Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Алан После выхода из палаты Джеффа, ребята попросили разрешения уйти. Как только стало ясно, что с ним всё будет в порядке, все заметно расслабились. Особенно увидев, как тот сел и выгнал всех, чтобы поговорить на важные темы со своим братом. Несмотря на его миниатюрный вид, оказалось, что Джефф был намного крепче, чем мы думали. Но всё же... Я чувствовал тревогу, которую все пытались скрыть за этим облегчением после эмоционального столкновения Чарли с Бэйбом. Трудно было поверить, что ничего страшного не произошло. Ведь если бы всё действительно было в порядке, Чарли не был бы так взволнован, что даже Бэйб не смог его успокоить. Я искренне радовался, что Джефф был в безопасности. Страх, который сжимал моё сердце несколько часов, наконец-то отступил, и это было невероятным облегчением. Видеть, как он открыл глаза, сел и заговорил со мной – казалось великим благословением. Потому что для меня нет ничего важнее этого. Я твёрдо верил, что всё, что у меня было, всё, что я создал или приобрёл, сломаются эти вещи или потеряются – я мог восстановить их или найти замену без особых проблем. Но Джефф – это нечто другое. Он – единственная ценность, которую, сколько бы времени ни оставалось у меня в жизни или какие бы ресурсы я ни использовал, невозможно было заменить. Именно поэтому эта правда больно ударила меня: я слишком ничтожен, чтобы сохранить это самое важное. Всякий раз, когда возникают проблемы, если Чарли не помогает, то Джефф справляется с ними сам. А я только наблюдаю со стороны, хлопая в ладоши и восхищаясь тем, как он справляется. Если бы пришлось полагаться на такого никчёмного человека, как я, всё давно пошло бы прахом... Я медленно прогуливался по коридору первого этажа. Небо потемнело, фонари в саду начали выполнять свою работу. Больные и их родственники разошлись по палатам, никто не бродил по коридорам. Только медсёстры продолжали быстро перемещаться, как делали это весь день. Когда я выглянул наружу, то увидел сад с зелёными декоративными растениями, белыми маргаритками и жёлтыми гвоздиками. Они выглядели немного одинокими, но я был уверен, что под солнечным светом они сияли. Днём, возможно, кто-то отдыхал рядом с ними, но жаль, что в тот момент их красоту никто не ценил. Или, с другой стороны, может быть, цветы рады были, что их не рассматривали в тот момент, когда они выглядели уставшими. Как и тот человек, который сидел там. На длинной скамейке в центре сада сидел молодой человек, опустив голову. Тусклый оранжевый свет от низкого фонаря, струясь, падал на него. С такого расстояния он напоминал цветок, готовый ко сну. Причина, по которой мужчина сидел таким поникшим, заключалась не только в том, что солнце уже зашло за горизонт. Я тихо сел рядом с Бэйбом. Не поднимая головы, он знал, кто подошёл к нему в такое время. Мы сидели рядом без слов, слушая шум машин снаружи, крики воробьёв на деревьях вдоль забора больницы и собственные мысли, которые кричали внутри нас молча и остро. – Ты что, не закуришь? Прошло примерно десять минут и это была первая фраза, которая вылетела из моего рта. Я заметил сигарету в его руках – он не прикурил её. Он держал её между указательным и средним пальцами, будто боялся, что его пальцы будут без нее скучать. – Нет зажигалки, - спокойно ответил Бэйб, прислоняясь спиной к холодному металлическому ограждению, которое успело остыть из-за вечерней росы. – У меня есть. – Не нужно. Даже в такие моменты Бэйб мог выводить меня из себя. Кажется, это его особый талант. Человек, который впал в уныние, но всё равно может раздражать окружающих, встречается не так уж часто. – Я думал, ты закуришь, чтобы досадить Чарли. – Какой смысл сейчас это делать? Он не видит. Голос Бэйба был спокойным, взгляд направлен далеко за пределы больничных стен. Мне казалось, что он видел не только деревья и узкие дорожки больничного сада, а свой дом, новый дом Чарли, гоночную трассу или будущее, которое он надеялся увидеть, но, одновременно, понимал, что оно могло никогда не стать реальностью. – ... – Он не собирается идти за мной. – Не говори мне, что ты надеялся, что он побежит за тобой? – Немного надеялся. – Ха… Я не сдержал смех от такой искренней реакции Бэйба. До сих пор я не уверен, как описать человека вроде него. Иногда он кажется упрямым, говорит противоположное тому, что чувствует, а иногда он честен, как ребёнок. Возможно, это зависит от ситуации. Обычные люди могут быть разными: сегодня мы можем быть честными, завтра – лгунами, сегодня добрыми, а завтра жестокими. Иногда мы можем улыбаться всем проблемам, а в другой день плакать из-за того, что дверная ручка зацепила рукав. Основные черты характера могут помочь предсказать поведение человека, но иногда ключевой фактор – это то, как мир обращается с нами. И сегодня наш мир обошёлся со мной и Бэйбом не слишком хорошо. – Он так грубо говорил со мной... В обычной ситуации он бы выбежал за мной сразу, - произнёс Бэйб, повернувшись ко мне, нахмурив брови и надув губы, словно хотел закапризничать. Но сдерживал свои эмоции, потому что понимал, что я не Чарли, который мог справиться с ним в таком состоянии. – Ты не думаешь, что это слишком жестоко? – ... – Когда человек говорит такие вещи, разве ты надеешься, что он будет просить прощения? – Раньше Чарли всегда просил прощения, - капризно вздохнул он, выражая своё раздражение. Но через секунду, казалось, понял, что жалуется в пустоту. Его голос стал тише в следующей фразе. – Я имею в виду до того, как мы расстались. – Но вы расстались. Смирись. – Я знаю, но всё равно это бесит. Я злюсь на него. – Понимаю, - сказал я мягко, отводя взгляд, потому что внезапно мне стало трудно смотреть на Бэйба, хотя я не мог объяснить почему. – Когда Крис попросил Джеффа попробовать лекарство, я чувствовал себя так же. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я ненавижу Джеффа. Я тоже переживаю за него и хочу, чтобы мы нашли способ ему помочь. Но это... это... – Я понимаю. Я понимаю тебя... всё в порядке. Я положил руку на колено Бэйба, чтобы передать через прикосновение, что ему не нужно много объяснять мне. Я понимал его чувства лучше, чем он сам. – Это... просто человек. На плечах Бэйба словно лежала тяжесть. Он словно тонул в глубокой бездне, пытаясь выбраться, но силы покидали его. Я надеялся хоть как-то поддержать его, быть канатом, спасательным жилетом или хотя бы поплавком, но, чёрт возьми, я сам едва справлялся. – Это не просто человек. Это Чарли, - ответил Бэйб с чувством. Что-то, что я считал величественным и не осознавал, насколько далёк от него, пока не приблизился. И когда я подобрался совсем близко, у меня задрожали ноги, не важно, как высоко я бы ни запрокинул голову, я не мог увидеть вершину. – Чарли останется Чарли, расстанемся мы или нет. Он никогда не изменится. На земле никого не останется – он будет собой. Вот что значит существование Чарли... в мире Бэйба. – Это значит, что ты никогда его не забудешь? - знал я, что это глупый вопрос. Но кто из нас никогда не задавал вопросы, ответы на которые он уже знает? – Слишком поздно. Это был довольно умный ответ. Ему не нужно было вдаваться в долгие объяснения – "слишком поздно" говорило всё. Я задался вопросом, смогу ли я когда-нибудь испытать такую любовь. Я искренне люблю Джеффа – это правда, в которой я всегда был уверен. Но вот в чём я совершенно не был уверен: будет ли хоть один день, когда я смогу отдать всё ради его защиты? Дело не в том, что я не готов жертвовать. Я могу отдать всё ради него. Но что именно я могу предложить? Человек может отдавать что-то другому, если он сам не "имеет" этого? Что у меня было? То, что я с уверенностью мог отдать Джеффу, что являлось самым важным в моей жизни, но он в этом не нуждался, какой был в этом смысл? Чарли мог бы умереть, чтобы Джефф выжил. А я? Умри я, это ничего бы не значило для кого-либо. Подумайте об этом: моя жизнь, которую я считал самой ценной, не имеет достаточно веса, чтобы помочь любимому человеку в данной ситуации. Если сравнить любовь Бэйба и Чарли с тем, что чувствовал я, то их любовь казалась мне недосягаемой мечтой. Несмотря на все проблемы между ними, в моих глазах они оба были подобны мощным маятникам разрушения. Несмотря на их постоянные конфликты, их чувства оставались твёрдыми и глубокими. А мы с Джеффом... хотя со стороны может показаться, что наши отношения спокойны и стабильны, но они такие же хрупкие, как дешёвый стакан. – Знаешь, я очень завидую тебе и Чарли, - признался я вслух, не осознавая этого. Когда я увидел озадаченное лицо Бэйба, до меня дошло, что я сказал, но было уже поздно что-либо исправлять. – Завидуешь чему? - переспросил Бэйб, не понимая, что в их отношениях было что-то достойное таких слов. Это усилило мою зависть к нему. – Ежедневные ссоры... звучит завидно? – Я не завидую вашим ссорам. Но мне кажется, что вам очень повезло – ты и Чарли стоите на одной точке. – Что ты имеешь в виду? – Вы похожи, Бэйб. Я не говорю о характере, но вы оба особенные. Это не его вина, что он родился особенным, но мне почему-то стало противно произносить эти слова, потому что они подчеркивали, насколько я обычный. – Вы прошли через похожие вещи, стоите на одной точке. Когда у одного из вас возникают проблемы, другой достаточно силён, чтобы помочь. – … - промолчал Бэйб. Казалось, он пытался осмыслить мои слова, и я думал, что он начал понимать. Его взгляд стал наполнен смущением. Я не хотел заставлять его чувствовать себя так. Поверьте, я тоже человек. Иногда или в определённые моменты я хотел быть просто Аланом, а не чьим-то Пи. – Честно говоря, раньше я думал, что у меня всё хорошо. Я занимаюсь тем, что люблю, у меня есть работа, деньги, я могу помогать и заботиться о младших без особых трудностей. Когда появился Джефф, я думал, что моя жизнь стала идеальной. У меня хорошая семья и отличный партнёр. Какого чёрта ещё желать? Я правда так думал, - горько рассмеялся я, признаваясь в своей жалости. Возможно, немного стыдно сидеть перед Нонгом и изливать душу, но для меня не было ничего более постыдного, чем быть бесполезным парнем. – Но чем дольше я вижу, насколько особенным является Джефф, тем больше чувствую себя ничтожеством. Я пытаюсь понять его, хотя иногда вообще ничего не понимаю. Я знаю, что рождение особенным не всегда хорошо, но