От перемены мест слагаемых…

Мне почему-то казалось, что раз до сентября девяносто первого полтора года, то у меня есть время. Как минимум моего одиннадцатилетия, когда я ожидала МакГонагалл. Как же я ошиблась. Год этот перевернул мою жизнь с ног на голову. Да, он начался довольно спокойно. Я закончила записывать события семикнижия, те что помнила, даже вспомнила эпилог. И спрятала тетради поглубже, в стол. Ходила в школьный кружок, в секцию и к репетитору по русскому. Предвкушала очередной, четвертый визит на выставку в Челси в мае. Королеву мы видели в восемьдесят восьмом, кого-то из принцесс в восемьдесят девятом, но лично я не для этого туда ездила. Мне очень нравилась эта выставка, в прошлой жизни не было возможности посещать её ежегодно, вот я и наверстывала. Собственно события того года и начались с выставки. Мы с Джин, как обычно, гуляли, рассматривали, обсуждали, в общем ничего не предвещало... За какую-то мою фразу зацепился почтенный дядечка лет пятидесяти, и у нас завязалась дискуссия о перспективах ландшафтного дизайна. Он утверждал, что будущее за блочными посадками, я парировала, что будет актуальным экологичный подход, и даже Пит Удольф меняет свои сады. Зеленые крыши, вертикальное озеленение, безбарьерность, высокие технологии – будущее ландшафтного дизайна. Но Пит Удольф англичанам же не указ, не так ли? – Вы, юная леди, весьма сведущи в вопросе, планируете стать знаменитым садовником? – насмешливо спросил дядечка, видимо аргументы закончились. – Что вы, садовником становиться не буду, я буду великой волшебницей, – я хотела пошутить и мне это удалось, окружающие рассмеялись, и тут я увидела ЕГО. Он стоял совсем рядом и определённо слышал мои слова. Высокий платиновый блондин с длинными волосами, в элегантном костюме, и с приметной тростью. Люциус Малфой. От него тянуло опасностью, тёмную насыщенность магии этого человека я почувствовала отчётливо, и ничего хорошего для меня в этом не было. «Ой, бля», подумала я по-русски. Малфой смотрел на меня холодно и оценивающе. Пятая точка почувствовала неприятности, и я потянув Джин за рукав, начала тараторить: – Мам, пойдем, там новые поступления от Дэвида Остина, купи, ну купи мне розу, – и поспешно увела Джин подальше от Малфоя. Вот что он делал на выставке среди не волшебников? И почему так на меня смотрел? После неожиданной встречи с Малфоем, я поняла, что забыла об одной очень важной вещи. Я достала свои записи, сделанные о поттериане, и да, я записала это, но видимо посчитала вторичным. А проблема была серьезной. Я не умела защищать разум. Если «морду кирпичом», благодаря участию в школьных постановках, я худо-бедно держать научилась, то про разум я забыла напрочь. Мне неоткуда это знать, но вдруг я думаю слишком громко? Ой, что может быть... Тот же Снейп меня разоблачит сразу. Мне стало страшно и стали сниться кошмары с участием Малфоя старшего, в них он смотрел на меня, как тогда, на выставке. Просыпалась я всегда в ужасе.

***

Отвлёк от кошмаров меня забавный случай. В середине июня, ещё до отпуска, Роберт и Джин взяли меня к друзьям в гости. Мы поехали в Суррей, не так далеко от нас, по моим меркам, миль сорок. Детей у друзей не было, и я поехала исключительно потому, что Мэри была занята, и меня не с кем было оставить. Хозяйка дома едва заметно поморщилась, увидев меня, хотя сама согласилась на мое присутствие. Грейнджеры этого даже не заметили. В гостях было всё настолько по-английски, чопорно, традиционно и почти протокольно, что я подумала, что являюсь героиней сериала. Сначала комплименты хозяйке, дому и саду, хотя от сада там был газон и два полудохлых самшита, но традиции они такие. Потом обсудили погоду, потом, за обедом, перешли на местные новости. Политику в английских домах за общим столом, и при детях, не принято обсуждать. Единственное, что позволила себе хозяйка из явно бестактного – поинтересовалась в кого я пошла такая, совершенно не похожая на родителей. Я чуть не поперхнулась чаем, услышав от Джин: – Гермиона носом в Роберта пошла, ты же видишь, волосами в меня, в остальном – вылитая прабабушка Элизабет, у неё была точь-в-точь такая же круглая физиономия и губы. Я притворилась ветошью, это тоже было вполне традиционно, из-за стола я выйти не могла, но быть идеально-незаметным английским ребенком – вполне. Я настолько сосредоточилась на этом, что