НЕ компенсация

Бух-бух-бух… Ки Хун не понимает — это так стучит его сердце или что-то стряслось с системой вентиляции? Кадровик Чхве сказал, будто тремя этажами ниже, в юридическом отделе, меняют кондиционеры, но шум доносится такой, словно это происходит прямо в соседнем кабинете. Альфа не знал, что здешняя звукоизоляция оставляет желать лучшего. Это все-таки высотка «Black Masks», главный филиал самой крупной в Южной Корее компании по выдаче кредитов. Неужели даже здесь все стены сделаны из картона? Мужчина нервно чешет за ухом. Как бы то ни было, этот странный грохот точно не спасет его от предстоящего. А именно — неминуемой выволочки за то, что он раскурочил начальнику уже вторую машину за всего четыре дня своей службы. А-аа… Сон Ки Хун, и почему тебе так не везет на этом месте?? Когда бывший игрок нанимался быть личным водителем, он даже не предполагал, какие у этого будут последствия. Вернее, он понял по первому же дню, что ему не стоит иметь дел с этим Хваном. Но потом внутри взыграли принципы: дурацкая привычка лезть, куда не просят, и острое, как нож, чувство справедливости. Ки Хун согласился на эту должность, чтобы поставлять информацию одному полицейскому, который рассказал ему всю правду о боссе… Вот только едва ли игрок думал, что, заняв пост, сумеет так опростоволоситься! Две машины. Две иномарки. И это после многих лет работы за рулем!! Гордость альфы трещит по швам. Но не столько из-за собственной невезучести, сколько из-за того, что ему предстоит получить нагоняй от человека, тайно участвующего в организации «Игры в Кальмара». От этого закоренелого, прогнившего преступника! Он — Сон Ки Хун, который чудом вышел победителем из той бойни год назад, навсегда потеряв там своего друга детства!.. Какое же, мать его, скотство! От злости у альфы трясутся кулаки. Он поджимает губы и широко вздувает ноздри. — Ки Хун, вы так и будете стоять на пороге или все-таки подойдете? — спокойно интересуется между тем его босс, операционный директор Хван Ин Хо собственной персоной. Этот тип сидит за своим рабочим столом, слегка покачиваясь в кресле перед раскрытым ноутбуком. На нем пиджак приглушенно-хвойного цвета с крупными пуговицами и такой же темный галстук с замысловатой вышивкой. В запонках рубашки поблескивают камни. Взгляд — прямой и изучающий, а зачес на голове лежит ровно, точно волосок к волоску. Запах феромонов этого мужчины неумолимо и густо заполняет воздух: древесина, столярный лак, войлок и тянущее чувство напряжения. Почему-то смесь этих ароматов прочно ассоциируется у Ки Хуна с настольной игрой в маджонг. Сам игрок, хоть и является тоже альфой, не пахнет ничем. Из-за пережитой в детстве болезни он лишен какого-либо проявления своей природы и живет жизнь фактического беты, так что не может противопоставить феромонам начальника ровным счетом ничего. Только шумно сопеть. — Кхм. Да, господин Хван, — соглашается он, признавая, что ведет себя нелепо, застыв у двери. — Вы вызвали меня, чтобы обсудить недавний инцидент на стройке? Ки Хун шагает вперед, вглубь кабинета, стараясь больше не сжимать челюсти, а вместо этого мучая рукава своего синего пиджака. В отличие от этого пижона, он выглядит совершенно буднично и даже немного помято, однако достоинства не теряет, хоть и стоит так, словно его вызвали на эшафот. Хван улыбается ему. — Можно и так сказать, — этот тип слегка вскидывает брови, и в его глазах мелькает нечто неуловимое. — Я подумал, что мне пора начать требовать с вас компенсацию за причиняемые убытки. Компенсацию? Это слово разрезает воздух как выстрел. Ки Хун сглатывает, чувствуя, как по спине пробегает холодок, заползая под ворот рубашки. Mercedes и BMW. Последние модели. Он мысленно прикидывает стоимость этих убитых им авто, и цифры взрываются в голове фейерверком в миллионы вон. — Гм… — голос не слушается, и альфе приходится откашляться. — Боюсь, у меня нет денег, чтобы покрыть сумму ремонта. Признание дается Ки Хуну нелегко, но Хван, кажется, именно этого и ждал. Он хмыкает и качает головой. Его взгляд продолжает неторопливо путешествовать по фигуре водителя, и от этого оценивающего внимания внутри будто взводится какая-то пружина. Игрок