятия. он немного покачивался, чтобы как можно быстрее успокоить чужую накатывающую истерику. — ничего, олли, — леклер шептал куда-то в макушку мальчика. — мы с максом принесли салют и огоньки, ты хочешь посмотреть? а потом мы пойдем ко мне домой, вкусно покушаем и будем крепко спать, хорошо?        олли кивал, утыкаясь носом в его плечо, пока макс гладил его по спине, молча поддерживая. домой совсем не хотелось. и первое о чем он подумал, когда выбегал, было именно это место.       после салюта они и вправду отправились к шарлю, оставаясь там на ночь. пока оливер крепко держал палец ферстаппена во сне, макс кивком согласился обсудить вопрос о воспитании мальчика с его родителями завтра утром.

***

      макс свое обещание сдержал, когда они провожали олли домой с утра. долго ругаться с родителями не пришлось: те, всё ещё синюшние, быстро согласились отпускать сына куда угодно с молодыми людьми. с таким подходом к безопасности собственного ребенка было тяжело согласиться, поэтому позже ферстаппен обязательно прочитает мальчику ещё одну лекцию о том, как нужно вести себя с незнакомцами.       оливер обнял их на прощание, убегая в собственную комнату. шарль только выдохнул, мысленно благодаря свою маму за то, что та не отпустила их просто так, щедро наложив гостю в праздничный пакет много разных конфет и контейнеров с едой. — что-то я переживаю… — леклер не мог перестать тяжело вздыхать всю дорогу обратно, сжимая руку макса с каждым шагом сильнее. — а вдруг что? — ты сказал ему, чтобы звонил нам, если такое ещё раз повторится? — ферстаппен гладил чужую ладонь большим пальцем, стараясь унять тревогу.  — да, но…  — он умный мальчик, шарли, — пресекая другие негативные мысли, говорит макс. — нужно потерпеть, выпустимся и будет легче.  леклер кивает, всё же выпуская последний тяжелый вздох.

***

      весной олли пару раз ночует вместе с максом у шарля, где он полвечера играет с артуром в плойку, пока старшие готовятся к экзаменам, а перед сном рассказывает как ему нравятся числа и математика.  — не-ет, олли, ты должен был быть похожим на меня, — притворно драматично завывает шарль. — ты точно уверен? может тебе показать подборку лучших картин девятнадцатого века ещё раз? или можем послушать бетховена?       макс прыскает, падая спиной на кровать, пока оливер умоляет леклера не делать этого. тягу леклера к искусству члены их маленькой семьи разделяли не так активно. — мой пацан, — гордо говорит ферстаппен, взлохмачивая и так торчащие в разные стороны волосы мальчишки, после обращаясь к страдающему шарлю. — смирись с этим, любовь моя. 

***

      после окончания экзаменов они конечно выдыхают, но расслабиться получается не у всех. ферстаппен в своём успехе не сомневается, собственно как и в успехе возлюбленного, но шарль упрямо отказывается перестать переживать и последнюю неделю только и валяется в постели, ожидая результатов. макс решает взять на свои крепкие плечи миссию по освобождению парня от апатии, поэтому с утра звонит олли, приглашая присоединиться. тот радостно соглашается, собираясь за пять минут.       мама леклера радушно впускает их, широко улыбаясь каждому. протягивает оливеру чупа-чупс, после крепко обнимая ферстаппена за шею.  — куда ты всё растешь и растешь, макс? — шуточно возмущается паскаль, оглядываясь на лестницу, ведущую в комнату сына. — шарль, если будешь продолжать валяться без дела, макси найдёт себе девушку и уйдёт! вон какой красавец, его быстро заберут, поверь маме!       макс еле заметно краснеет, умехаясь. олли, заинтересовано наблюдавший за их диалогом, громко протестует: — нет! — встревает он, возмущаясь с конфетой во рту. — дядя макс любит шарля и не поменяет его на кого-то другого! они же мои родители! и мне не нужна другая мама вместо шарля.       ферстаппен удивлено поднимает брови, пока миссис леклер заливается громким смехом.       самого шарля они находят через пару минут за углом красного.

***

      когда приходят результаты экзаменов, леклер только облегчено выдыхает, а отец макса неожиданно дарит ему машину.       тот кривится, пока рассказывает об этом леклеру. принимать подарок, особенно такой дорогой, совершенно не хотелось даже при всём нескрываемом желании наконец-то выучиться на права и кататься. — дурак! — шарль даёт ему подзатыльник. он привычно запрыгивает на чужие колени, раскачивая их. до прихода олли с летнего лагеря ещё полчаса, поэтому они наслаждаются теплым июньским солнцем. — ты представляешь как это круто, приезжать на учебу на собственной тачке? боже, я уже представляю, как ты отвозишь меня в университет или забираешь после пар, а мои однокурсницы визжат от зависти…       ферстаппен усмехается, крепче обхватывая чужую талию, чтобы тот не свалился. за минувший год старая сидушка стала маловата для них. — просто я не хочу иметь с ним ничего общего, понимаешь, — выдыхает он в шею леклеру, опираясь на его плечо подбородком. — страшно, что потом этот старик ещё и потребует вернуть деньги за машину через пару лет. я натерпелся уже. сейчас подтверждение о поступлении придёт и мы наконец-то съедем подальше отсюда в центр.        шарль обнимает его одной рукой, почесывая светлую макушку. он прекрасно понимает, сколько всего макс пережил: начиная от гиперопеки, заканчивая невероятно строгими наказаниями за минимальные ошибки. и помнит хорошо, как тяжело возлюбленному дался отказ в посещении хоккея в выпускном классе. йос сжалился только после месяца давления со стороны сына, хоть и наказал его на два с лишним месяца.        леклер даже прогуливать лишний раз сначала боялся, потому что знал, как к этому относятся в семье макса. но тот убедил, что успеваемость это не испортит, а времени на короткие поцелуи станет хотя-бы на капельку больше.  — хоть и понятно, что машина является попыткой закрыть твою обиду на него большим подарком, я все равно считаю, что это хороший старт, — не так эмоционально, как в первый раз, начал шарль. — так будет действительно удобнее, пока мы будем учиться. олли не сможет сам приезжать к нам, так хоть забирать сможем его иногда? а потом денег накопим и продадим это корыто. купим крутой мерс, чтобы я с комфортом ездил на пассажирском, как принцесса, хорошо? или лучше феррари? мне всегда нравился красный… — точно не феррари, — макс смеется, но кивает. он оставляет пару поцелуев на россыпи родинок на чужом невероятно красивом лице, прикусывая четкую линию челюсти в конце.       где-то сбоку слышится радостный детский голос, после чего они замечают уже шестиклассника, бегущего к ним с листочком в руках. — шарль! дядя макс! смотрите, я занял первое место в конкурсе по математике!