в какой-то момент поняла, что меня действительно не замечают. И тогда я прислушалась. Разговор зашёл об какой-то сокурснице Джин и хозяйки, работающей врачом в госпитале. – Представляешь, Джин, ей пришлось вызвать психиатров, у пилотов и стюардов была массовая галлюцинация. Как второму пилоту удалось посадить самолет без ветрового стекла, даже представить не могу. – И что им привиделось? – поинтересовалась Джин. – Да ерунда какая-то. Драконы с людьми на них. Фантастики начитались, не иначе. Тоже мне всадники Перна. Я насторожилась. Посмотрела на Грейнджеров, они сильно напряглись, интересно почему. – Действительно странно, – вмешался Роберт. – И что, всем одно и то же привиделось? – Стелла сказала, что не всем. Второй пилот, посадивший самолет с заговорил через сутки, его поддержали два стюарда, третий, тот, что держал чуть не улетевшего первого пилота, сказал что это чушь, и ничего не было. А потом очнулся первый пилот и тоже рассказал про драконов, про яркую вспышку, и про внезапно исчезнувшее стекло, из-за которого он пострадал. Вот и пригласили столичных специалистов. – Что же сказали столичные психиатры? – с напряжением в голосе спросила Джин. – Декомпрессия, кислородное голодание. Возможно обсуждали книгу какую-то до инцидента, – пожала плечами хозяйка. – Но Стелла сказала, а ты же знаешь, она врать и приукрашивать не умеет совершенно, прямая как палка, что психиатры эти очень странные были, одеты как фрики, пришли, покрутились в госпитале, и ушли как не было их. Но второй пилот конечно герой – посадил самолёт без ветрового стекла и никто кроме первого пилота и стюарда, который его держал, не пострадал. Надеюсь Её Величество наградит его достойно. Разговор перешел на сплетни о британской королевской семье, я перестала слушать. Но выводы сделала. Интересно, что было нужно волшебникам от самолёта? Или это была случайность? Вскоре меня отпустили, поведение десятилетки предполагало, что мне быстро станет скучно, собственно так и было, они обсуждали материалы, используемые при зубном протезировании, книг в этом доме не было, только медицинские журналы, и меня отпустили погулять во двор. Взрослые всё равно были заняты, и я вышла на улицу. Это была благополучная улица в респектабельном, но довольно монотонно построенном пригороде, но не чета Паунд-Хилл, у нас дома были побогаче. Я немного прошла до перекрёстка, повернула направо, налево был тупик, прошла несколько домов и увидела мальчика, что-то делающего рядом с роскошным кустом роз сорта Abraham Darby. Я восхищённо воскликнула: – Какие потрясающие розы! – Розы действительно были прекрасны, величиной бутона превышали положенные им четыре дюйма, я бы сказала в них было дюймов пять. От них фонило магией, я заинтересованно уставилась на мальчика. Мое чувство магии было для меня приятным сюрпризом, но в дальнейшем переросло в большую проблему. Волшебство в предметах и людях я ощущала лет с девяти как увеличение их яркости и насыщенности, вот и сейчас я увидела как светились бутоны. – Что ты делаешь, чтобы они такими выросли? – Ухаживаю, – пожал плечами пацан. Он был тёмненький, в очках и с зелеными глазами. – Просто ухаживаешь? – с подозрением спросила я. – Обрезаю иногда, а так они сами прут. «Сами прут» это он точно про розы сейчас? Роза по определению – существо капризное. – И вот этот куст Winchester Cathedral ты сам вырастил? – я указала на полутораметровый куст с махровыми белыми цветками, – он только в прошлом году выведен, у меня его ещё нет. – Чего? – оторопело спросил он, – Это роза, а не церковь. – Балда, это сорт розы. – Я не знаю, это тётя в них разбирается, я только поливаю, подрезаю и вскапываю. Мамочки, откуда он такой взялся? У него розы прут от магии, а он ни сном ни духом. – Гермиона, – представилась я, – приехала в гости к друзьям родителей. – Гарри, – представился мальчишка. Я подняла глаза, на табличке, повешенной на доме и скрытой плющом, едва можно было прочитать «4, Privet Drive». Я зависла. Сложно сразу что-то сказать, когда видишь Гарри Поттера из книги про Гарри Поттера, пусть ты и сама Гермиона Грейнджер. Мы немного поболтали, но вскоре мальчика позвали. – Пока, Гермиона, приятно познакомиться. – Пока, Гарри, передай тёте, что у неё прекрасные розы, я бываю весной в Челси, может быть встретимся с ней. Так я познакомилась с мальчиком-который-выжил.