не понимает, куда ему самому деть глаза, поэтому старается смотреть чуть вбок. — Мне не нужны от вас деньги, Ки Хун, — произносит этот тип ровно, однако не завершая своей мысли. — А… а что тогда? Слова слетают с языка раньше, чем Ки Хун успевает их прикусить. — А что вы можете предложить? Между двумя альфами снова повисает молчание, пока где-то за стенкой продолжают мерно стучать. Бух-бух… В кабинете директора темно. Это пространство уже в который раз кажется игроку вырванным из общего потока времени. Тут есть настенные часы, есть большое зашторенное окно, однако по ним все равно не разобрать, день сейчас или ночь. Компьютер Хвана тихо жужжит, а монитор отбрасывает свет на безупречную поверхность стола. Где-то за стеклом шумит Каннам: гудки такси, шорох шин по асфальту, далекие голоса его состоятельных жителей. Это тот самый глянцевый уголок Сеула, в котором Ки Хун чувствует себя абсолютным чужаком. А здесь, в этом кабинете, среди хромированных деталей и черной кожи, он теряется и подавно: стоит посреди всего этого лоска в своем единственном приличном костюме и не знает, что ему ответить. Боги, помилуйте, что он может предложить своему боссу, едва только вырвавшись из долговой ямы?? — Раздевайтесь, — наконец подсказывает ему этот тип и снова улыбается. — Э-ээ? Ки Хун пораженно моргает: ему кажется, что он ослышался. Они ведь на работе, в офисе. Оба альфы — и оба мужчины! Хван говорил, что в его кабинете нет камер, но разве ТАКОЕ хоть как-то приемлемо в их обществе?? — Начните с пиджака, — тем временем продолжает этот бес, даже не запинаясь о чувство какого-нибудь стыда. — Потом — рубашка. Но галстук оставьте. Второй мужчина раздает свои указания с такой уверенностью, будто Ки Хун подписал не контракт о работе, а продал в «Black Masks» свою душу вместе со всеми потрохами. Какого черта?!.. У Ки Хуна подрагивают от волнения пальцы. Мужчина не отрицает: он вляпался по полной, но сомневается, что готов заплатить за это ТАКУЮ цену. Он делает шаг назад, пытаясь сопротивляться, однако тут же замирает. Внутри что-то щелкает, а потом натягивается — как цепь, которую не видно, но можно почувствовать, если отойти слишком далеко. Его что-то не пускает. Хван не двигается с места, не встает, но его феромоны, эта невероятная смесь ажиотажа и ставок, заполняет все пространство темного помещения. Это они держат Ки Хуна, заставляя тянуться к себе, как заядлого игромана манят двери казино. Мужчина знает, что проиграется, но почему-то не в силах остановиться. А-а! В глазах Хвана между тем загорается вызов, который игрок уже видел однажды: когда этот тип протягивал ему в этих стенах пистолет. Для проверки — и чтобы пощекотать нервы невероятным соблазном спустить в его сторону курок… В тот раз Ки Хун спасовал. Но сейчас ему почему-то не хочется отступать. — Хорошо, — выдыхает альфа, и его голос предательски садится. В тот же миг директор запирает свой кабинет кнопкой на замок, чтобы им никто не помешал. Он смотрит на игрока с испытующим ожиданием, и тот, все-таки решившись, перестает мять манжеты и начинает раздеваться. Ки Хун двигается не слишком уверенно, но упорно, выпутываясь из одежды рукав за рукавом. Он скидывает синий пиджак на пол, отводит галстук и берется за пуговицы рубашки. Одна, другая… Бывший игрок не может объяснить, почему так заводится в этом странном противостоянии. Он чувствует, как глаза другого альфы шарят по нему — по каждому сантиметру оголяемой кожи, проступившим мышцам и широким ключицам. Он скидывает распахнутую рубашку, стягивает майку и остается только в штанах и галстуке, болтающемся на его шее как поводок. В паху против воли становится тесно. Мужчина облизывает пересохшие губы и глядит на начальника исподлобья. Как вдруг — замечает. Небо, Ки Хун готов поклясться, что этот хрен едва заметно тоже втягивает носом воздух! Будто пробуя уловить его запах, вобрать, чтобы пропустить через легкие и дать осесть на языке. Для Ки Хуна остается загадкой, что Хван находит возбуждающего в его худощавом, жилистом теле, но он позволяет рассмотреть себя, не закрываясь и больше не уходя. В то же время запах самого Хвана забивает игроку глотку. Кружит голову. Из-за