иногда я не могу не думать: настолько ли это плохо? Хуже ли это, чем быть никем, как я? – Может быть, это сложно понять, но поверь мне, быть обычным человеком – это лучшее, что может быть. – Вы все говорите одно и то же: ты, Чарли и Джефф. Но знаешь, что я чувствую, когда слышу это от вас? Я вспомнил все те образы и фразы "особенных" людей, которые постоянно пытались вдолбить мне, насколько прекрасно быть обычным. Я сделал долгий, тяжёлый вздох. Это самый неловкий разговор, который я когда-либо вёл. Впервые я почувствовал, что стоял на противоположной стороне от Бэйба. Он никогда по-настоящему не сможет понять мои чувства, а я не смогу понять его так, как ему хотелось бы. – Я чувствую себя нищим, перебивающимся от зарплаты до зарплаты, живущим только ради того, чтобы пережить день. А ты богатый, у тебя есть всё в избытке. Я мечтал быть как ты, стать таким же, как ты. Но ты говоришь, что твоя жизнь не так хороша, как я думаю. Лучше быть бедным, чем кем бы то ни было. – … - ненавидел я этот взгляд Бэйба. Он смотрел на меня с чувством вины и я ненавидел себя за то, что сидел и болтал, но знал, что мои слова заставят моего Нонга чувствовать себя плохо. Я ужасный. – Я знаю, что богатые тоже испытывают стресс. Богатые не счастливы каждый день. Тебе, возможно, приходится ломать голову над тем, куда вложить деньги, чтобы не потерять их. Но я... я не имею права думать о следующем приёме пищи. Все страдают... Да, никто не живёт без страданий, но боль у всех разная. – … - внезапно окружающие звуки, которые ранее казались фоновой музыкой, исчезли. Я больше ничего не слышал, кроме собственной боли. – Иногда я думаю, что хочу испытывать настоящую боль. Если бы можно было меняться страданиями, я бы точно обменялся с одним из вас. Я хочу страдать, потому что пытаюсь помочь тому, кого люблю, а не просто стоять и наблюдать, как сейчас. Бэйб не сказал ни слова. Он смотрел на меня, затем медленно придвинулся и обнял меня. Это было не то обычное объятие, к которому я привык. Не объятие приветствия, не объятие из-за желания поиграть или подразнить меня. Прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовал, что Бэйб обнимает меня по-настоящему. Он словно помогал мне нести груз, который я долго тащил один. Он делал это, не понимая, зачем я продолжал делать это. Но поскольку я не хотел его бросать, он пришёл помочь. – Прости меня, - тихо произнёс Бэйб. Он просил прощения, но он не сделал ничего плохого. Виноват был я, кто ничего не мог сделать и выплеснул свою фрустрацию на него. – Это не твоя вина. – И не твоя тоже. Я хотел верить его словам, но мой внутренний голос не позволял мне. POV Чарли После долгого разговора с Джеффом я не понимал, что чувствовать. Казалось, что мне стало легче, но в то же время тяжесть не покидала меня. Это решение не было лёгким ни для Джеффа, ни для меня. Но, что мы можем сделать? Наша жизнь не была предназначена для лёгкого пути. Это первое, с чем нам нужно смириться. Джеффу нужно ещё минимум три-четыре дня на восстановление. Я хотел остаться с ним на ночь, но он настоял, что эта обязанность должна быть на Пи Алане. После разговора Джефф приказал мне позвонить Алану, и как только его парень прибыл, он сразу же выгнал меня. Не могу поверить, что семейные связи могут быть настолько слабыми. Я шёл к стоянке, одновременно отвечая на сообщение от доктора Криса. Он, Лиу и Так хотели приехать к Джеффу ещё тогда, когда он был в реанимации, но я их остановил, потому что там и так было много людей. Когда Джефф пришёл в себя, он сказал мне: – Передай в лабораторию, что им не нужно приходить. Я ещё не умер. Доктор Крис отправил длинное эссе о наших низких человеческих отношениях, а мы не хотели лишнего шума. Я замер, когда дошёл до места, где, как я помнил, оставил машину. Я помнил, что машина Бэйба была припаркована рядом с моей и ожидал, что, когда я выйду, её уже не будет. Но картина была вполне ясна: сколько бы я ни ожидал, Бог никогда не даёт легко то, чего мы желаем. Я остановился возле машины с водительской стороны и уставился на Бэйба. Он откинул верх своего роскошного автомобиля и лежал там, словно решил заночевать под открытым небом в такое время. Он должен был уехать домой ещё тогда, когда я наговорил ему те ужасные слова. Я думал, что Бэйб разозлился и уехал, но он вернулся и лежал в машине, будто ждал меня. – Бэйб, - позвал я его тихо, но он никак не отреагировал. Похоже, он не просто отдыхал с закрытыми глазами, а крепко спал. – Бэйб, - повторил я. Я позвал снова, на этот раз потянувшись рукой, чтобы потрясти его. Лёгкое движение заставило соню вздрогнуть и проснуться сразу же, иначе, мне пришлось бы звать врача. – Что ты тут делаешь? - спросил я. Бэйб казался слегка заторможенным. Он продолжал смотреть на меня сонными, как у кошки, глазами, забыв на мгновение, что мы только что поссорились. Он сделал движение, будто хотел прильнуть ко мне, как всегда, делал после пробуждения, но через долю секунды вспомнил, что такое поведение давно стало запретным. – Почему ты не пошёл спать нормально? – Ну, я был очень сонным, - ответил Бэйб резким голосом, отводя взгляд в сторону, немного смущённый тем, что чуть