***

С середины июня и весь остаток лета, если не считать встречу с Поттером, моё время было занято медитациями и попытками научиться защитить разум. Единственный доступный мне способ был – изучение метода локусов, чем я с энтузиазмом и занялась. Я попыталась убирать важные воспоминания в созданную картотеку, учась закрывать их на пароли. Что-то из метода у меня получалось, что-то нет. Я приготовила несколько поверхностных навязчивых мыслей, песенок и стишков, но понимала, что можно «попасть пальцем в небо», а можно и промазать с этой подготовкой. Время у меня появилось неожиданно из-за того, что тренер уехал на стажировку в Японию, а у репетитора по русскому были какие-то неприятности. Во что мог вляпаться мигрант из России, преподающий в университете, я не знала. Но мне было любопытно за ним наблюдать, он весьма смешно пытался провоцировать девяти-десятилетку, то есть меня. Никита мне совершенно не нравился, но у меня выбора не было. Это было взаимно, а ему очень нужны были деньги. Никите доставляло какое-то садисткое удовольствие выпячивать передо мной свою личную жизнь. Занимались мы по средам вечером и утром по субботам. Так вот, в субботу я регулярно наблюдала, как от него выходили молодые любовники, довольно длительное время он менял их как перчатки, надолго никто не задерживался, но через пару лет он начал постоянно встречаться с то ли с Натаном то ли с Найджелом, я никак не могла запомнить имя. Меня они совершенно не стеснялись. Границ не переходили, но целующимися, я их заставала неоднократно. Так и выяснилось в чем выражалось несогласие Никиты с властями, 121 статью УК РСФСР еще не отменили, а по ней санкция – до пяти лет лишения свободы. Меня смутить подобным было невозможно, но он этого не знал и очень старался, и не потому что «Anne is loving women, Fred is loving men», а из-за поганого характера самого Никиты. То, что Озеров вляпался во что-то серьёзное, я поняла в начале девяностого года. Он прекратил демонстративные лобызания передо мной, постоянно переругивался с любовником. Тот стал приходить чаще, я его видела практически постоянно, он что-то приносил и уносил. Я бы может и не обратила особого внимания, но после майских событий в Челси я стала чрезвычайно подозрительной к своему окружению. В середине июня, несмотря на продолжающийся учебный год, Никита отменил занятия на месяц, потом долгое время на занятиях был задумчив и невнимателен, как-то сильно постарел сразу, перестал за собой ухаживать, а ведь до того молодился явно. И любовник его долгое время ходил с повязками на руках. К осени мне показалось, что всё вернулось на круги своя, неприятности кончилось, снова начались тусовки, выпивка, веселье. Я не особенно приглядывалась к приятелям Никиты, разве что отметила несколько забавных персонажей, для коллекции. Особенно запомнился один великолепный образчик мужчины – высокий, поджарый, лет сорока, с шикарными каштановыми кудрями. Мой типаж, я бы влюбилась. Но увы, женщины его не интересовали, а девочек, он судя по всему, вообще за мебель держал. Потом мне стало не до них, мне исполнилось одиннадцать и события в моей новой жизни понеслись галопом. В июне девяносто первого я занималась с Никитой в последний раз. За год он сильно сдал, явно был болен, я видела у него пачку «Зидовудина». Тем не менее задачу прикрыть знание русского, к сентябрю девяносто первого года я выполнила на сто процентов.

***

В начале сентября девяностого года в школе провели диспансеризацию. Я как раз перешла в среднюю школу, школе было не все равно на наше здоровье. Так я узнала свою группу крови и резус-фактор. Вторая отрицательная. Неужели есть в этой вселенной вещи неизменные? В прошлой жизни у меня такая и была. Мне почти исполнилось одиннадцать, я ждала профессора МакГонагалл после дня рождения, поэтому решила, что пора. Пора прижать Роберта и Джин по поводу моих настоящих родителей. Как-то за обедом я спросила про группы крови, сказала, что изучаем по естествознанию. Роб рассказал. Я поинтересовалась какие у них группы. Если не удастся прижать этим, буду искать другой вариант, например, спрошу прямо. Они смутились, но ответили. У Роберта была первая положительная, у Джин третья положительная. Прижать получилось легко. Я достала бумажку и нарисовала матрицу. Вот они, вот я. Я им не родня. – Рассказывайте, – я ткнула их в результаты. Роб обескураженно посмотрел