него Ки Хуну до одури хочется сократить между ними расстояние: подойти, схватить и завалить этого черта прямо на стол, рядом с его ноутбуком. Распластать, стянуть с него безупречный костюм и сделать… как-то… своим. Укусить его. Ки Хун не понимает, откуда в нем все это берется. Детская болезнь ведь избавила его от гона! Он никогда не реагировал на течки, жил спокойной жизнью без инстинктов, и его все устраивало! А теперь он смотрит на этого гада — и никак не может успокоиться. — Подойдите, — между тем дает подчиненному новую команду его директор. На этот раз Ки Хуну не требуется повторять или что-то уточнять. Он едва ли не вихрем подходит к чужому столу и огибает его. У него трепещет внутри каждая жилка, чем ближе он оказывается к Хвану. Однако остановиться сейчас — вне его власти. Второй альфа встречает мужчину, откинувшись в кресле, но не как добыча, а как такой же азартный игрок. Его взгляд жжет Ки Хуна огнем снизу вверх. — Наклонись ко мне… Охваченный пожаром гормонов, альфа даже не замечает, как босс переходит с ним на «ты». Более того, Ки Хуна настолько увлекают чужие феромоны и свои желания, что он напрочь забывает: прямо перед ним сидит его враг. Не приз в удачной партии, не партнер по раунду. Враг! Э-э, Сон Ки Хун, да что с твоими мозгами, в конце концов??? Идея сбежать вновь мелькает где-то на задворках сознания, но так и не успевает там закрепиться. Ки Хуна хватают за галстук, а затем — дергают вниз, отчего он едва успевает упереться ладонями в свободные выступы на спинке кресла. Поясница сгибается, мышцы вздрагивают, но альфа чудом удерживает равновесие. Он еще не понимает, что оказывается слишком близко к другому мужчине, как тот уже пользуется этим — и хищно впивается в его шею зубами. А-ах!.. Из груди Ки Хуна тут же вылетает низкий стон. Он дергается всем телом и распахивает глаза от резкого и яркого потрясения. Чувство принадлежности — дикое, первобытное, невыносимо пьянящее. Этот Хван ставит на нем метку — втягивает кожу, ловит пульс и заявляет на него свои права, так и не разжимая лоскута галстука. Сердце Ки Хуна принимается колотиться как сумасшедшее, а в голове внезапно образуется вакуум. Все его принципы, стратегии и планы сметает прямо в этот момент сокрушительной волной дрожи. Ки Хун так и стоит, согнувшись над креслом начальника: ему чертовски неудобно, но настолько хорошо, что он готов провести так вечность. Однако Хвану оказывается мало этого контакта. Он тянется второй рукой и вслепую хватается за ремень игрока. Его пальцы справляются с пуговицей, ширинкой и тянут вниз ткань, чтобы заставить Ки Хуна окончательно потеряться в удовольствии. Бух-бух-бух… Сердце колотится уже где-то в горле. Игрок чувствует, как его белье сползает следом за брюками. Кожу стягивает от мурашек. Еще мгновение — и его крепкий, налитой, раскрасневшийся от возбуждения член тоже оказывается обнажен вслед за всем прочим. Он безостановочно течет, чуть набухая в области узла и словно реагируя на близость какого-нибудь омеги. Ки Хун без понятия, почему его тело сейчас выкидывает нечто подобное, но у него нет возможности строить теории. Другой мужчина накрывает его пах ладонью — и нить последних размышлений рвется. Насытив свою потребность во власти, Хван разжимает челюсти и выпускает горящую кожу с меткой. Однако — не отстраняется, а наоборот прижимается к Ки Хуну плотнее, трется носом, вдыхает запах кожи. Он будто тоже теряет какие-то ограничения в себе из-за их близости. Его тоже ведет — не меньше, чем самого игрока. Продолжая удерживать Ки Хуна в этом вывернутом положении, директор принимается ласкать его рукой. Смазки с члена хватает, чтобы каждое движение получалось скользким, быстрым. Бывший игрок ощущает, как у него подкашиваются коленки. Вместе с этим Хван целует его: впивается губами в ключицу, находит ртом плечо, кусает, проводит языком по мокрой шее до кадыка. Если бы Ки Хун хоть чем-то пах, этот тип купался бы сейчас в его феромонах, как кот в валерьянке. Ресницы водителя дрожат, а рот судорожно хватает тяжелый, влажный от возбуждения воздух. Тело прошивают неконтролируемые спазмы, поднимаясь от бедер вверх по позвонкам. Пальцы, вцепившиеся в