не поддался привычке вести себя так, будто мы ещё вместе. Может, он видел меня во сне? Но это не тот вопрос, который стоит задавать, поэтому я решил оставить тему об его снах в покое. – Кто бы собирался ехать за рулём в таком состоянии? – Если это так, то было бы хорошо, - ответил я. – Я подумал, что Бэйб ждёт меня здесь. – Ждать чего... чтобы ты снова обругал меня? – Я тебя не ругал. – А..? Я это придумал? Я знал, что для него это совсем не шутка, но его саркастический тон и выражение лица заставили меня невольно рассмеяться, потому что когда Бэйб вёл себя так, он казался невероятно милым, и каждый раз, когда он пытался съязвить, мне хотелось смеяться. – Ну, извини, я сам виноват, что подумал, будто ты меня оскорбил перед другими людьми. Если бы я знал, что этого не произошло, мне не пришлось бы стыдиться и чувствовать себя плохо. Ох... нет, сейчас не время считать его милым. – Бэйб... прости меня, - попытался я встретиться с ним взглядом, но он постоянно отворачивал лицо. – Я был зол из-за Джеффа и не подумал. Мне не следовало говорить так перед другими. Прости… И вот мы снова оказались в том же месте. Мы расстались некоторое время назад, но ни один из нас до сих пор не привык к новому положению вещей. Мы оба должны были напоминать себе, что больше не могли делать то, что раньше. И всё же я стоял на том же месте, извинялся перед ним, смотря на знакомое красивое лицо и ждал, когда он простит меня. Конец был предрешён. Мы больше не будем ездить в одной машине, возвращаться в один дом и спать в одной постели, как раньше. – В следующий раз буду осторожнее, - сказал я, наклоняясь, опираясь рукой о дверь машины, и, набравшись смелости, протянул руку, чтобы взять его за руку. Я был удивлён, что Бэйб не отдёрнул руку. Он сидел неподвижно, позволяя мне держать его за руку, но всё равно не хотел смотреть мне в глаза. – Может, ты хочешь обругать меня? Я позову всех. – Не выдумывай, Чарли, - пробормотал Бэйб. – Зачем? – Чтобы мы могли поквитаться. Предлагаю тебе сказать мне всё в присутствии других, чтобы я тоже понял, каково это. – А если бы ты услышал это лично, ты бы вообще не понял? – Да знаю я, но боюсь, что простого извинения будет недостаточно, - провёл я большим пальцем по его руке, несколько раз чуть не поднял её, чтобы поцеловать, но в последний момент сдерживался. – Я думаю, ты должен высказать всё перед другими, а не извиняться тайком, как сейчас. Разве это справедливо? Бэйб замолчал на мгновение, затем глубоко вздохнул. – Да ладно... – Ладно, - ответил он твёрдым голосом и наконец Бэйб повернулся, встречаясь со мной взглядом. – Я уже много раз ругал тебя перед другими. Я рассмеялся. Сначала я об этом не подумал, но когда Бэйб заговорил, я вспомнил: если считать, сколько раз он орал на меня перед другими, особенно в начале наших отношений, то, если вычесть все те случаи из моих ошибок, мне хватит ещё на два воплощения, чтобы использовать квоту на "не извиняться". – Хорошо, что помнишь. – Я признаю, но не согласен. – У тебя нет права запрещать мне. – Эй! Опять ты это говоришь! – Я серьёзно, Бэйб, - сказал я тихо, глядя прямо в глаза. – Я извиняюсь за то, что был зол и говорил плохие вещи перед другими. Но я так думаю, это не только из-за того, что мы расстались. У тебя нет права указывать, что я должен делать, независимо от наших взаимоотношений. – Я не говорю, что ты должен что-то делать. Я говорю, что ты не должен этого делать. – Бэйб. – Правда. – Ты не можешь запретить мне. – Чарли, я знаю, что тебе это не нравится, но сейчас я говорю с тобой не логически. Я говорю исключительно из чувств. Это был первый раз, когда Бэйб ответил мне с таким посылом: он был серьёзен и уверен в своих словах. Он смотрел мне прямо в глаза, проникая в самую душу, передавая свои чувства так сильно и чётко, что я больше не мог отрицать их. – Можешь считать, что я приказываю. Но, если ты думаешь, что я буду стоять и смотреть, как ты рискуешь своей жизнью, то ты ошибаешься. Попробуй понять меня хоть немного, Чарли. – … - Я всегда понимал его, и сейчас я отлично понимал. – Как сильно должно быть моё сердце, чтобы не чувствовать ничего, когда ты делаешь такие безумные вещи?.. Насколько ты ожидаешь, что я буду взрослым? – Бэйб, я знаю, что ты беспокоишься, но... – Беспокоюсь ли? Его эмоции снова вспыхнули, брови нахмурились, но мы всё ещё держались за руки. – ... – Это не просто беспокойство, Чарли. Я боюсь. Ты понимаешь, что значит бояться? Ты лучше всех знаешь, чего я больше всего боюсь в этой жизни, но ты всё равно продолжаешь это делать. Почему ты такой? Тебе вообще плевать на мои чувства? Если вспомнить все мои прошлые выходки, неудивительно, что Бэйб спрашивал об этом. Я совершал такие вещи, которые доставляли ему столько головной боли, которую, казалось бы, нельзя было простить, но Бэйб всё равно прощал меня снова и снова, словно дав мне неисчерпаемый лимит на "глупости", размером с рождественский подарочный мешок, который никогда не наполнится. Я знал, что ему будет больно, но всё равно делал это. Я пил его слёзы вместо очищенной воды, питался его кровью и плотью до полного насыщения в течение трёх лет нашей совместной жизни. Как