Обратно пути нет

Воздух в подвале Уилеров был таким же, как и всегда — спертый, с легким запахом пыли от старых коробок и сырости от бетонных стен. Но для Уилла, сидящего на краю продавленного дивана, он казался чужим. Все было чужим в последнее время. Майк сидел напротив, поджав ноги, и в свете старого телевизора его лицо казалось бледным, почти прозрачным. На экране «Охотники за привидениями» ловили очередного призрака, но Майк не смотрел на экран. Он смотрел на Уилла. Он смотрел, как изменились плечи Уилла. Раньше они были острыми, угловатыми, как у подростка, которого ветром качнет. Теперь же черная футболка обтягивала широкую спину и рельефные бицепсы. Майк поймал себя на том, что рассматривает, как двигаются мышцы предплечья, когда Уилл просто проводит рукой по своим коротко стриженым волосам. Это было неправильно. И одновременно до одури притягательно. — Ну и тупой же фильм, — фыркнул Дастин, развалившись в кресле. — Мы в пятом классе его на раз цитировали. — Ностальгия, чувак, — отозвался Лукас, обнимая Макс. Уилл молчал. Ему было душно. Не от фильма, не от компании. Просто душно. Он чувствовал на себе взгляд Майка — тяжелый, изучающий — и это жгло кожу сильнее любой духоты. — Я выйду на минуту, — голос Уилла прозвучал хрипло. Он резко поднялся. — Подышу. Не дожидаясь ответа, он быстро поднялся по лестнице и вышел на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо прохладой. Уилл глубоко вздохнул, прислонившись спиной к стене дома, рядом с крыльцом. Достав из кармана джинсов мятую пачку «Marlboro», он ловко, будто делал это сотню раз, выбил одну сигарету. Майк вышел следом, сам не зная зачем. Ноги будто сами понесли его за Уиллом. Он хотел спросить, все ли в порядке, хотел просто побыть рядом, потому что в последнее время они виделись лишь в общей компании, и Майк отчаянно скучал по своему… по лучшему другу. Он замер за углом, не в силах пошевелиться, увидев эту картину. Уилл стоял вполоборота, в свете тусклой лампочки над крыльцом. Чиркнула зажигалка, на секунду осветив его лицо — сосредоточенное, с легкой морщинкой между бровей. Он затянулся. Майк смотрел, как раздуваются ноздри Уилла, как он прикрывает глаза, выпуская струйку дыма в темное небо. Это было… завораживающе. Грязно. И невероятно, до боли взросло. Майк почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Уилл повернул голову и заметил его. В его глазах мелькнула тень раздражения, сменившаяся усталостью. — Подглядывать нехорошо, Майк, — сказал он спокойно, зажимая сигарету в углу рта. Майк вышел из тени, чувствуя себя нашкодившим щенком. — С каких пор ты куришь? Уилл пожал плечами, от чего футболка натянулась на груди. — С пару месяцев. Расслабляет. Майк подошел ближе. Теперь он стоял достаточно близко, чтобы чувствовать запах табака, смешанный с запахом геля для душа, которым пользовался Уилл. Этот новый, чужой запах ударил в голову. — Ты вообще себя видишь? — вырвалось у Майка прежде, чем он успел подумать. — В спортзал шарашишься, куришь, на права сдал. Водишь эту свою развалюху… Ты стал другим. Уилл криво усмехнулся, стряхивая пепел. — Взрослею, наверное. Школа скоро кончится. Надо думать, что дальше. — И что ты думаешь? — тихо спросил Майк. Уилл посмотрел на него в упор. В темноте глаза Майка казались огромными, полными какого-то отчаянного вопроса. — Думаю поступить в колледж в Бостоне. Или в Нью-Йорке. Подальше отсюда. Слова упали как камни в воду. Майк почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Подальше. От Хоукинса. От всего. От него. — А я? — выдохнул Майк, и голос его дрогнул. — То есть… мы? Мы же планировали… всегда вместе. Уилл резко затушил сигарету о стену и отбросил бычок. — Планы меняются, Майк. Все меняется. Мы больше не дети, которые играют в подвалах в подземелья и драконов. Посмотри на нас. Мы уже полгода нормально не разговаривали. — Потому что ты постоянно исчезаешь! — вспыхнул Майк. — Ты закрылся! Я пытаюсь до тебя достучаться, а ты строишь из себя чертового мачо с сигаретой! — Может, я просто устал ждать! — выкрикнул Уилл в ответ, делая шаг вперед. Теперь они стояли почти вплотную. Уилл был выше на пару дюймов, шире в плечах, и его близость давила на Майка физически. — Устал быть для всех удобным, тихим Уиллом, который вечно нуждается в спасении! — Ты никогда мне не был нужен для спасения, — прошептал Майк, глядя ему в губы. — Ты был нужен мне просто так. Повисла тишина, наполненная только их прерывистым дыханием. Взгляд Уилла потемнел, стал вязким, как смола. Майк почувствовал это кожей — электричество, проскочившее между ними, то самое, что он подавлял в себе с двенадцати лет. — Майк… — голос Уилла сел до хриплого шепота. Майк не выдержал первым. Он подался вперед, вкладывая в этот поцелуй всю свою тоску, всю боль