спинку кресла, белеют на костяшках. Это слишком… Слишком хорошо. Игрок уже едва держится. Его хриплые, протяжные стоны рвутся с губ громче с каждой секундой. Ему плевать, если их кто-нибудь услышит. Плевать вообще на все, кроме этого мужчины, который делает с ним что-то невероятное. Оргазм накрывает Ки Хуна внезапно, как цунами. Он кончает с гортанным, почти звериным рыком, подаваясь бедрами вперед и до упора вжимаясь в чужую ладонь. Первая разрядка ударяет в пальцы Хвана. Но следующие — попадают уже на безупречную сорочку, на дорогой галстук и на брюки, потому что этот тип не рассчитывает силы чужого оргазма и не успевает поймать сперму в кулак. Ки Хун и сам не ждал от себя такого. Даже не успел предупредить! На секунду у мужчины темнеет в глазах, однако сознание все-таки цепляется за реальность, не давая рухнуть. В то же время его галстук отпускают. Хватка чужих пальцев на пахе исчезает, и Ки Хун медленно выпрямляется, чувствуя, как дрожат ноги и ноет спина. Его взгляд устремляется на Хвана. Тот по-прежнему сидит в своем кресле, откинувшись на спинку, и смотрит на водителя в ответ. Его зрачки — черные, расширенные, с диким блеском. Ки Хун еще никогда не видел своего босса таким. Его одежда по-прежнему тщательно отглажена, но теперь вся изгваздана в белых каплях. Это зрелище добивает Ки Хуна окончательно. Член дергается в последней пульсации удовольствия, и новый брызг спермы попадает еще и на лацкан директорского пиджака. Фантастика, Сон Ки Хун. И ты всерьез собирался компенсировать ЭТИМ ущерб чужому имуществу? Хван тебя явно переоценил! — Ох, я не хотел… — выдыхает игрок, стараясь как-то объясниться. Бух… бух… Второй альфа усмехается и смотрит на него с таким выражением, от которого у Ки Хуна поджимаются пальцы ног. — Ничего страшного, — говорит этот тип, растягивая слова, как и улыбку. — Я все равно собирался тоже раздеться… Договорив, Хван плавно тянется своей рукой вверх, чтобы ослабить узел галстука. Он собирается… собирается… Ки Хун алчно смотрит на то, как второй альфа принимается раздеваться перед ним — томно и неспешно. Кажется, он жаждет продолжения — и чтобы Ки Хун в самом деле завалил его на этот долбанный стол. Тоже укусил. Сделал своим без остатка. — Мм-гх… мм… — Да что ты там стонешь постоянно, дружище? — пробивается откуда-то сверху встревоженный голос Чон Бэ. — Неужели и вправду так сильно приложился башкой?? Щеку Ки Хуна с ссадиной неожиданно трогают прохладные пальцы, в нос пробивается запах дешевого пива — и он выныривает из сна, будто огретый кочергой. Ха??? Мужчина в панике обводит глазами комнату, в которой очнулся. Это рабочая прачечная на подземном этаже: маленькая, светлая, но затхлая. С запахом отбеливателя, пыли и сырых тряпок. Где-то над ее потолком грохочет музыка из ночного клуба «Остров» — того самого, которым владеет Хван и пользуется для развлечения спонсоров «Игры». Отмотав в голове еще немного времени назад, Ки Хун вспоминает, что его привез сюда Чон Бэ — чтобы помочь после инцидента с машиной. Стройка, падение лестницы и взрыв BMW из-за пробитого топливного бака… Начальник отпустил альфу разбираться со страховкой, не сказав ни слова о компенсации. Выходит, весь этот эротический кошмар с его участием был всего лишь сном?! Бух-бух… Как только Ки Хун понимает, что вырубился от усталости возле грохочущей стиральной машины, ему становится немного легче. Но только немного. Его друг-бета смотрит на него с нахмуренными бровями, расположившись неподалеку на старом диванном матрасе. — Ты в порядке, Сон? — Да-да, — Ки Хун тоже садится, старательно прикрывая пах тем полотенцем, что бабуля Гым Джа выдала ему вместо постиранного костюма. — Я просто… малость переработал. Альфа усердно трет переносицу, пытаясь прогнать из нее терпкий и призрачный запах игрового стола для маджонга. Хватит! Между ним и начальником ничего не было. Не было!.. Но ему определенно стоит купить для себя блокаторы. Потому что работать так — просто невыносимо. — Пха! — усмехается ему Чон Бэ в пиджаке клубного шофера с нашивкой «390». — А я ведь говорил тебе передать своему боссу, что ты — не скаковая лошадь. Помяни мое слово, приятель, он тебя ТОЧНО заездит!