Эскапизм

В нём — тьма могил. И ничего, что стоило бы нести как крест. Ничего, чему стоило бы поставить памятник. Не пережить, но купировать. Он выкапывал одну яму за другой. Поглубже. Когда-то давно так было проще: мягкая и податливая земля прятала с глаз непрошенное. Он сам осквернил это место, вытравил всё прекрасное, что в нём могло прорасти. Но даже так можно жить. Сложности пришли с холодами — почва отвердела. Безымянные могилы превратились в безымянные насыпи. Приползший следом страх перед водой, поднимающейся с приливом и смывающей пологий берег, — всегда беспомощный. Потому что итог один — трупный яд вспашет вены. Но повезло — в ясном уме дьявол не плачет. Переливает потерю из бутылки в шот, из шота — в рот, вниз по пищеводу в желудок, травится продуктами распада. Простить бы это всё однажды. Но прощение требует покаяния, а покаяние подразумевает отказ. Как можно отказаться от того, что давно разложилось, проникло до материнской породы. Алкоголь согреет, растопит ледники. Земля под ногами разверзнется. Данте не хочет смотреть, но не может отвести взгляд от сотни пустых глазниц. Безымянные насыпи становятся утратившими всякое человеческое восковыми лицами. После всё вновь обледенеет. Вода уйдёт. Сломанные кости останутся выступать из мёрзлой земли, чтобы на любом из выбранных путей он непременно оступился.