на меня: – Мы и сами хотели рассказать когда тебе исполнится одиннадцать. – Одиннадцать? – типа удивилась я, – а что будет в одиннадцать? – Вроде тебя должны в какую–то школу пригласить, – ответила Джин. Я продолжала смотреть на них вопросительно, и они рассказали. Пара была бесплодна. По отдельности всё было в порядке, но несовместимость невыясненной этиологии имелась. Они почти смирились с этим и стояли в очереди на усыновление. Седьмого сентября семьдесят девятого года, в девять вечера Роберт и Джин уже собирались закрывать клинику, где они тогда работали, в неё ввалилась молодая женщина с новорожденным ребёнком и упала в обморок прямо на пороге. Роб едва успел подхватить сверток с младенцем. Джин побежала за нашатырем, приводить женщину в чувство. Супруги хотели вызвать скорую, молодая мамаша активно запротестовала, махнула рукой и снова провалилась в обморок. Вызывать скорую Грейнджеры почему-то передумали. Когда она снова очнулась, то рассказала грустную историю, что её муж попал то ли в секту, то ли в террористическую ячейку. Супруги покивали, ИРА совсем распоясались. Муж завяз крепко, ей удалось сбежать, но её ищут. Говорила женщина с небольшим акцентом, но представилась как Кэтрин Блэксмит. Проблема была в том, что она умирала. Супруги не поняли, откуда она это узнала, но вопросы задать им в голову не пришло. Сейчас они сами этому удивляются. Кэтрин хотела отдать ребенка приличным людям, три дня наблюдала за клиникой, и дождавшись, когда персонал разойдется, и останутся только Роберт с Джин, решилась. Грейнджеры привезли молодую женщину к себе, тогда они жили на улице блокированной застройки в районе попроще. Представили соседям и знакомым как сестру Роба, зарегистрировали девятнадцатого сентября младенца в муниципалитете как Гермиону Блэксмит, а когда Кэтрин умерла в начале октября от непонятной болезни, похоронили её, а над ребенком оформили опеку, а потом удочерили. Кэтрин рассказала, что у малышки имеются волшебные способности, и она сама тоже волшебница, и в одиннадцать лет, за ней придут из волшебной школы и заберут. Грейнджеры, естественно не поверили. Лишь когда мне исполнилось семь, и я раскидала грабителей и устроила смерч в доме, они поняли, что это правда. Поэтому так напряглись, услышав историю про самолёт и драконов. – На могилу отведёте? – спросила я, выслушав историю, в которой явно не обошлось без заклинаний Confundus, Imperius и тёмного проклятия. – Конечно, хоть завтра. – Она для меня что-то оставила? – хотелось надеяться на что-то со стороны матери, оставившей волшебного ребёнка не волшебникам. Да знаю я, что обычных людей маги называют магглами. Но я принципиально это слово употреблять не собираюсь, оно лично мне звучит мерзко. Роберт направился в кабинет, через пару минут вышел со свертком. – Там письмо и какая-то палка. – Спасибо, – я помолчала, потом попросила, – Можно я одна почитаю? Мне никто не возразил. Я поднялась к себе в комнату, ту самую в которой я очнулась чуть больше трёх лет назад. Аккуратно развернула сверток, в нем действительно была волшебная палочка, дюймов десяти в длину, теплая на ощупь, и письмо. Письмо писал человек в измененном сознании, оно было путаным, фразы обрывались, рука у писавшей дрожала. Написано письмо было по-английски.       «Милая моя девочка… Не скажу твоё имя, тебе оно не нужно. Они назвали тебя Гермионой, это к лучшему для тебя сейчас. Я умерла уже. Всё отдала тебе. Пусть у тебя всё будет хорошо. Не успела я отцу написать, сейчас уже поздно. И в Хитроу, и в Гатвике меня пасли… Догадались, сволочи, маггловские аэропорты проверить.              Проклятие убило меня. Я даже не знаю какое, но жизнь уходит, магию отдала тебе, сама ухожу... Прости. Палочку свою оставляю, не свети ею, купи новую. Твой папа влип капитально, не ищи его, хорошая идея обернулась плохой…              Не скажу тебе ничего, но знай, ты в опасн… Грозит тебе. Держись подальше от Малф… Абр… Люци…, обоих…              Придется тебе в Хогвартс ехать, мне жаль, я не успела. Свяжись с дедом если сможешь. Деньги в сейфе есть и Грейнджерам дала немного. Они позаботятся.              Темный лорд силён, но я сбежала. Для тебя. Живи. Прощай…» Я срезала самые красивые белые розы и отнесла на могилу. Мне было жаль их обеих, Кэтрин и Гермиону. Роба и Джин я крепко обняла и сказала, что люблю, несмотря ни на что. Кажется им стало легче.

***

МакГонагалл пришла двадцать второго сентября. Всё объяснила, дала ознакомительные брошюры, агитировала за Гриффиндор. Грейнджеры ей почему-то похвастались, как я грабителей раскидала, она одобрительно покивала, Гриффиндор мол для таких смелых, про розы, которые цветут сами по себе, она поморщилась, видимо Хаффлпафф был конкурентом в борьбе за пришлых студентов. Роберт отозвал меня в кабинет, выдал мне деньги, что оставила мать и тысячу фунтов на покупки. Хогвартс был школой недешёвой, хоть МакГонагалл и говорила, что для магглорожденных она бесплатна. Верим, верим, про бесплатный сыр в мышеловке. Это была проблема, и мне надо было её как-то за год перед школой решить. Я запомнила порядок стука по кирпичам, чтобы прийти сюда через пару недель, на выходных. Пока мы шли по переулку до Банка, я задавала профессору вопросы, как и положено любознательному ребенку одиннадцати лет. На часть она ответила, от части просто отмахнулась. Список вопросов у меня был заготовлен длинный, и совершенно бессмысленный на первый взгляд. Среди в основном тупых вопросов, затерялась парочка нужных. Как минимум я узнала, какие вопросы задавать не нужно, как максимум сделала соответствующие выводы. Косой переулок впечатлял своей дремучестью. Я читала в книжках про Гарри Поттера, что электроника и магия несовместимы, но грязно-то почему было? И вообще, вспоминая канон, у волшебников были: автобус «Ночной Рыцарь», поезд «Хогвартс-Экспресс», колдорадио, колдофото, у министерства Магии были автомобили. На каких принципах они работали? Механика точно должна работать, часы же механические, энергия пара опять же, значит мир вполне мог развиваться в стиле стимпанка. Но нет, у них проход через помойку, «Дырявый Котел» – тошниловка, а на главную торговую улицу, чуть ли не помои сливают, как в средневековье. Канализация же не электронная, вполне себе магия с законом Архимеда сочетается. Римские акведуки как то без особой электроники были постороены. Ну серьёзно, сказкой вот это всё могло показаться только Поттеру, и то после бессонной ночи на острове. Посещение Банка и шопинг меня, как человека жившего в двадцать первом веке, и знакомого с интернетом и виртуальной примеркой, не впечатлили. Залипла я только во «Флориш и Блотс», в книжном то есть. Лишнего купить мне не дали. Из дополнительной литературы, всучили пару книжек, явно припасённых для такого случая. Манипуляторы, мать их. Палочка, ах да. Олливандер – позёр редкостный. Противный старикашка, взгляд мерзкий, сальный какой-то. Явно заигрывал с МакГонагалл. Нёс что-то про гибкость и склонность к трансфигурации. Вот уж последний предмет, который меня интересует. А вот профессор обрадовалась. Чары надзора на палочке же? Или на месте жительства юного волшебника? Ага, и там, и там, предсказуемо. Заодно стало понятно почему она отвела меня за концентратором сразу, а не следующим летом, закон предписывал на рождённых не волшебниками незамедлительно по достижении одиннадцати лет «повесить» надзор. МакГонагалл это прямо не сказала, это я пытая её вопросами, выяснила. Профессор вернула меня родителям, мы аппарировали и туда, и обратно, малоприятно, не врут. Вручила покупки и билет на Хогвартс-экспресс, рассказала как попасть на платформу. Мне она не особенно понравилась, постоянно хвалила директора, сама сухая, ни улыбки, ни слова доброго. Не пойду в Дом Гриффиндора.

***

К следующей вылазке я подготовилась тщательно. Поездку согласовала с Робертом и Джин, они должны были ждать меня в кафе, неподалеку от «Дырявого котла». Оделась очень консервативно, толстые колготки, школьные ботинки, тёмное платье до середины икры с белым подъюбником, тёплая школьная мантия с капюшоном, шарф, в октябре похолодало. У меня остались деньги от матери, их было раз в десять больше, чем выданные мне Робом тысяча фунтов. Две тысячи галеонов, целых два приза победителям Турнира Трёх Волшебников. Некоторые на меньшие деньги магазин открыли. Взяла я не всё, галеонов триста, мало ли что. Палочкой я вооружилась маминой, свою, от греха, оставила дома. Перед поездкой помедитировала, чтобы не трястись от страха, телу-то всего одиннадцать, и я одна иду в незнакомый мир. Я бы валерьянки превентивно тяпнула, но не было валерьянки, а до сваренных лично зелий – как до Канады пешком. И вот, двадцатого октября девяностого года я стояла перед кирпичиками и тыкала в них палочкой. Было страшно. Меня интересовала информация. Информация – это книжный магазин, туда я и направилась. В принципе