последних месяцев, всю свою глупую, детскую, никуда не девшуюся любовь. Губы Уилла на вкус были горькими от табака и сладкими от чего-то неуловимого. На секунду он замер, а потом ответил. Это не было нежным касанием. Это был голод. Уилл вжал Майка в стену дома, одной рукой сжав его затылок, пальцами запутавшись в темных волосах, другой — вцепившись в бедро. Майк застонал ему в рот, чувствуя, как сильные руки Уилла буквально припечатывают его к шершавой стене. Это было именно то, чего он хотел. Чего боялся. И чего ждал все эти годы. Они оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Лбы соприкасались, дыхание смешивалось в белом облачке пара. — Черт, Уилл, — выдохнул Майк, облизывая губы. — Ты стал просто невыносимо горячим за этот год. Я смотрю на тебя и тупею. Уилл усмехнулся, но в усмешке не было веселья, только темное, тяжелое удовлетворение. Он снова наклонился, кусая мочку уха Майка, отчего тот вздрогнул всем телом. — Нравится? — прошептал Уилл, и его горячее дыхание обожгло шею Майка. — Ты издеваешься? — простонал Майк, запрокидывая голову, открывая шею для новых укусов. — А ты как думаешь? — Уилл провел носом по его скуле. — Думаешь, я в зал ходил, чтобы штангу тягать? Я представлял, как буду делать с тобой вот это. Майк почувствовал, как краска заливает щеки, но тело отзывалось на каждое слово, на каждое прикосновение. Он был возбужден до дрожи. Внезапно Уилл, не прекращая целовать его шею, легко, будто Майк ничего не весил, подхватил его под бедра и приподнял. Майк инстинктивно обхватил его талию ногами, оказавшись прижатым к стене на весу. Сильные, твердые предплечья Уилла удерживали его без малейшего усилия. — Охренеть, — выдохнул Майк, глядя на него сверху вниз. — Уилл, ты… ты стал слишком сильным. Совсем не тот художник, которого я знал. Уилл прижался лбом к его груди, шумно дыша. Он слегка повел бедрами, и Майк закусил губу, чувствуя их обоюдное возбуждение через джинсы. — В последнее время, — голос Уилла звучал глухо, вибрируя в груди Майка, — я представлял кое-что. — Что? — с трудом выдохнул Майк. Уилл поднял голову. Его глаза блестели в темноте. Он приблизил губы к самому уху Майка, и его шепот был подобен удару тока: — Я представлял, как имею тебя. На переднем сиденье своей машины. Майк всхлипнул, вцепившись пальцами в плечи Уилла. Лицо его горело огнем, тело плавилось от этих слов. — Уилл… перестань… ты меня смущаешь… — пролепетал он, чувствуя себя девчонкой из глупого романа. Но Уилл не перестал. Наоборот, его хватка стала крепче, а голос — ниже, интимнее. — Я сижу за рулем. Сиденье отодвинуто назад, чтобы было просторно. А ты сверху, на моих бедрах, — каждое слово он сопровождал легким движением бедер, вжимая Майка в стену. — Ты двигаешься на мне. Медленно. Так, как хочешь сам. А я смотрю на тебя. На твое лицо. На то, как ты кусаешь губы. И я держу тебя за бедра, помогаю тебе. Майк больше не мог это контролировать. Низ живота скрутило тугим узлом. Он впился зубами в место, где шея Уилла переходила в плечо, вдавливая ключицу, кусая так, чтобы остался след. Чтобы Уилл чувствовал это завтра. Чтобы помнил. Уилл лишь шумно выдохнул от боли, сильнее прижимая его к себе. — Уилл… — прохрипел Майк ему в кожу, оставляя влажный след от губ. — Я хочу… Он не договорил. — МАЙК? УИЛЛ? Вы там живы? — голос Дастина прозвучал как гром среди ясного неба. Он доносился из приоткрытой входной двери. — Все в порядке? Мир рухнул и собрался заново за долю секунды. Уилл замер. Майк замер. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша, в свете все той же тусклой лампочки. Глаза Майка были влажными, губы припухшими, щеки пунцовыми, но в них светилось такое счастье, такое облегчение, что у Уилла перехватило дыхание. — Сейчас будем! — крикнул Уилл в сторону дома, и его голос прозвучал на удивление ровно. Он медленно, словно нехотя, опустил Майка на землю. Но прежде чем отпустить полностью, он притянул его к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, смакуя. Поцелуй на память, на прощание с этим моментом и обещание на будущее. Отстранившись, Уилл провел большим пальцем по нижней губе Майка, все еще влажной после их поцелуев. — Иди, — шепнул он. — А то Дастин сейчас сам выйдет искать. Майк кивнул, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Он провел рукой по волосам, одернул футболку, чувствуя себя абсолютно, неприлично счастливым. Красный, растрепанный, но счастливый. — МАЙК! — снова донеслось из дома. — ИДЕМ МЫ, ДАСТИН! — крикнул Майк в сторону дома, и голос его сорвался от переполнявших эмоций. Они пошли к двери. Уилл задержался на секунду, поднял с земли затоптанный бычок, покрутил в пальцах и, усмехнувшись, спрятал в карман. На смену горькому вкусу табака пришел вкус губ Майка. И это было чертовски приятно.