ни посмотри, очевидно, что я совсем не заботился о его чувствах. Я надеюсь, что хотя бы половина из этого правда. Если бы у меня был выбор, я бы хотел уменьшить или полностью избавиться от своих чувств к нему. Тогда всё стало бы намного проще. Я бы защищал его как нанятый телохранитель, а не как преданный пёс. Если бы я ошибся, боль была бы не такой сильной. Жить в постоянном страхе, что однажды потеряю его – вот, что я делаю сейчас. – Что значит это молчание? - резко спросил Бэйб. Я хорошо понимал его раздражение. Разговор с пустоголовыми людьми не приносит особой радости. – ... – Это значит, что ты всё равно не будешь слушать меня, верно? – … - Ответ был "да", но я не знал, как ответить, чтобы он не разозлился. – Иногда я действительно совсем тебя не понимаю, Чарли, - голос Бэйба вдруг ослаб, словно ему было слишком утомительно пытаться понять закрытую книгу, которой я был. – Я чувствую, что ты любишь меня слишком сильно, но иногда кажется, что вообще нет. – … - Хороший партнёр никогда не создаст такие вопросы в голове любимого человека. – Так какой вариант правильный? Это и есть самый точный и честный ответ, почему мы должны расстаться. – Я думаю, ты уже знаешь. – Хватит отвечать так, Чарли. Перестань думать, что я должен всё знать и понимать. Я не понимаю. Я не такой умный, как ты. Бэйб вырвал свою руку, больше не позволяя мне касаться её. – Это не вопрос интеллекта. – Значит, ты не хочешь, чтобы я понимал по-настоящему. Я не возражал, потому что сам не был уверен в ответе. По логике вещей, любой человек хотел бы быть понятым. Никто не любит быть неправильно истолкованным, никто не хочет снова и снова объяснять одно и то же, видя, что это бесполезно. Но в случае с Бэйбом я не был уверен, чего хотел на самом деле. Возможно, он был прав: глубоко внутри я не хотел, чтобы он понимал, а хотел, чтобы он безоговорочно верил мне. Ненавижу такие мысли. Пожалуйста, пусть это будет неправдой. – Прости, что не могу сделать то, о чём ты просишь, - попробовал я взглянуть на него с мольбой, словно последний час не говорил ему грубых слов. – Но посмотри с моей стороны – если не достать способности сейчас, состояние Джеффа ухудшится. Это повлияет на его жизнь. И это уже началось, ты же видел. Джефф не сильно пострадал – это уже большая удача. – Если эта сила не может быть с Джеффом, то почему она может быть с тобой? – Только до тех пор, пока я не найду способ уничтожить её. – А если не сможешь? – Должен. – На этом свете ничего не бывает со стопроцентной гарантией, - возразил Бэйб уверенным голосом, словно мафиози, пытающийся запугать врага. – Ты сам это говорил. Особенно в таких делах никто не может гарантировать успех. – Я могу гарантировать. – Не упрямься, Чарли. – Я живу с этим с самого начала. Я знаю, что делаю. – Тогда скажи мне, что существует ноль шансов, даже 0,000001%, что ты ошибаешься, - Ситуация, которую я раньше не представлял, что произойдёт. Внезапно показалось, что спорящий со мной Бэйб – это не Бэйб. – И предоставь надёжные доказательства, почему ты не можешь ошибаться. Твои слова недостаточно убедительны. – … – Я чувствовал, будто разговариваю сам с собой. – Почему молчишь? Вот видишь, я говорю на одном языке с тобой. Мы оба странные. Иногда казалось, что любил очень сильно, иногда – что вообще не любил. Иногда мы говорили на одном языке, иногда словно жили в разных вселенных. Иногда я понимал, почему любил его, иногда абсолютно не понимал. В моём представлении уровень любви и понимания должен был быть спектром, плавным переходом, как цвета радуги. Но наша любовь с Бэйбом – это два полюса: не белый, так чёрный; не низкий, так высокий; не левый, так правый; не небо, так пропасть. Возможно, поэтому мы не можем найти середину. – Я знаю, что смогу сделать это, - ответил я спокойным голосом. Пока Бэйб пытался говорить на моём языке, я отвечал на языке, который намного хуже обычного Бэйба в сотни раз. – Может, не сегодня и не завтра, но я обязательно сделаю это. Я не остановлюсь, пока не добьюсь цели. – А что будет, пока не придёт этот день? - продолжал Бэйб, неотступно настаивая. Если послушать нас, это был не диспут, а скорее допрос. – Если не сегодня, а через два, три, четыре года? Ты будешь упрямо продолжать? – Я знаю, что сила Джеффа имеет более сильный эффект, чем другие, но, Бэйб, не забывай, что ей потребовалось более двадцати лет, чтобы проявиться так серьёзно, когда Джеффу столько лет. Так или иначе, я должен успеть до того. – А есть ли что-то, что гарантирует, что симптомы Джеффа будут такими же и у тебя? - не сдавался Бэйб, а темнота и мрачная тишина больницы ночью казались благоприятными для этой бесконечной войны логики. – У Джеффа всего одна сила, а у тебя их сколько? Насколько я знаю, их немало, и есть те, о которых я не знаю. И Джеффу потребовалось более двадцати лет, прежде чем появились симптомы, а у тебя, возможно, это займёт двадцать дней. На что ты опираешься, утверждая, что всё будет в порядке? Кажется, мой проигрыш близок. До этого, если мы спорили на основе причинности, сто из ста побед были моими. Не то чтобы Бэйб был человеком без логики. У него был свой способ мышления и аргументации, но они часто основывались больше на чувствах, что делало их лёгкой мишенью для меня. Но на этот раз он взял моё оружие и атаковал меня быстро и искусно. В мгновение ока гордый воин упал с коня. – Если Джефф останется в таком состоянии, я не смогу сосредоточиться на работе, - это всё, что я мог использовать как оправдание. Назвать это оправданием не совсем правильно. Это реальная тревога, которая влияла на мой разум и мозг. Она могла не иметь достаточного веса против аргументов Бэйба. – Я понимаю, что ты говоришь, но я не могу смотреть, как брат находится в таком состоянии. Извини. Бэйб рассмеялся коротким смехом, как будто исчерпал все слова. Если это так, то мне стало немного легче. Если бы Бэйб не сдался, мне оставалось бы только притвориться сумасшедшим. – Но ты можешь смотреть, как я в таком состоянии? – Бэйб... – Что бы я ни говорил, ты всё равно не изменишь своё решение, верно? Ответ уже был у меня в голове, но гневное выражение лица Бэйба и взгляд, который он бросил на меня, заставили меня подумать о чём-то безумном. – Возможно, я изменю своё решение. – Правда? - спросил Бэйб, сузив глаза, явно не веря. – Ты не слушал ничего из того, что я говорил, и вдруг говоришь, что можешь изменить мнение? – Бэйб, поцелуй меня, пожалуйста. Бэйб замер, его рот открылся от удивления, как будто всё его тело было внезапно заморозили. Он моргал в замешательстве от моей внезапной просьбы. Я знал, что это выглядело так, будто я потерял рассудок. Я думал, что стоило рискнуть. В глазах Бэйба я давно кажусь сумасшедшим, хуже не будет. – У тебя явно какие-то проблемы с головой, - это была первая фраза, которую Бэйб произнёс, приходя в себя. – Так странно звучит? Мы же сегодня уже целовались? – Да, и ситуация тогда и сейчас совершенно одинаковая, - саркастично ответил Бэйб. – Стресс довёл тебя до помутнения рассудка? Он посмотрел на меня, как на грязного щенка, который наигравшись в грязи пытается запрыгнуть на него. – Значит, нельзя? – Я ещё не ответил. – Значит, можно? – Ты что, бот? – А что, разве нельзя? Я склонил голову, облокотившись обеими руками на дверь его машины, и смотрел с надеждой. Я не знал, кем он видел меня в тот момент, но в моём намерении я хотел быть милым щенком, который заставит растаять от желания прижать и погладить того, кто обычно равнодушен к четвероногим животным. Может, это немного неуместно, но я угождал своему бывшему. – Надеюсь, что нас тайно снимут и выложат в соцсети, чтобы завтра мы были в тренде номер один. – Ждать до завтра не придётся, - ответил я со смехом. – Так это “да”? Бэйб забыл, что натворил накануне днём, поскольку последние несколько часов он не проверял онлайн-пространство, где я стал "красавчиком влюблённым", а он – "любимым бывшим". – Ты всегда такой фантазер. Не давая “любимому бывшему” возможности продолжить свои колкости, я наклонился к нему, сидящему на водительском сиденье, и запечатлел глубокий поцелуй. С первой секунды ощущения оказались точно такими же мягкими, какими я их представлял, но, когда вкусил его губы, удовольствие превзошло ожидания в сотни раз. Одной рукой я поддерживал его щёку, а Бэйб поднял руки, обхватывая мою шею и слегка наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй. Эта странная нежность, которой мы обменивались, полностью отличалась от того, что было днём. Этот поцелуй не был таким страстным или дерзким, но именно поэтому он напоминал о днях, когда мы не могли чётко определиться с чувствами. В каждом вздохе кружились волнение, нерешительность и страх – всё это вызывало головную боль и было далеко от комфорта, но также невозможно было отрицать, что эти воспоминания больше никогда не повторятся. – Мгх... Когда Бэйб начал издавать тихие звуки в горле, это значило, что он доволен. И как человек, который целовал его не менее десяти тысяч раз, я мог подтвердить, что такие звуки не возникали просто так. В первые дни наших отношений я никогда не слышал ничего подобного, но со временем, улучшив свои навыки, я начал получать такую реакцию. Если бы нужно было хвастаться статистикой, то за последние два года отношений я достигал успеха в ста процентах случаев, то есть ни разу не ошибся. – Мм... - снова послышался звук, когда я отстранился. По его взгляду можно было сказать, что он хотел продлить момент. Если честно, я тоже не возражал, но, если бы мы слишком увлеклись, это вышло бы за рамки моего плана. – И что дальше? – Так ты передумал? Бэйб смотрел на меня полным надежды взглядом. – Нет. И мне пришлось разочаровать его. – Эй! - возмутился Бэйб и его красивое лицо исказилось, он указал на меня с укором. – Ты обманул меня поцелуем! – Я не обманывал, а сказал «возможно», а не то, что точно изменю своё решение. – Не верю. Ты с самого начала не собирался меняться, просто обманул меня. – Почему ты всегда думаешь обо мне плохо? – Потому что ты хитрый бес. – Ой. У меня не было много времени для оправданий. Как только Бэйб понял, что его обманули, он сразу завёл машину. Рёв двигателя заглушил всё вокруг, а своей ладонью так сильно толкнул меня, что я врезался в соседнюю машину (которая, кстати, была моей). Потом его роскошный спорткар стрелой вылетел с парковки больницы, не попрощавшись Бэйб оставил меня в мрачной темноте. Я смотрел, как задние огни его машины исчезали из вида и уголки моих губ невольно приподнялись. Надеюсь, этого будет достаточно для такого грешника, как я. Я знал, что с момента расставания с Бэйбом мне не позволено было испытывать слишком много счастья. Но позволь мне, пожалуйста, Господь, с которым я не очень близок, или любое другое божество, которое управляет моей маленькой жизнью свыше: всего несколько минут в день, только чтобы я мог видеть его лицо, спорить с ним и слегка улыбаться уголками губ. Мне нужно всего лишь это, чтобы продолжать жить каждый день. Больше я не буду жадничать. POV Кента – Что скажешь? - обратился ко мне глава семьи, после того, как я вошёл в его рабочий кабинет. – Слышал, что тебе нужно что-то обсудить? - произнёс он расслабленным тоном, откинувшись на высоком кожаном кресле. Тони казался совершенно беззаботным рядом со мной, но мне больше не разрешалось входить и выходить из этой комнаты по своему желанию. Не знаю, почему он считал, что эта смесь сигналов сделает меня более доверчивым. – Что случилось, Кента? – С нами связались люди из министерства. Они сказали, что хотят временно отложить план по делу «The One». – Они объяснили, почему? - оставался спокойным Тони, не выказывая особого удивления, возможно, потому что он ожидал этого с самого начала. – Они сказали, что внутренний аудит стал более строгим. Сейчас СМИ и проверяющие органы внимательно следят за всеми проектами, связанными с людьми, имеющими способности. – Это из-за моего сына? Я сделал паузу перед тем, как честно ответить: – Да. Это не было удивительно, но вызывало беспокойство. В последнее время куда ни двинься, всюду были разговоры о Чарли. Он стал новым лидером культового движения, покоряющего сердца людей. Он брал давно игнорируемые темы, делал их доступными для восприятия и передавал простым и доступным языком. Превращая себя в лидера, играя роль идола, но в более доступной форме. За ним стояла сильная команда. Их методы были просты, но невероятно эффективны. Популярность Чарли стремительно росла. За несколько месяцев он стал центром внимания. Каждое его слово слушали, каждое движение создавало резонанс и его социальное влияние напрямую затрагивало нас. – А что те люди, которых мы отправили? Что они говорят? – Только то, что уже передали. Больше пока ничего нового. – И нет никаких признаков, что это можно остановить? – Они сказали, что это сложно. – Хм... Чарли очень упрям, - подметил Тони, медленно кивнув и постукивая пальцами по столу, глубоко задумавшись. – Тогда установим дедлайн. Если мягкие методы не сработают к тому времени, придётся использовать жёсткие. – Но старшие сказали отложить на время. – Они боятся быть пойманными. Но если бы мы добились успеха прямо сейчас, они бы радостно примчались через несколько часов. – Я боюсь, что это слишком рискованно. – Если не рисковать, то что мы вообще получим? – … - взгляд его словно учил меня. Я чуть не закусил язык от злости на себя за лишние слова, зная, что здесь никогда не было места моему мнению. Но перемены, происходящие в этом доме и во мне самом, заставляли меня часто забывать о своих обязанностях. – Не только у нас есть цели. У других тоже есть. И в реальном мире тот, кто придёт первым, выбирает лучший кусок. Его наставления всегда были правдивыми, хоть и горькими и неприятными для слуха. Я никогда не мог им возразить, возможно, потому что вырос на таких уроках. Для меня они стали одновременно священным текстом и колыбельной, питая и формируя меня так, чтобы я был полезен ему, хотя бы немного. – То, что мы делаем сейчас, – это попытка убедить конкурентов сдаться добровольно. Их несгибаемость не оставляет нам выбора, кроме как превратить их в наш транспорт, чтобы двигаться быстрее. Ты понимаешь, о чём я? – Да. – Тогда ответь: если конкуренты нам мешают, почему мы их не устраняем? – Потому что «в мире нет ничего бесполезного». – Отлично. Прежде чем выбросить что-либо, мы должны быть уверены, что использовали это по максимуму. Возможности никогда не убегают из наших рук. Это мы сами их бросаем, - произнёс Тони и гордо улыбнулся, видя, что я помнил его уроки. Если бы он не пошёл в бизнес, я думаю, он стал бы довольно известным мотивационным спикером. Не только из-за простых и понятных метафор, но и потому что он видел то, что большинство людей упускали из виду. Но, честно говоря, винить обычных людей нельзя – не у всех была возможность бесконечно экспериментировать с ошибками, как у него. – Если ты понял, что я сказал, наверное, ты знаешь, что делать дальше? – Да, - уверенно ответил я. – Не беспокойся, я займусь этим. – Отлично. – Тогда я пойду. – Да, иди, - кивнул он, давая мне разрешение уйти, но, как обычно, добавил напутствие на прощание. – Куда бы ты ни шёл, бери ребят с собой или хотя бы возьми Виннера. Опасно ходить одному. Но последнее указание звучало так, будто имело другой подтекст. Я был уверен, что мне это не казалось. Его слово "опасно" совсем не относилось к внешним угрозам. – Да, Кхун. – И... старайся приходить домой иногда. Он никогда не приказывал мне оставаться дома, сколько я себя помнил. Я нагло считал этот дом своим, думая, что здесь было моё место и что моя великая обязанность – защищать моего благодетеля ценой своей жизни. Пока однажды у меня не появился “другой дом”. И он, кажется, осознал, что я могу не ночевать дома. – Да. Ответил я и вышел из его кабинета, покинул дом, который он попросил меня посещать и направился к другому дому, где я проводил большую часть времени уже несколько недель. Маленький домик, размером с ванную комнату Тони, но для меня он казался огромным особняком. – Я вернулся! Я произносил эту фразу каждый раз, когда открывал дверь этой квартиры. В руках я тащил огромные пакеты из супермаркета, а губы, как всегда, не забывали свою задачу. Раньше я никогда не понимал, зачем нужно говорить “я вернулся”, ведь раньше мне некуда было возвращаться. Я ел, спал и работал в том же особняке, никто никогда не ждал меня дома, никто не спрашивал, куда я собираюсь уйти. Но с тех пор, как я изгнал себя из особняка и в основном обосновался здесь, я начал лучше понимать такую культуру. – Кента? - послышался голос. – Я на кухне! Услышав всего пару слов, я сразу почувствовал тревогу в интонации, и улыбнулся. Однако моё настроение слегка дрогнуло, когда взгляд упал на пару кожаных туфель у входа. Размер и форма не были знакомыми, и они точно не принадлежали хозяину квартиры. Сразу возникли подозрения. Я быстро сбросил свои туфли и побежал на кухню, надеясь получить ответ на свой вопрос. – Эй! Кто-то ходил в супермаркет и не сказал, я хотел заказать пиво! И эта загадка была быстро разгадана, когда владелец этих кожаных туфель стоял и жевал сушёного кальмара на кухне. Хозяин квартиры, в фартуке с фиолетовыми баклажанами, сосредоточенно хмурился над пакетом лапши быстрого приготовления у плиты и не обратил на меня внимания. Хотя я с самого начала сказал Киму, что не хочу, чтобы кто-либо знал, что я жив у него, но он, как всегда, сдался. Когда увидел, что Бэйб переживал трудности и находился в уязвимом состоянии, он привёл его, чтобы утешить. И что в итоге? Бэйб стал ещё одним случайным “членом” этого дома и я ничего не мог поделать, нравилось мне это или нет, ведь это был дом Кима, а не мой. – Что ты здесь делаешь? - спросил я, ставя пакеты с покупками на столешницу. – Пришёл поесть, - без стеснения ответил Бэйб и, словно находясь у себя дома, начал рыться в пакете, который я только что положил. – Что ты купил? – Ким, - проигнорировал я Бэйба и повернулся к Киму, который смотрел на упаковку лапши, будто пытался расшифровать карту сокровищ. – Да, да, Пи Алан не дома и у Бэйба не было еды. Ким отвечал рассеянно, не отрывая взгляда от упаковки. Его неловкая и невинная манера поведения так раздражала, что я не мог больше терпеть. В конце концов, я ногой вытолкнул Бэйба, который мешался и встал помогать любителю готовить. – Дай сюда, - выхватил я пакет лапши из рук Кима, пока он не успел стать просветлённым мастером варки лапши. – Что ты там рассматриваешь? Просто вскипяти воду! – А когда добавлять приправы? - смотрел на меня Ким широко раскрытыми глазами. Это то, чего многие не знали о нашем знаменитом гонщике из X-Hunter. Он так хорошо скрывал это, что никто не догадывался: серьёзный и решительный Ким снаружи дома оказывался глупым парнем, единственным ребёнком в семье, любимым внуком дедушки и бабушки, который никогда ничего не делал своими руками. Проще говоря, настоящий “молодой господин”, сбежавший из дворца. – Когда хочешь. – Как так можно? – Почему нет? – Разве это одно и то же? – Одно и то же. – Не одно! - встрял непрошено приглашенный гость, желая быть услышанным. – Алан кладёт их перед тем, как выключить огонь. Так вкуснее всего. Я молча посмотрел на Бэйба, стараясь передать взглядом: “Пришёл есть – сиди тихо!”. Похоже, сообщение дошло без проблем. Бэйб поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, и, взяв большой пакет закусок, которые я купил, ушёл есть в гостиную, абсолютно ни о чём не беспокоясь. – Зачем ты его вообще пустил? - пробормотал я, затем повернулся уменьшить огонь на плите, который был слишком сильным для варки лапши. Вода кипела так сильно, что переливалась через край кастрюли. Ким продолжал стоять и ничего не делать. – Он сказал, что у него нет еды. – Мог бы заказать. – Но почему бы не прийти сюда и поесть? - наивно ответил Ким. – ... Казалось, он совершенно не понимал, почему я злился из-за того, что Бэйб пришёл поужинать с нами. – Ведь мы готовим много и вдвоём никогда не съедаем всё... – Это не связано с тем, что еды много или мало. – А с чем тогда? Он ничего не понимал. Хотя это было очевидно, как удар в глаза, он всё равно не видел. Как такой глупый человек мог стать гонщиком? Может быть, он хорош только в одном? – Это связано с тем, что я хочу есть вдвоем. – Ого, а почему? Видишь ли, с таким человеком не нужно ничего скрывать. Даже если ты подашь ему прямо в руки, он найдёт способ уклониться. Иногда я задаюсь вопросом: он действительно такой тупой или просто делает вид, что ничего не замечает? – Потому что с Бэйбом есть невозможно. – Что, настолько плохо? Если это его игра в “тупость”, то я признаю его лучшим актёром в мире, который играет дурака.