он был организован как и все книжные, по рубрикам, их можно было определить по корешкам. Я хотела узнать про основы магического законодательства, особенно магические контракты. Помнится в фанфиках писали, что опекуном всех детей не из волшебного мира был директор. Вопросы магического опекунства меня тоже волновали. Если ничего тут не выясню, попробую поискать юристов, не может быть, чтобы их не было. На пробу я подобрала несколько книжек и оплатила их. Не успела я выйти, как в магазин зашел «Ужас подземелий». Ничего себе «рояль в кустах»! Он пришел за заказом, и пока продавец ходил на склад, я из-под ресниц разглядывала его. Высокий, черноволосый, усталый. Ему тридцать всего, так? Выглядит старше, на сорок – сорок пять. Волосы тусклые, висят сосульками. Лицо пергаментно-белое, цвет лица нездоровый. Хотя одет аккуратно и не дёшево, во все чёрное, только рубашка белая. Магия у него сильная, яркая, но не подавляющая как у Малфоя, а поддерживающая. На Алана Рикмана похож весьма отдаленно, намного моложе. Но типаж пожалуй тот же. Я решилась и подняла на него глаза. Он уже расплатился. – Мисс? – поднял он одну бровь, – Не помню Вас, Вы с какого факультета? – я была в школьной мантии без герба. О боже, какой голос! – Добрый день, сэр, не могли бы Вы меня выслушать, мне очень нужна помощь взрослого. – У Вас пять минут, – он открыл передо мной дверь и выпустил на улицу, – и Вы сначала объясняете почему Вы в таком виде и не в школе. – У меня день рождения в сентябре, я пойду в Хогвартс в следующем году, – он кивнул, принимая ответ, – Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я считаюсь рождённой в семье не волшебников, – Снейп удивился формулировке, слегка хмыкнув, – но моя мать точно была волшебницей. Она оставила мне это, – я вытащила из крепления палочку и тут же убрала ее. – Продолжайте, – профессор окинул меня заинтересованным взглядом, остановившись почему-то на макушке, потом посмотрел мне в глаза. «We all live in a Yellow submarine, We all live in a Yellow submarine», заголосила у себя в голове я. Не знаю почему я выбрала песню Битлз, это точно не моя любимая группа. – Не поможет, – заявил он, ухмыляясь, а я представила колючую проволоку под напряжением и солдата с ружьём, – Занятно, есть с чем работать. Это Ваш натуральный цвет волос? – Да, – я сильно удивилась вопросу, но он не смог меня сбить, – Я хочу узнать кто мои родители, это первое, и мне очень надо понять сколько и как заплатить за обучение в Хогвартсе, потому что в сказки про бесплатное образование для детей из не волшебных семей я не верю, – я вопросительно на него уставилась, – Я купила несколько книжек, чтобы разобраться, но боюсь без помощи мне не обойтись. Мир магии новый для меня и я хотела бы разобраться, чтобы не попасть впросак. Есть же какие-то обычаи, традиции, праздники? Экономика, законодательство, политика, наконец? – Хм, не скажу, что Вы обо всем узнаете в школе. Скорее – нет. Вот эти три книги можете читать, – показал он, осмотрев мой улов, – эти две – в помойку. Снейп посмотрел куда-то мне за спину и резко накинул мне на голову капюшон, достал флакон из кармана мантии и протянул мне: – Выпейте сейчас же. Вы – внучка испанского зельевара, который приехал на конференцию, ради Мерлина молчите, смотрите в пол и прикройте глаза. Я выпила зелье и краем глаза увидела как мои прекрасные косички земляничного цвета окрашиваются в иссиня черный. – Sí, Señor, lo entiendo. Cubriré mis ojos e intentaré callarme. – Вам удалось меня удивить, я постараюсь помочь Вам, но сейчас нам надо идти вперед и встретиться с одним не очень приятным человеком, – Снейп предложил мне локоть и почти потащил по аллее в сторону Гринготтса. Навстречу нам шёл Люциус Малфой, мой ночной кошмар. Мне стало дурно, я с силой вцепилась в руку зельевара и опустила глаза в пол. Рука дрожала. Я старалась дышать носом и успокоиться. Организм меня подводил, а вот рука профессора, наоборот, мягко поддерживала, даря уверенность. – Северус, какая встреча! Я думал ты в Хогвартсе, – с явно преувеличенным энтузиазмом воскликнул блондин. – Люциус, – сухо ответил Снейп. – Сегодня прекрасная погода для октября не находишь? – профессор кивнул, – Нет дождя и солнечно, – продолжал Малфой, – Надеюсь и зима будет мягкой. Я отправил Драко и Нарциссу в «Твилфитт и Таттинг», обновить гардероб к зиме. А ты какими судьбами в Лондоне? Выгуливаешь «дочку» по Косой аллее? – насмешливо продолжил он. – Я был на конференции по зельеварению. Коллега из