Запрещенный человек

      Настоящий Хэнфорт оказался жестоким. Невероятно жестоким, и Лололошку это крайне удивляло. На Острове все было по другому, по крайней мере, намного мягче и толерантнее. Раньше Ло это мало волновало, но после стало.       Лололошка гей. Он это осознавал полностью, он понимал, что ему нравятся парни. Ло не считал это чем-то ужасным, запредельным. Ему просто нравятся не девушки, а парни. В любом случае, это было его личным, и этим он ни с кем не делился. Сначала никто из его небольшого окружения ему не нравился — все просто знакомые, друзья.       Потом он начал испытывать легкий интерес к своему тогдашнему соседу по комнате, Дилану. Дилан был закрытым, необщительным, он был отталкивающим. Но не для Лололошки. Лололошке его сосед казался симпатичным молодым человеком, с которым ему хотелось подружиться.       Легкий интерес перерос в легкую симпатию. Они медленно сближались, становились друзьями, хотя пробить холодную сторону парня так и не удавалось. Тогда произошло много событий, поменявших все приключение беспамятного Ло. В итоге был совершен побег с острова. Дилан, что оказался автоматоном, а не человеком, сменил тело, потом и вовсе его лишился. Теперь Дилан был в телефоне Лололошки, но с недавних пор и получил тело. Мироходца не напрягала мысль, что у Дилана есть абсолютный доступ к каждой переписке Ло.       И вот, Хэнфорт. Тот Хэнфорт, который почти полностью наполнен людьми, а не уборщиками и автоматонами. Он не встретил новопришедших Ло и Ричарда с распростертыми объятьями, наоборот, окунул в суровую реальную жизнь. Этот период нужно было просто пережить, одновременно решая свои проблемы с мафией. И уже тогда Лололошка понял, что жить будет «немного» сложновато.       Потом им посчастливилось попасть в блогер хаус. Факт, что с блогером проживает еще один молодой человек, так они еще и спят в одной комнате, смущал многих. Точнее, как «многих»… всех. К нему даже другой блогер, Глен, обращался на эту тему. Фраза, которую он тогда сказал, закрепилась в мозгу достаточно крепко.

«Ты же понимаешь, что… эм… такие отношения принимают далеко не все? Надеюсь, вы, ну, не рассказываете об этом другим?»

      Тогда Ло ему ответил что-то в духе «у нас ничего с Ричардом нет» или «ты не так понял, я просто монтажер», но Глен тогда мало в это поверил. Что ж, в монтаже у Лололошки и правда мало навыков (если быть точнее — они отсутствуют), но у них нет никаких отношений с Ричи! Только дружеские. И Ло был нескончаемо рад, когда остальные наконец перестали думать не те вещи.       Со временем Хэнфорт менялся, как и настроение людей к другим людям. К примеру, в интернете одни стали больше агрессировать по отношению к другим, у многих изменился настрой. Однажды Ло увидел в интернете просто фотку какой-то девочки с фиолетовыми волосами, а в комментариях на нее обрушилось огромное недовольство и ненависть, даже отвращение. Из-за цвета волос. Что-то Лололошка передумал красить прядку в голубой.       Это показалось ему невероятно странным в первые дни, а в последующие — даже немного пугающе. Все же, его тоже можно занести в список «не таких», даже по внешнему виду. Пока что это пугало мало, не занесли же еще, да и на улице не пристают, значит все нормально. Однако Лололошка все же стал заглядываться на покупку новых вещей, чтобы побольше сливаться с толпой и не выделяться. К тому же, становилось холоднее, а потому стоило прикупить одежду потеплее.       Ло часто зависал в телефоне, в основном в соцсетях, тех же «X» или «Instagram». Со временем в его ленте стали появляться больше фоток парней, Лололошка их без особых раздумий лайкал, просто потому что многих считал вполне симпатичными. Дальше его ленту заполнили всякие опросы и посты с историями, связанными с ЛГБТ-людьми. Он и в этом не видел ничего криминального или аморального. Не то чтобы он много делился своими историями в комментариях под другими постами, чаще просто общался на эту тему, иногда что-то советуя или просто подшучивая в подходящие моменты. А опросы он старался заполнять как можно честнее, зачастую отвлекаясь на накручивание себя, ведь он начинал сомневаться точно ли у него такая точка зрения или позиция.       Чуть позже он завел себе… знакомых. Друзьями их было немного сложно назвать, все же они даже не виделись в живую, лишь общались в интернете. С этими знакомыми они создали группу в мессенджере, там было два парня и одна девочка. Вместе они общались на тему всяких красавцев в интернете и просто красивых прохожих на улице, обсуждали последние новости, делились жизненным опытом… Лололошка даже ликовал — он нашел еще одних людей, что сошлись с ним некоторыми интересами. Их компания была в закрытом чате, никто и не предполагал, что это может утечь куда-то.       Вскоре и вовсе начался самый настоящий ужас.       Хэнфорт стал абсолютно враждебен к гомосексуальным и не только людям. Массовые аресты окружили город, накрывали клубы, ярых активистов сажали, всех публичных и известных людей либо заставляли менять позицию насчет ЛГБТ, либо и вовсе называли их экстремистами, заставляя бежать не только из города, а вообще из страны. Тогда-то Лололошка и стал волноваться. Было не раз, что он просто шел по улице, а совсем недалеко разгуливали полицейские, либо сдирали какие-то плакаты, последнее было в разы чаще. Это нагоняло страх на Ло. Неужели ему теперь просто небезопасно существовать, зная, кто он, и кем является? Неужели теперь какие-то люди будут лезть ему в голову и в личную жизнь, и ненавидеть лишь за то, что он любит «не так»?       Неужели его жизнь может просто в один момент разрушиться из-за пола человека, которого любит?

***

      Утро началось самым обычным способом. Лололошка проснулся сегодня даже позже обычного, проспал завтрак в блогер хаусе. Вчера вымотался на работе, но зато купил кое-что новенькое — сережки! У него, между прочим, проколоты уши, и ему еще с давних пор хотелось купить новые серьги, старые уже поднадоели. И как раз вчера купил. Сережки в виде капельки, внутри которой был какой-то камешек. Дорогущие, блин! Но зато какие красивые… А еще в магазине произошла немного неловкая ситуация — продавщица сказала, что «повезло даме с таким парнем», хотя никакой даме это украшение не предназначалось. Ну, с кем не бывает, верно?       Серьги он надел только сейчас, перед раковиной. Старые отложил в коробочку, в которой продавались новые сережки. Любуясь новой красотой на ушах, Ло и не заметил, как ему кто-то начал писать. Телефон завибрировал сначала один раз, потом второй… И это был не Дилан, на удивление, и даже не его знакомые. Неизвестный какой-то. И эти два отправленных сообщения были с очень странным содержанием.       «Тебя найдут и ты пожалеешь, что вообще родился»       «Понял, отброс общества ебанный?»

«Вы ошиблись номером, наверное.»

И тут же прилетает.

      «Нихуя я не ошибся. Ходи оглядывайся, сволочь»       Кто это? Что ему надо? Что за пустые угрозы? Розыгрыш какой-то? Не смешной, вообще-то. Лололошка решил сразу заблокировать этого агрессивного незнакомца, не желая повторных угроз. Дальше последовало сообщение уже от Дилана. «Что там за угрозы в твой адрес?» «Или че это сейчас было?»

«Я откуда знаю?»

«Розыгрыш, наверное.»

«Не смешной.» «По крайней мере, мне не кажется это смешным. Ты бы видел мое лицо, когда мне прилетают такие два сообщения.»

«Подожди, тебе показывает мои входящие сообщения?»

«Типа того.» «Ну, я не читаю их. Поставил на 'не беспокоить' и беззвучный.» «Только тебе ж на телефон пришло сообщения, а не в соцсетях каких-нибудь.» «Я бы на твоем месте задумался кому ты успел насолить.»

«Никому… Откуда у них вообще мой номер?»

«Это к тебе вопрос. Ну, может из программ для пранкеров нашли.» «Или просто случайно набрали какой-нибудь.» «Кстати, как дела у тебя?»

«Все хорошо, ты как?»

«У меня тоже все хорошо.» «Завалил Тима хейтом >:)»

«Ну злодей.»

      На этом разговор закончился. Теперь у Лололошки есть настроение на весь день, отлично! А когда у него есть хорошее настроение, его тянет на улицу. Можно еще было бы выгулять Персика, но он вымотает своего хозяина полностью. Иногда создается ощущение, что это не он выгуливает собаку, а собака его. Еле угонишься.       Быстро собравшись, Ло вышел на улицу, накинув теплое черное пальто, на улице зима, все же. Снег медленно опускался на землю, на плечи и головы прохожим, морозный воздух обдувал щеки. Иногда проходили небольшие компании ребят с красными щеками и с санками, иногда с ватрушками. Рядом где-то появилась за ночь снежная горка, и на нее стихийно стали собираться дети, как по зову сердца. Локаторы у них на новые горки, что ли. Кстати, надо будет сходить на эту горку, его задницу тянет на приключения. Или на каток, почему бы и нет.       Лололошка молчаливо шел просто вперед, надеясь выйти куда-нибудь в новое место, и по пути наткнулся на маленькую кафешку. Там взял горячий чай с собой, и теперь шел с горячим стаканом в руке, разглядывая заснеженный городской пейзаж. Как же все же хорош Хэнфорт собой, в любое время года. Даже со всеми его недочетами, как злая шпана с семечками в любое время года или трещины на невысоких жилых домах. В небе еще стояло негреющее солнце, фонари были выключены, машины мчались по дороге. Самый обычный чудесный город. От этого появлялось еще больше отличного настроения и теплой удовлетворенности вперемешку с комфортом в груди. Ему это невероятно нравилось. Не каждый день так себя почувствуешь, а потому надо пользоваться этим на полную мощь и гулять вдоволь, пока не станут ныть ноги.       Минут через сорок от начала прогулки Лололошке пришло еще три сообщения, уже от другого номера. И с угрозами. Опять. Ло блокировал номер еще раз, через время приходили новые угрозы, в духе «мы знаем где ты живешь, попрощайся с близкими, хотя вряд ли они у тебя есть, отброс общества» и все приправлено огромным количеством нецензурной брани. Его хорошее настроение стало исчезать с каждой секундой, и в груди уже зарождался страх. Только что ему прислали его адрес, и даже старое фото со стороны на улице. Полная жуть стала пронизывать его тело. Нет, серьезно, кто эти люди — или один человек с большим количеством сим-карт — и почему они активно ему угрожают, называют нелестными словами, а еще знают как он выглядит и где живет?       Новое сообщение. Фотография. Его.       «Новые серьги прикупил?»       «Вырвем тебе уши с корнем, тварь»       И его с головой накрыла паника. Кто-то следит за ним прямо сейчас. Кто-то угрожает ему, и теперь это кажется вполне осуществимой угрозой. Лололошка стал оглядываться, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог быть похожим на сталкера-недоброжелателя, но никого не нашел. Ло ускорил шаг, желая скрыться в какое-нибудь людное место. Было бы тупо бежать домой, он может навлечь на себя беду, вдруг его адрес назвали наобум, а придя в блогер хаус он подтвердит свое место проживания. Лололошка перебежал дорогу и стал приближаться к торговому центру, смешиваясь с толпой, пока сердце быстро и сильно отбивало галоп в груди. Может вызвать такси? Или написать Дилану с просьбой встретить его? Он же, скорее всего, читает все приходящие ему сообщения.       Еще одно чертово сообщение с незнакомого номера.       «Донос на тебя уже есть как два дня. Готовься сидеть в тюрьме, проститут»       — Сука! — громким шепотом ругается Лололошка, сжав в руке телефон посильнее. От страха начинала появляться злость на все это.       Ло принял решение выключить телефон, дабы не нервировать себя еще сильнее, и не провоцировать возможно следящих за ним сталкерам. Забежав в торговый центр, ему приходит идея пойти в самое людное место, на всякий случай. Там и о помощи попросить можно будет, если что. Или в крайнем случае уж дождаться кого-нибудь из друзей или такси, чтобы в относительной безопасности добраться до дома и сидеть уже там.       И почему его вообще назвали проститутом? Что это все значит? Угрозы идут из-за его… ориентации? Но как об этом вообще узнали? Он же не активист, не говорит об этом всем подряд, ни в каких движениях не участвует. Боже, что за глупость — судить по тому, кого человек желает видеть в постели, мужчину или женщину… Разве не должно быть плевать на это? Особенно уж незнакомцам.       Некоторое время он провел сидя за столиком на фудкорте, и обдумывая дальнейший план действий. Прогнозы были не утешающими, ему буквально грозит опасность быть избитым, если не хуже. То есть ему надо, еще раз, безопасно добраться до дома. А может, вернуться домой обходными путями? Ходить как-нибудь запутанно, стараясь держаться мест, где больше людей. Или, если что, перебегать одну улицу до другой, избегая всяких переулков или углов между домами, тупиков.       В голове проявлялась некая карта с возможными ходами. Самым оптимальным вариантом, опять же, было включить телефон и написать кому-нибудь с просьбой забрать. Если он будет не один, то вряд ли на него будут бросаться в попытках побить или чего-нибудь еще. Ну, или его, возможно, хотя бы защитят от этого. Может, стоит немного поменять внешний вид? Снять очки, сережки, шарф… Ладно очки и сережки, их можно убрать в карман, а с шарфом что делать? Впервые Лололошка стал проклинать себя за свой же любимый шарфик.       Да, надо точно срочно писать или звонить Дилану. Руки тряслись только, из-за чего набрать правильно набрать все буквы не получилось, пришлось несколько раз переписывать. Еще и интернет не сильно ловит. Несколько секунд очень мучительной отправки сообщения, и оно наконец доходит до автоматона.

«Встреть менч пожалуйста у торгового цпнтра»

«Ло? Чего ты по буквам не попадаешь?» «Все нормально?» «Ло?» «Я уже собираюсь, жди меня у основного входа»

«Я на фвдкорте»

      Экран телефона в итоге потух, хотя Лололошка не нажимал на кнопку. Заряд закончился. Ладно, хотя бы Дилан скоро придет, надо просто дождаться этого момента. Стоит идти вниз или продолжать сидеть тут? Лучше уходить, а то он место за столиком зря занимает. Едва ли не вскочив с места, Ло быстрым шагом ретируется оттуда, желая как можно быстрее добраться до первого этажа торгового центра. Все время, пока он спускался, ему казалось, что все на него смотрят, что за ним следят, что рядом есть опасность. А еще у него разряженный телефон, дурацкие серьги в ушах, и шарф как выделяющее раздражающее пятно, которое никуда не спрятать и не убрать, карманы для него были слишком маленькими.       Он стоял у входа, оставаясь в помещении, чтобы согреться, и нервно оглядывался по сторонам в перерывах между выискиванием знакомой макушки или силуэта. Время тянулось ужасно медленно, вгоняя в большую панику, загоняя сердце быстрым ритмом и заставляя пульсировать виски. От страха становилось до противного тошно. Ему требовалось срочно найти безопасность, но этой безопасности пока не видно. И к великому счастью, эта безопасность все же до него добежала.       — Лололошка? — Дилан обхватывает его за плечи, вглядываясь в побелевшее испуганное лицо. — Что случилось? Ты в сеть дальше не заходил, я уж подумал…       — Мне небезопасно, доведи меня до блогер хауса, пожалуйста. Или к Солусу. К Солусу лучше, это место никто не знает.       Озадаченность проступила во взгляде автоматона, но тот все же полез в карман за телефоном, — Я вызову такси, хорошо… Только ты мне скажи что случилось, пожалуйста.       — Мне приходили еще несколько угроз, а потом адрес блогер хауса, и моя фотка с улицы. За мной кто-то следит, клянусь, Дилан-       — Я верю, — прерывает Дилан. — Я тебе верю, просто сейчас надо успокоиться. Со мной тебя никто не тронет.       От этих слов Лололошка стал ощущать появление комфортного чувства безопасности. Ранее напряженные плечи расслабились, и Ло с огромной благодарностью смотрел в глаза своего друга, пока тот копался в телефоне со сосредоточенно нахмуренными бровями. Потом Дилан взял Лололошку за запястье, уверенно поведя за собой на выход. Минуты две они стояли на тротуаре, ожидая желтую машину, и вскоре она появилась.       Внутри салона играла тихая, мягкая и расслабляющая музыка. Оба сели на заднее сиденье, Лололошка позади водителя, Дилан рядом. Дальше Ло и не вслушивался ни во что, наслаждаясь одним сокровенным и хрупким ощущением. Рядом с ним мироходец чувствовал себя защищенным от всех угроз мира, и это грело душу еще сильнее. Пока они ехали, глаза Лололошки сами стали закрываться, и тот, в скором времени, провалился в сон, не реагируя на редких дорожных полицейских, от которых машина «подпрыгивала». Пусть и сидя спать было немного неудобно, учитывая, что он облокотился головой об стекло, его организм, видать, вымотался от нервов.       Так и незаметно прошли первые пять минут, потом вторые, третьи. Когда они стали приближаться к месту назначения, Лололошку стал будить Дилан, потрепав его за плечо.       — Вставай, — тихо шепчет автоматон, держа руку на его рукаве. — Мы почти приехали.       Ло неохотно разлепил глаза, и заметил, что он сидит по другому, не как перед тем как заснуть. Его голова все это время лежала на плече Дилана, пока рука последнего его придерживала за торс и прижимала к себе. Лололошка поспешил поднять голову, а там и автоматон отпустил его. Щеки налились алым цветом от смущения, он неосознанно приоткрыл рот, открывая и закрывая его, как рыба. Божечки! Это было, наверное, так неловко для Дилана. И эта окрыленность спала, сменившись кольнувшей виной. Надо будет извиниться.       В окне стали появляться знакомые виды, позже и знакомый дом. Ло вышел из такси после Дилана, стараясь как можно сильнее сократить дистанцию между ними. Та окрыленность и то спокойствие улетучились в ту же секунду, как они вдвоем вышли из машины. В груди появилась тяжесть, дышать стало тяжелее, он едва волочил ноги. Хочется спрятаться. Убежать. Ладони требовали сжать что-нибудь в руке, он резким движением сунул руку в карман и достал оттуда какой-то чек от покупки, пальцами сжав его тут же. Аккуратно подстриженные ногти впились в кожу ладони, оставляя за собой темноватые лунки.       Рука Дилана коснулась около его шеи, легонько сжала плечо. Лололошка дернулся, испугавшись этого неожиданного, по его мнению, прикосновения. Вот они и стояли у порога, Дилан открывал замок. Ло зашел в дом как можно быстрее, потоптавшись на коврике, а после мигом раздеваясь и разуваясь.       — Тебе может, эм… чай заварить? Вроде с ромашкой был где-то… — подает голос Дилан, что развернулся и пошел в сторону кухни, оттуда в последствии раздался щелчок чайника.       — Да, если тебе не сложно.       Несколько минут прошло, и Дилан с Ло сидели на диване, каждый с кружкой чая. Лололошка по новой успокаивался, согревая руки об кружку и делая мелкие глотки. Для него весь пережитый опыт был максимально отрезвляющими и пошатывающим разум. Такой ужасный стресс, потом мгновенный краткий сон при первой же возможности, короткое ощущение опасности, и сейчас наконец-то настоящая возможность успокоиться полностью, без возобновления стресса, поскольку его безопасность сейчас сидела рядом с ним, готовая все выслушать и помочь, поддержать.       — Может, в полицию написать заявление? Ну, преследование и угрозы. Тебе же еще угрожали убийством, значит уже есть на что писать, — предлагает Дилан, который откуда-то, незаметно для сидящего рядом, достал блокнот с карандашом и стал писать туда что-то.       — Мне еще писали, мол на меня есть донос какой-то.       — Донос? А за что?       — Я не знаю.       Дилан кивнул, перечеркнув строку в своем блокнотике.       — Зачем тебе вообще это? — активизируется Ло, ткнув пальцем в страницу.       — Я не знаю. Просто по акции шел в магазине, вот и взял. Сам не знаю куда деть.       Лололошка слабо улыбается, выхватив у друга карандаш. Начертив четыре линии, он рисует кружок, предлагая тем самым поиграть в «крестики-нолики». Дилан с ухмылкой молча принимает его вызов, поставив крестик в угле. Раунд закончился ничьей. Дальше последовал второй раунд, за попыткой Дилана отыграться, и следующий, следующий, следующий…       В итоге половину дня они провели пытаясь победить друг друга в «крестиках-ноликах», а дальше решили посмотреть какой-нибудь фильм, по просьбе Лололошки не ужастик. Только вот время близилось уже к семи вечера, и все это время Ло не было в блогер хаусе, да и возвращаться назад, подвергая себя возможному новому стрессу не хотелось. Телефон мироходца стоял на зарядке, пока еще не включался.       — Дилан, может я у тебя на ночевку останусь?       — Я не против. Саймона все равно постоянно нет дома, одному скучно немного. Сейчас тогда напишу Ричарду, чтобы они там не переживали.

***

      Что ж, тот день и вправду был очень тяжелым, но он был частично компенсирован веселым времяпровождением с Диланом, за что денек уже можно было частично простить. После тех угроз ему стало сложнее появляться на улице, все время начинало возобновляться то чувство жесткой опустошающей некомфорта. Потому он и отказался выходить на улицу по любым причинам кроме работы и прогулки с собакой.       Агрессивные сообщения стали сыпаться меньше, но все еще продолжали. Это стало уже как-то немного привычным, хотя продолжало пугать. Ло ничего не отвечал, своими ответами он будет только провоцировать обидчиков на продолжение. Конечно это пугало, Лололошка уже собирался писать заявление в полицию, но по какой-то причине побаивался. В голову ему въелось то сообщение: «Донос на тебя уже есть как два дня. Готовься сидеть в тюрьме, проститут». Оскорбительное, не поспорить, но то, что ему надо «готовиться сидеть в тюрьме» замедляло в процессе подачи заявления и заставляло волноваться.       За что на него вообще могли составить донос? И причина этих сообщений тоже не понятна полностью. Откуда про него узнали? Может, появилась «крыса на корабле» — кто-то слил его, предположительно, переписки третьим лицам? Но кто? И зачем это делать? За деньги или двигало нечто еще? Получается, кому-то теперь нельзя доверять? А может, его знакомые сталкивались с таким тоже? Когда Лололошка написал об этом в группу, ему никто не ответил. Наверное заняты, прочтут потом.       С того момента, когда угрозы только начались, прошло три дня. Лололошка, как обычно, утром взял телефон, дабы проверить время. И ночью ему, оказывается, пришло сообщения, которые заставили обледенеть.       «Тебе конец, мразь.»       «Беги из страны к чертям»       И дальше — фото талона о регистрации заявления, доноса.       Опять все возобновляется. Ло только успел немного отойти от всего, а сейчас вот. Может, это подделка? Неправда? Фотошоп? Попытки запугать, как было с той уличной фотографией?       Вдруг сообщения просто посыпались из ниоткуда, с разных номеров. По содержанию абсолютно каждое было с угрозами, а половина — с фотографиями Лололошки, старыми и новыми. Последнее полностью ввело в ужас. Фотография Ло и Дилана, из торгового центра. И приписка — «на твоего паренька тоже донос накатать?».       Лололошка уже хотел сделать скриншот, дабы прислать сообщение автоматону, но в последнюю секунду он остановился. «Паренька»? Никакой Дилан не парень ему, разве что объект… симпатии. Да кому он сейчас врет (ответ: себе)? Ло любит Дилана, да, это правда, но ему совсем не хочется чтобы из-за него угрожали Дилану. Дилан тут не при чем, вообще не при чем, его не должны касаться.       Это было единственное сообщение, на которое Лололошка ответил с потными ладонями и дрожащими пальцами.

«Что вам нужно?»

      «Убейся, шлюха ебанная»

«Не трогайте моих друзей. Они не причастны ни к чему.»

«Что я сделал?»

      «Родился»       «Мне переписываться с тобой противно»       «Выворачивает»       «Педик. Что будет, если твои эти друзья узнают о том, кто ты?»

«Они меня поддержат.»

      «Тебя ногами изобьют, чмо»       «Последний четверг на свободе»

Лололошка заблокировал номер, как и все остальные, которые ему писали.

      Злость стала накапливаться в груди. Да кто все эти люди, чтобы его судить за ориентацию или еще за что либо?! О господи, как же это бесит! Бесит непонимание, бесит страх, бесит все. Его маринуют в запугиваниях и провокационных фотографиях с сообщениями, а он из этого маринада не может выбраться, как бы он не пытался. Надо подышать свежим воздухом, прогуляться. Да, определенно. Ему это поможет. Телефон как раз заряжен полностью, деньги у него с собой есть вместе с паспортом, шарф он оставит дома, и благодаря всему это в случае стрессовой ситуации сможет безопасно добраться обратно в блогер хаус. План надежен как никогда прежде!       Когда холодный воздух ударил в ноздри, Лололошка поморщился. Где-то внутри стало медленно что-то напрягаться, вытягивая его как струнку. Бред, надо просто успокоиться. Нет ничего плохого, если он выйдет на улицу, он же не ночью гуляет, да и прохожие смогут помочь. Внушая себе это в голову, Ло шел по улицам полурасслабленный, наслаждаясь каждым мгновением. Самый красивый город вновь рад ему — он словно дышит, кажется живым, внутри него бурлит людская жизнь. Снег умеренно падал на землю, тротуар был расчищен от сугробов, все большие скопления снега находились сбоку, а там уже и редкие следы от чьих-то непоседливых ног. Улыбка сама тянулась по лицу, тревога исчезала с каждой секундой.       Таким образом он, в мечтаниях, забрел к центру города, смотря лишь под свои ноги. Лололошка еще зашел в пекарню, взяв себе эклер, и достаточно быстро его съел. Ну что за чудо, а не день. Телефон не разрывается от входящих сообщений, ведь он выключен, и его душу ничего не волнует. Словно отделился от обычной жизни, находясь в моменте «здесь и сейчас». Раньше он так никогда не наслаждался самыми обыкновенными прогулками по городу. Наверно, стоит делать так чаще. Да, определенно стоит. Дальше и оптимистичный настрой появится…       Вдруг его плеча касается чья-то рука.       Ло оборачивается, ожидая увидеть кого-нибудь из друзей, но впадает в ступор, когда видит трех оперативников. Его сердце тут же заходит быстрым маршем, однако где-то на подсознательном уровне внутренний голос утешает: «Они, наверное, ошиблись, или им нужно что-то узнать». Лололошке в лицо пихают удостоверение один из работников, низкий мужской голос безэмоционально произносит:       — Здравствуйте, Лололошка, это уголовный розыск федерации. Доставайте свой паспорт и мобильный телефон.       Он почувствовал себя во мгновение дурно. Ло потянулся в карман, доставая мобильник и паспорт, протягивая оперативнику. Вещи у него с силой выхватили, паспорт открыли на нужной странице, сверяя лицо на фото.       — Пройдемте с нами в машину, мы едем в отделение.       Мироходец покачал головой, как в отрицании, не веря всему происходящему, он словно к земли прирос. И если он не хочет грубого задержания, то надо способствовать. Еле как отрывая ноги, Ло поплелся за мужчинами, кидая взгляды на прохожих. И ужасаясь их безразличности, словно такое каждый день. Он садится в машину на заднее сиденье, сжав руки в замок.       Салон машины показался ему до жути тесным, сдавливающим, от чего ему становилось еще хуже. Он никогда не был клаустрофобом, но видимо судьба решила, что пора бы им становиться. Губы тряслись, а по телу прошла дрожь. Ноги как по щелчку стали ватными, стало саднить в горле и ноюще болеть в груди. В голове было все спутано, слова не вязались между собой. Пока машина ехала, Ло боролся с животным ужасом, стараясь запоминать дорогу и различные знаки. Ему это, наверное, пригодится.       В одну секунду в голове мелькнуло одно-единственное имя. Дилан. И теперь его мысли вились и юлили вокруг него. Они больше не увидятся? Дилан его возненавидит? Что он будет думать, что будет ощущать, когда узнает, что его друга задержали оперативники? А когда узнает за что задержали? Их отношения поменяются раз и навсегда? А вдруг Дилану грозит то же самое? Вдруг на него уже написали донос, лишь за нахождение рядом с Ло? Как же хочется верить, что он в безопасности… Лишь бы Дилана не трогали, лишь бы он не проживал все эмоции, ощущения и чувства, которые прожил сам Лололошка. Лишь бы, лишь бы…       Машина остановилась, мужчины вышли из машины, напоследок скомандовав ему выйти тоже. А ноги будто налились свинцом, став просто неподъемными. Пересилить тело все же удалось, хоть и с огромным трудом, Ло открыл дверь машины и вышел, становясь на землю. Та показалась вдруг такой ненадежной, словно может лопнуть под его весом. Лололошка следовал за оперативниками, те вели его в здание. Оно показалось каким-то знакомым.       Этот отдел по-другому также называют «пыточный отдел», достаточно известный в Хэнфорте.       Мироходца завели внутрь, они поднялись на второй этаж, а дальше пред ним открыли дверь в комнату. При первом очень беглом осмотре глазами Ло не заметил никаких камер, и их, скорее всего, нет. Комната была темной, освещения было мало, и сама она была достаточно небольших размеров. Стояли стулья перед деревянным столом. Оперативников было человек восемь в помещении, они все столпились и разговаривали, и смотрели на Лололошку как на цирковую зверюшку, как на нечто максимально необычное и вычурное. Ло показали сесть за один стул, что он и сделал. Опустив голову, Лололошка протирал взглядом свои колени. В голове остались и вовсе одни только мрачные мысли без надежды на лучший исход.       — Когда мы узнали, что сюда едет близнец самого Джона Харриса, мы уж стали ставки делать, что он натворил, — со склизкой усмешкой говорит один из мужчин, явно обращаясь к Ло. — А этот близнец, получается, транс?       Другой лишь прыснул, — Кончита у нас тут!       Комнату залил их смех, обостренному и нервному Лололошке это казалось сплошным звуком пенопласта, для него их смех звучал скрипуче и невыносимо больно. Почему его называют трансгендером? За что? Что он сделал? Как он смог насолить жизни, что она завела его в эту точку? Оперативники продолжали шутить над сидящим, придумывая еще более оскорбительные прозвища и более колкие фразы. Они, видать, ждали кого-то для начала допроса. Мучительно. Невыносимо. Отвратительно.       Один из них выступил вперед, держа мобильник в руке и показывая экран сидящему, привлекая его внимание. На экране Ло увидел фотографию какого-то бородатого мужика, а оперативник начинает говорить.       — Смотри, вот это Фрейдхман, он убил свою мать, сейчас сидит в СИЗО. Он будет с тобой в камере, он будет ебать тебя пять раз в день, — оперативник делает движение пальцем, показывая новую фотографию. — Вот это Ниектор, он будет ебать тебя три раза в день. А вот это Рен, он такой хиленький, слабенький, но три раза в день точно будет тебя ебать.       А Лололошка смотрел на все это и не понимал. Что? Стоп, нет, еще раз надо прокрутить все сказанные слова. И еще раз — что? Шутки такие что ли? Подколки? Попытки запугать? Почему ему говорят такие ужасные вещи? Этот человек точно в своем уме? Пусть он и говорит достаточно грубо и некультурно, используя такие отвратные слова в своей речи, они все еще остаются вполне эффективным, чтобы напугать.       А оперативник продолжает. Минут пятнадцать он смеялся в лицо Ло, показывал фотографии различных преступников, прямо-таки довольствуясь застывшей гримасой боли и жуткого страха на лице мироходца, как он еле дышал, и как прозрачная пленочка появлялась на глазах от слез. И мужчину это смешило еще сильнее. Лололошка смотрел на него, и думал только об одном — что перед ним просто зверь, не человек, а просто зверь, которому свойственно вести себя по-зверски. Ведь не может адекватный человек говорить кто и сколько раз в день будет его насиловать с улыбкой и смехом.       Дверь позади все же открылась, раздались тяжелые шаги мужчины, ему освободили место и он сел напротив. Не то чтобы это остановило других от смеха и шуток, но на вошедшего они смотрели с уважением. Какой-то важный-главный, наверное. Он спрашивает:       — Ну, Кончита Вурст, ты хоть понимаешь за что ты здесь?       Голос Лололошки был хриплым, слова ему почти не поддавались, — …Нет.       — Как это нет? — сидящий пред ним мужчина достает телефон, быстро в нем что-то ищет, после разворачивает телефон к мироходцу, показывая скриншот.       Скриншот из группы с его знакомыми.       Этот мужчина листает скриншоты, везде переписки, где активно участвовал сам Ло. Потом он останавливается, выжидающе глядя на лицо допрашиваемого, видя на нем страх и замешательство, озадаченность.       — Это же все шуточный чат, это все просто прикол, рофлы, все шутка… — оправдывается Лололошка, ощущая уже болезненный бешенный стук сердца не только в груди, но и в висках.       — Да? — мужчина взмахивает пальцем влево, показывая новый скриншот. — Смотри, опрос: «Как вы относитесь к ЛГБТ?», ты отвечаешь «положительно», это что?       — Тоже шутка…       Где-то внутри, неосознанно Ло стал молить всех существующих и несуществующих богов чтобы это все закончилось, чтобы его просто убили на месте, чтобы все эти мучения завершились, и ему не пришлось дальше нести эти мучения на своих плечах.       Ло впервые поднимает взгляд на сидящего перед собой. Нос с горбинкой, глаза темно-зеленые и злые, подстрижен коротко — под «шестерку» —, волосы темно-коричневого цвета, брови нахмуренные. На форме Лололошка заметил пришитые инициалы — «С.А-Д. Орденатов».       — Вот у нас твое голосовое, — Орденатов поворачивает телефон к себе обратно, быстро там натыкав что-то, и после раздается голос самого Ло на перебой с уличным шумом и ветром.       «Вот, а ты мне не верил. Да говорю симпатяга, да что уж там, красавчик… Такие обычно на расхват, вот что-то, а меня он поразил. А ты… ты просто тумба тупая.»       Ло нервно усмехается, — Это же не всерьез, даже по моей интонации это слышно, что уж о в-выражениях!       — Вот у вас в чате картинки с радугой.       — Это же все прикол, вы же понимаете? Сейчас тема такая популярная…       Орденатов убирает телефон в сторону и вскакивает со стула, почти опрокинув его. Из своей кобуры он достает нож, подходит к Ло, нависая над ним и приставив лезвие к горлу, слабо надавливая на кадык. А мужчина смеется.       — А че если я тебе сейчас глотку перережу, вскрою тебя здесь, а на суде скажу что это шутка была, это рофл был?       Но у Лололошки от этого, помимо испуга, внутри плеснуло какое-то даже облегчение. Может, его молитвы были услышаны? Может, сейчас это все закончится — да, болезненно, ужасно, но закончится? Может, силы свыше все же решили его умертвить, позволили этому случится? Впервые он так благодарен за возможность смерти, и впервые он так рад этому. Но организм Ло, как и остатки здравого смысла и психики, не были рады этому.       Его как переклинило, в глазах забили слезы, руки стали дрожать и трястись как не в себя. Лололошка почувствовал, как ему стало сдавливать горло, как от удушения, дышать стало практически невозможно. Вдруг все внутри живота внутри забурлило, желчь прошла к горлу. Ло наклонил голову и согнулся, несмотря на опасность в виде острого лезвия, мужчина отпрянул и убрал нож в ту же секунду. Его вырвало. Рефлекторно. Через несколько секунд Лололошку тут же схватили за шкирку, открыли дверь, и потащили в комнату напротив, как оказалось, в уборную. Поставили на колени перед унитазом, грубо держа за волосы.       Когда все содержимое желудка точно было в унитазе, Ло, принявшегося глубоко дышать и покашливая, поставили на ноги. Другие оперативники уже были в этой комнате, судя по шуму. Несколько капель от противной жижи остались, что заметил и Орденатов, который держал Лололошку.       — Если ты, блять, все до последней капли вот это все, что ты тут сделал, не уберешь, я тебе головой в унитаз окуну и тебе пиздец будет, понял?       В руки сунули какую-то несчастную бумажку, мироходец стал все вытирать. Ему указывали где еще, и Лололошка делал движения уже механически, не задумываясь. В голове было пусто. Казалось, словно ему отключило мозг, и правил телом уже животный страх и ужас, повинуясь всем приказам. Слезы лились неостановимо, истерику подавлял все тот же страх, вызывая максимально смешанные чувства.       Когда же все было убрано, Лололошке разрешили протереть лицо и даже дали глотнуть воды. После этого его повели обратно, в его комнату мучений.

…

      За окном темнело, Ло так и не отпускали, но и в СИЗО пока еще не отправили, и судов никаких не назначили. Все это время над полностью разбитым и пустым Лололошкой просто зверски издевались. Ему оставалось только благодарить всех, что хотя бы не стали прибегать к физическому насилию или даже изнасилованию. Со временем ему стало уже просто безразлична вся его дальнейшая судьба или жизнь, он чувствовал себя просто морально уничтоженным куском мяса с костями. Сколько он будет тут сидеть — неизвестно. Недавно ему отдали телефон на тридцать минут, но им Ло так и не воспользовался ни разу, даже не включил его хотя бы чтобы сообщения поступали.       Было страшно просто касаться мобильника, не говоря уж о переписках с кем-то или просмотра чего-либо. Просто осознание, что за всем этим могут следить и использовать против него, было отталкивающим. Обычное устройство прямоугольной формы стало зловещим и пугающим. Лололошка перестал думать вообще, его организм переключился на режим «выживание», требуя убрать все остатки эмоций, чувств, доведя до состояния безмолвного овоща, сберегающего силы, чтобы пережить возможные последующие мучения. Ло сидел на полу, в одной и той же позе — прижав ноги к себе, держа спину и голову прямо, смотря в стену напротив — и так и не поменял ее за прожитые часы в его персональном аду.       Обычно мироходцы в случае опасности просто покидают мир из-за их искры, но его искра не захотела спасать своего обладателя. Почему? Что-то, а может кто-то держит его в этом мире? И, видать, это что-то или этот кто-то сильно важен, что аж при таких условиях Ло не может перейти в другой мир, а самостоятельно он делать этого не умеет. Остается только терпеть, пытаясь оставить надежду и веру в лучшее не разбитой и полностью целой. Было сложно. Было одиноко, а от этого — еще сложнее.       От бесконечного рассматривания стены его отвлекла отрезвляющая рассудок мысль. О нем, наверное, волнуются. Хотя вряд ли он кому-то нужен. Но, может, все же есть такой человек? Лололошка медленно потянулся рукой в карман, достав оттуда телефон, и зажав пальцем кнопку включения. Тихая мелодия при включении, и секунд через пять у него получается разблокировать телефон. И тогда сообщения просто потекли бушующей рекой, от вибрации мобильник едва не разрывало. Когда это жужжание закончилось, Ло медленно и нехотя потянул шторку сообщений вниз, дабы посмотреть входящие. Но угроз там не было. Почти все сообщения были от автоматона.       Лололошка тут же нажал на сообщение от Дилана. Пятьдесят восемь пропущенных звонков и двести тридцать одно непрочитанное сообщение. Во всех сообщениях он просил ответить, активно спрашивал что с ним, все ли с ним в порядке, почему не отвечает, уже стал догадки строить что случилось. Три часа назад он оповестил, что весь блогер хаус волнуется, ведь он им рассказал про случай с угрозами. Два часа назад ему стали писать и остальные — Ричард, Клео, Брай, Глен и даже Тим. Половина из них была с неизвестных номеров, ведь у него нет их контактов, но они подписывались своим именем. Каждый делился, что Дилан на жутких нервах, весь дерганный и злой.       Мироходец открыл их с Диланом чат, тот был в сети. Он уже хотел что-то начать писать, но все слова из головы вылетели, даже буквы. А что писать-то? «Привет, прости что не отвечал, я сижу в отделении, меня скорее всего посадят»? Нет, так дело не пойдет. Срочно что-то придумать, срочно. Он не придумал ничего лучше, чем просто отправить свою геолокацию, и приписать:

«Не приходите ко мне. Со мной все хорошо. Я приду в блогер хаус сразу же, когда смогу. Прости. И не волнуйся.»

«Ло, что значит не приходить?» «Почему ты в ментовке?» «Скажи что произошло и мы все решим, клянусь» «Все за тебя беспокоятся, а ты пишешь такое?» «Почему до тебя было не дописаться? До тебя даже сообщения не доходили!» «Лололошка, блять, ты в курсе в каком именно отделении ты сидишь и чем это отделение прославилось?» «Не игнорируй меня»

За закрытой дверью Лололошка вдруг услышал приближающиеся шаги нескольких мужчин. Он стал быстро набирать сообщение, успев его отправить перед тем, как убрать телефон в карман и дверь откроется.

«Я не могу писать больше. Дилан, умоляю тебя, сделай хотя бы единственную правильную вещь за всю твою жизнь — не приходи за мной и не пытайся меня как-то вытащить. Я волнуюсь за тебя. Не знаю, что может случится, если и тебя сюда припишут. Просто, пожалуйста, не делай ничего, связанного со мной. Моя единственная просьба.»

      После этого в комнату зашли три человека. Лололошка принял ту же позу, в которой и сидел ранее, продолжая игнорировать всех вошедших. Краткий разговор с Диланом был как глоток свежего воздуха.       — Время для телефона закончилось, — раздался въевшийся голос Орденатова. — Отдавай его сюда.       Ло, перед тем как отдать мобильник, выключил его полностью, отдав его в протянутую руку. После чего двое оперативников покинули комнату, оставив их вдвоем наедине.       — Как выбираться отсюда планируешь? — вдруг интересуется мучитель.       — …Никак, — осипше отвечает Ло, старательно не обращая взгляда на него.       — Что ты там, с пареньком своим общался?       — У меня нет парня.       — Не важно. Не бойся, и его сюда приведем. Будет у нас в отделении сладкая парочка двух педиков. Посадим вас в одну камеру в СИЗО и-       — Не трогайте его! — неожиданно для себя восклицает Ло, подняв голову на Орденатова. — Он же ничего не сделал! Он ни в чем не виноват!       Эта реакция вызвала у мучителя только усмешку, а после и вовсе смех, будто Лололошка анекдот рассказал, пока самого Лололошку сгрызало чувство страха уже не за свою жизнь, а за жизнь дорогого ему автоматона. Пусть лучше настрадается он и не будет страдать Дилан. Ло сжимает ткань штанов на коленках.       Орденатов начинает говорить когда успокаивается от смеха, но продолжает улыбаться, — Да кому не плевать? У нас приказ свыше: ловить всех проститутов-педиков как ты. Ты сам тыкаешь носом в нужных нам людей.       Лололошка уткнулся лбом в колени.       — Успокойся ты, не будем мы его трогать. Пока кто-нибудь не уличит его в ваших гейских делишках, — мужчина начинает ходить по комнате. — И тебя отпустим, может…       — Что надо сделать?       — Ничего. Смиренно жди, как послушная псина.       Ло проводил взглядом ушедшего Орденатова.       Можно только понадеяться, что все будет нормально.

***

      Ночь он провел в отделении, следующие сутки тоже. Издеваться над ним не прекращали, грубую силу к нему все-таки применяли, даже много. В итоге у него случилась еще одна истерика, благо без рвоты. Страшнее было проживать эту истерику в одиночку, когда в комнате никого нет, и никто не может ему помочь или хотя бы побыть рядом, даже если это оперативники. После нее было чувство разрушающей скребущей пустоты внутри, глаза и голова ужасно болели. По ощущениям он выплакал все слезы, которые только были.       Ночью вторых суток Лололошка не спал. Его психику замучили так, что он чувствовал себя просто никчемным униженным созданием, которому и рождаться не стоило. Все те фразы, слова, оскорбляющие его, и внушающие мысли по типу «если ты себя убьешь — пользы будет больше», «гомофобия — естественно, а ЛГБТ — нет» прокручивались в голове их же голосами. Хотелось плакать, но слезы просто не шли. Ужасно болел живот из-за голода, ему дали всего один прием пищи за все время. Хотя, и за это благодарить можно. Могли и вообще не кормить, не тратить на такое ничтожество еду.        На утро ему вдруг сообщили, что его отпускают, словно ничего и не было, но чтобы его перестала разыскивать полиция, надо подписать один небольшой документик. Мироходца завели в новую комнату, что была намного просторнее его временного место проживания.       На стол Орденатов положил три бумажки и ручку, — Подписывайся.       Когда Ло внимательно прочитал документ, то впал в замешательство. Ему надо подписать соглашение стать свидетелем по уголовному делу. По убийству, совершенному шесть лет назад. Там все было заполнено, на все вопросы от руки были написаны ответы. Когда Лололошка поднял взгляд на Орденатова, тот стал разъяснять:       — Лололошка, если ты подпишешь это, мы от тебя отстанем. Все будет нормально и мы разойдемся.       — А зачем это? Что это? — Ло посильнее сжал бумаги в руке.       — Чисто формальность. У нас просто старые дела лежат, и у нас квота по свидетелям. Надо свидетелей набить базу. Осталось три дела. Ты выступишь по ним свидетелем.       Ло и подписал, убедившись, что никаких приписок мелким шрифтом нет. После этого ему выдали паспорт с телефоном обратно и едва не пинком под зад проводили из отделения, а еще Орденатов вписал свой контакт Лололошке в телефон, сообщив, что он будет ему писать иногда по делу. Оказавшись на свежем воздухе, мироходец растерялся, не зная куда идти дальше. В блогер хаус обратно? А сколько времени хоть?       Лололошка включает телефон, и понимает, почему на улице так темно, а оперативники были сонными. Пять утра. Ему стоит вернуться домой и лечь спать, восстанавливать силы. Его наверняка будут расспрашивать про все, как минимум поинтересуются что он забыл в отделении полиции и почему не выходил оттуда двое суток. Об этом невероятно сложно даже думать, и вряд ли ему удастся говорить на эту тему вообще, если удастся говорить с кем-то вообще. Ло постоянно видит везде лица тех оперативников, ему мерещится их голос, вспоминается его первая истерика-паническая атака, вспоминается его задержание. А еще свежий, еще красновато-розовый шрам на ключице неприятно покалывает и пощипывает от трения одежды при ходьбе.       Холод пронизывает до костей. Ему еще и идти немного долго — как минимум минут двадцать. Все места, где можно было бы отогреть свое тело, еще закрыты. Бег, вроде как, согревает. Лололошка пустил все силы на бег, лишь бы поскорей добежать к блогер хаусу. Еще и метель, белый туман, темнота и гололед. Пока он бежал, успел упасть два раза, при чем очень больно, на коленях явно появится по синяку, если не по два. В любом случае, до дома дошел. Открыв дверь, он заходит внутрь, и очень медленно закрывает дверь, стараясь ею не скрипнуть. Снимает пальто, разувается. В доме тепло, уютно, комфортно, но всего этого он не ощущает. Только усталость. Он вымотался.       Ло идет вперед, собираясь пройти на кухню. В горле сухо, надо выпить воды. На кухне его ожидает едва не самый настоящий квест — достать стакан и налить воды, при этом ничего не пролив. Не кажется сложной задачей, но таковой оказывается. Руки Лололошки трясутся, а когда он встает на носочки и поднимает голову вверх в глазах начинает темнеть. Еле как достав кружку, он держит в одной руке кувшинчик с питьевой водой, во второй держит кружку. Из-за нежелательной тряски руки пришлось держать над раковиной, иначе бы он пролил тут все и еще себя намочил. Терпение лопнуло, когда ему удалось набрать половину кружки. После этого он поставил кувшин обратно, быстро осушил кружку и пошел прочь.       Лишь бы не перебудить весь дом, лишь бы не перебудить весь дом, лишь бы… Лестница как назло поскрипывает, как будто по ней идет какой-то слон. Приоткрыв дверь в его с Ричардом комнату, он оглядывает темную комнату. Лишь слегка видно очертания спящего парня на кровати. Сам Ло даже не переодевается, он просто обвязывает шарф вокруг шеи вновь и ложится спать. Проваливается в сон тут же.       Но если раньше он засыпал с ощущением полной безопасности и неприкосновенности, то сейчас он засыпает с ощущением острой опасности повсюду.

***

      Лололошка засыпал когда было еще темно, и проснулся, когда все еще было темно. А еще он засыпал, когда все остальные еще спали, и проснулся, когда все еще спали. Это толкнуло его в замешательство. Только когда он проверил время и дату на телефоне, понял, что к чему. Уснул он двадцать двадцать пятого числа в пять утра, а проснулся двадцать седьмого в час ночи. Ну, зато он выспался.       Покинув комнату, Ло решает пойти вниз, на кухню. Он и не голоден, да и пить сильно не хочется, но ему просто сидеть негде, спать дальше его не тянет. В темноте он еле как нащупал косяк двери, нелепым шагом переходя в зал, и оттуда на кухню. Дверь за собой он не прикрывал, не желая ею скрипеть лишний раз. От нечего делать мироходец просто смотрел в окно. На улице была пурга, фонари слабо справлялись с освещением в такую плохую погоду.       Минут тридцать он занимался ничем, пытаясь навязать себе желание спать. Потом его голову осенило понимание — он, блин, не мылся все это время, стоит это исправить. Быстрым шагом ретировавшись в ванную комнату, Ло включает свет, тут же пожалев об этом. Глаза пронзила острая боль, от которой Лололошка закрыл глаза одной рукой. Мда уж, он прям отучился видеть что-то не в потемках, а на свету. Пришлось привыкать заново, потратив на это чуть меньше минуты. Скинув всю одежду, кроме носков, на стиральную машинку, внимание Ло привлекает зеркало, в которое его потянуло посмотреть.       Вроде ничего необычного. Глаза немного слипаются и хотят закрыться, дабы избавиться от назойливого холодного света, брови тянутся к переносице из-за той же проблемы. Губы искусаны в кровь, во мгновение от этой новости они стали болеть при любой попытке слегка улыбнуться или просто отодвинуть нижнюю губу пальцем влево или вправо к щеке. Больше ничего нового — слабые-слабые веснушки в маленьком количестве на щеках, серьги в ушах, под левым глазом остается та же мелкая родинка. Однако все это вдруг начинает подбешивать, а его собственное лицо становится вдруг ненавистным себе же. Незаметно для себя же все черты он определяет в «женственные» и «неженственные», и все что относится к первой категории начинает не нравится, даже если раньше он это и обожал в себе.       Ресницы длинные. Губы чуть больше, пухлые слегка, кажутся мягкими. Скулы выражены. Брови тонковатые. Нос курносый. Все это делает его более женственным. Но он же парень, а не девушка. И, к сожалению, не может изменить многое в своем лице без хирургического вмешательства или макияжа. Губы меньше не сделать, ресницы разве что обрезать можно, скулы можно скрыть с помощью макияжа (и то вряд ли), нос не изменить без ринопластики. В этом и есть одна его проблема. Он просто не парнем выглядит. Вторая его проблема — что он гей. Ему внушили, что это ужасно, что это неправильно. Значит, так и есть? Все это время он считал неправильное за правильное? А может это они неправильные? Ему же так и не объяснили почему, только заставили думать.       Почему он решил, что вообще гей? Ему же вроде никто не нравится и не нравился.       Ему нравится Дилан.       Еще одно болезненное осознание. Дилан, скорее всего, не такой, он правильный, он не будет падать так низко. Это Лололошка просто полное ничтожество, которое отклонилось от норм. Дилан он правильный, ему наверняка нравится какая-нибудь девушка. