Ты моя бездна

После бури наступил штиль — тягучий, теплый и непривычно уютный. Время в больничной палате текло иначе: оно больше не утекало сквозь пальцы, как вода в той ванной, а замерло, давая возможность распробовать каждый миг.

На следующее утро в палату принесли завтрак. Рэй с апатией смотрел на поднос с безвкусной кашей и остывшим чаем. Слабость в теле была такой, что даже мысль о том, чтобы поднять ложку, казалась непосильной задачей. — Даже не думай смотреть на это с таким видом, — раздался тихий, чуть хриплый голос Сэнда. Он не уходил ни на минуту. Сэнд приволок из коридора еще одно кресло, устроившись на нем так, чтобы всегда быть в поле зрения Рэя. Его вид был помятым, на щеках виднелась темная щетина, но взгляд оставался ясным и сосредоточенным. Парень насупился и бесцеремонно придвинул столик к кровати. — Я знаю, что это не похоже на твои привычные деликатесы, но тебе нужны силы. Давай, открывай рот. Рэй хотел было в привычной манере съязвить, что он не ребенок, но наткнулся на серьезный, почти упрямый взгляд Сэнда и послушно затих. Сэнд действовал удивительно бережно. Он сначала пробовал еду сам, проверяя температуру, и только потом поднес ложку к губам Рэя. Рэй смотрел, как сосредоточенно Сэнд хмурит брови, как аккуратно он вытирает бумажной салфеткой каплю чая, зацепившуюся за уголок его губ. Каждое это движение, каждая мелочь заставляла сердце Рая неистово биться об ребра и зависать пялясь на парня вновь и вновь. С каждой минутой, проведенной с Сэндом в этой тишине, он понимал: что влюбляется окончательно и без поворотно. И это не было похоже с тем болезненным, острым чувством к Мью, которое требовало постоянного подтверждения. Это было нечто иное — глубокое, как океан, и надежное, как земля под ногами. — Почему ты это делаешь? — прошептал Рэй, когда поднос был пуст. — Потому. что ты сам за собой не присмотришь, — просто ответил Сэнд, поправляя ему одеяло. — И потому, что я хочу, чтобы ты поправился. Это важно для меня. - просто озвучил парень. Рэй завис уже кажется в «сотый» раз за это утро.

***

Весь день они провели в своем маленьком закрытом мире. Сэнд читал ему что-то вслух, не особо заботясь о сюжете, просто чтобы Рэй слышал его голос. Он помогал ему перевернуться на бок, когда затекала спина, расчесывал его спутанные, всё еще пахнущие больницей волосы своими длинными пальцами. Его касания были лекарством получше любой капельниц. Рэй наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Он замечал, как Сэнд вздрагивает от каждого резкого звука в коридоре, как он инстинктивно тянется к руке Рэя, стоит тому лишь пошевелиться во сне. Это была не просто забота — это была преданность человека, который заглянул в бездну и больше не намерен отпускать то, что успел из неё выхватить. Вечером, когда за окном сгустились синие сумерки, дежурная медсестра заглянула в палату, чтобы выключить основной свет. — Посещение закончено, — тихо сказала она, глядя на Сэнда. Рэй почувствовал, как внутри него снова начал подниматься холодный, липкий страх одиночества. Он судорожно вцепился в рукав Сэнда. — Не уходи... Пожалуйста. Сэнд посмотрел на медсестру. В его взгляде было столько твердости, что та лишь вздохнула и молча прикрыла дверь, оставив их в полумраке. — Я никуда не уйду, Рэй. Обещал же. Сэнд осторожно забрался на узкую больничную койку. Места было катастрофически мало, но это не имело значения. Рэй прижался к нему всем телом, пряча лицо у него на груди. Сэнд обхватил его своими крепкими руками, создавая вокруг них кокон, в который не мог пробраться ни один кошмар. Рэй слушал мерный, спокойный стук сердца Сэнда. Это был ритм его новой жизни. С каждой секундой сознание уплывало в сон, но теперь этот сон не пугал. Под мерный шепот Сэнда, который что-то тихо напевал ему на ухо, Рэй окончательно сдался этому чувству. Они заснули вместе, переплетясь руками и ногами, два надломленных человека, которые в этой стерильной палате нашли способ стать целыми. В ту ночь Рэю впервые за долгие годы не снились кошмары.