Испании попросил показать внучке Косую. – Encantado, señorita. Permítame presentarme, soy Lord Malfoy. ¿Y Cómo se llama usted? – Ana, – тихо пискнула я, не поднимая глаз, и с силой сжав локоть Снейпа, – Ana María de la Сoncepción Marcella Garcia y Argüello. Encantadа, Señor, – и сделала неглубокий книксен. – Не смущай ребенка, Люциус, – укоризненно сказал Снейп, – у тебя неотложный вопрос или подождёт? – Ты знаешь мой вопрос. Я загляну в понедельник в Хогвартс, до встречи. Adiós, señorita. – Adiós, Señor Malfoy. Блондин с достоинством направился куда-то в сторону Лютного переулка. – Неплохо, – одобрительно сказал профессор, когда мы прогулочным шагом почти дошли до банка, – но «la Сoncepción», – было лишним. – Первое, что пришло в голову, – пожала плечами я, – нейтрализатор дадите? Или я теперь всегда чёрненькой буду? – Интересные мысли Вам первыми в голову приходят, желтые подводные лодки, колючки, зачатия, нейтрализаторы. Дам, как в маггловский Лондон выйдем. Мороженое хотите? – Хочу! – кафе Флориана Фортескью, как я могла о нем забыть, и искренне обрадовалась. – А теперь рассказывайте, – требовательно сказал Снейп, когда нам принесли заказ – землянично-мятное мороженое для меня и кофе для него. Я непонимающе взглянула на него, не успев донести ложку до рта, – Рассказывайте, – повторил он, – почему Вас так испугал Малфой и где Вы его видели? – Я увлекаюсь садоводством, – глаз Снейпа дёрнулся, как и у МакГонагалл месяц назад, – а моя приёмная мама коллекционирует встречи со знаменитостями. Мы несколько лет подряд ездим в Челси, на цветочное шоу. Мама уже видела Королеву с сыном и принцессой Дианой, Спенсеров, принцессу Анну, – мне стало неловко за Джин, но за ней это действительно водилось, – Я слежу за тенденциями в дизайне, люблю зарисовки с натуры, обожаю розы из питомника Остина, – мне пришлось добавить немного восторженности в голос, как положено в одиннадцать лет, – Этой весной на шоу, я поспорила с одним почтенным джентельменом о тенденциях дизайна будущего, и в разгар спора увидела его, мистера Малфоя. Он так странно на меня смотрел. И… я почувствовала, что нам надо срочно уйти. Мама ужасно расстроилась, ведь она не увидела ни одной знаменитости. А мне просто стало страшно, этот господин был такой подавляющий. Не знаю как объяснить. Мне кошмары снятся из-за него. Конечно я его боюсь. – Челси, значит... – задумчиво проговорил Снейп. – Наверное Нарцисса настояла. Профессор сделал несколько глотков кофе, и задал следующий вопрос, провокационный: – Мисс Грейнджер, Вы всегда такая доверчивая? Я поперхнулась мороженым и мне пришлось откашляться. – И совсем я не такая, с чего Вы взяли? – Обратились за помощью к первому попавшемуся человеку, доверились, выпили неизвестное Вам зелье, откровенничаете с ним, а ведь даже не представляете с кем связались, – в его голосе звучала лёгкая угроза и такая неприкрытая насмешка, что я немного обиделась. Но посмотреть со стороны, я действительно выглядела как доверчивая жертва маньяка: беру конфетки и иду как барашек на верёвочке. Я покраснела, мне стало стыдно, от того, что я чуть не спалилась, ведь я прекрасно знала кто этот человек и реакция моя была не типичной. Надо было выкручиваться, иначе имидж доверчивой дурочки так и останется первым впечатлением обо мне. – Во-первых, как Вас зовут я знаю. – Он вопросительно поднял бровь, – Северус, Вас зовут Северус. Во-вторых, продавец обратился к Вам, профессор, а Вы спросили с какого я факультета, значит Вы учитель, скорее всего в Хогвартсе, что подтвердил господин Малфой несколько минут спустя. По специальности Вы – профессор зельеварения. Это следует из того, на какой Вы были конференции. Кому же еще доверять ребёнку, если не учителю в школе, где придется несколько лет учиться? – Допустим, выкрутились, – я готова была поклясться, что он бы засмеялся, если бы не прилипший имидж «Ужаса подземелий», который надо было поддерживать на людях, во всяком случае его глаза именно что смеялись, – Будем считать, что познакомились, я Ваш будущий профессор зельеварения Северус Снейп. – Так Вы мне поможете? Правда? – я с надеждой посмотрела на него. Вот чего я ждала в этот момент, сама не знаю. Канон, как мне казалось, уже пошёл к чёрту, мои родители были волшебниками, я точно не собиралась на Гриффиндор, я боюсь Малфоя старшего и знакома со Снейпом. Возможно описанного в книгах ужаса можно избежать? – Постараюсь, но многого не обещаю, я десять месяцев в году живу в школе, отлучаюсь редко. Ваш второй вопрос можно решить несколькими способами, с первым сложнее. Но у меня есть предположение, кто может быть Вашим отцом, – я заинтересованно посмотрела на него, – Не питайте особых надежд, если это тот, о ком я думаю, вы долго не сможете встретиться. Если нет, будем искать дальше. Давайте для начала поговорим с Вашими приемными родителями. Снейп расплатился и мы вышли на улицу. Мне подумалось, что уже через несколько часов слух о том, что зельевар угощал мороженым маленькую черноволосую девочку разлетится по магическому миру. Я представила до каких высот могут дойти сплетни и хихикнула. Зелье-нейтрализатор я выпила при выходе из паба, Снейп слегка махнул рукой и преобразовал свою мантию в кашемировое пальто черного цвета. Рукой, не палочкой, и молча! Джин и Роб терпеливо ждали меня в кафе неподалеку от «Дырявого котла». Прошло всего полтора часа с моего ухода на Косую аллею, а я просила два. Профессор представился, Грейнджеры заинтересовались, у них завязался конструктивный диалог. Они понимали, что в новом мире мне понадобится помощь, ведь от них толку не будет, и были рады, что я такого человека привела. Снейп им понравился, несмотря на весьма спорный внешний вид. В целом я была права, деньги на обучение давались в кредит, этот кредит необходимо было выплатить после обучения самому студенту, или его родителям. Очевидно, что в книге об этом не писалось, ведь учеба Гарри Поттера была оплачена заранее. На долг капали проценты, поэтому выгоднее было заплатить сразу за пять курсов, чем оплачивать долг плюс проценты. Вариантов погасить долг было много, Снейп не стал на них останавливаться, сказал, что они мне совершенно не подходят. Опекуном детей из не волшебных семей в школе, и только в школе, был директор, но была лазейка – наличие магического опекуна в магическом мире или покровительство рода. Мне показалось, что профессор что-то не договаривает, когда сказал, что в моем случае единственный вариант – найти магического опекуна, не зря же он обмолвился, что предполагает кто мой отец. – И где его найти? – вмешалась я в разговор взрослых, заработав неодобрительный взгляд от Снейпа, – Вы же согласитесь? – с надеждой спросила я. – К сожалению не могу, – он улыбнулся и покачал головой. Йо-хоу! Я счастливейшая из живущих, я видела как Снейп улыбается! – Это как минимум не этично, пока я занимаю должность профессора. И мой контракт истекает только через восемь лет. Восемь лет? Это шутка какая-то? У меня похолодели руки, я вдруг вспомнила канон и второе мая девяносто восьмого. Видимо у меня на лице отразилось такое отчаяние, что он успокаивающе сказал: – У меня есть родственник, который сможет взять на себя такую ответственность, поговорю с ним сегодня. – А что Вы будете с этого иметь, – совершенно по-торгашески поинтересовался Роберт, – Какая Ваша выгода, выгода Вашего родственника? Я пока вижу только затраты: помогать, обучать, возможно оплачивать учебу, заботиться. Не вижу смысла. – Вы совершенно правы, учебу оплатит опекун. В частности мой родственник достаточно состоятелен, чтобы оплатить обучение сразу за пять лет. Выгода? У меня нет выгоды. Если я прав насчет Вашего, мисс, настоящего отца, то я ему должен, и очень много должен. И это долг невозможно оценить в денежном выражении, он много больше. Если же я ошибся, считайте это благотворительностью или платой за ошибку. С родственником я рассчитаюсь сам, в любом случае. Какой-такой родственник? Не было у него никого уже в восемьдесят первом по книге. Но я всё время забываю, что история Роулинг, хоть и написана от третьего лица, рассказана с точки зрения Гарри Поттера, а он знал о магическом мире меньше, чем я сейчас. И что я собственно знаю о Северусе Снейпе? Что он любит есть, пить, читать, слушать, как отдыхать? Не всё же время он зелья варит для больничного крыла или кошмарит близнецов Уизли? У Снейпа и родственники могли быть, и женщины, несмотря на это его пафосное «Всегда!», и друзья, и собутыльники. А исследования, не поверю, что он их не ведёт. Раньше мне не приходило это в голову, а теперь я бы пересмотрела свои записи, с поправкой на субъективность одного недолюбленного ребенка. – Мне нужно некоторое время, чтобы проверить свои догадки и сварить зелье родства. Кузена я попрошу зайти к Вам прямо завтра, надо обговорить детали контракта. – А можно я Вам письма писать буду? Вдруг у меня вопросы по зельеварению будут, – хитро спросила я. – Если найдете волшебную почту, пишите. Я найду, обязательно найду, обещаю.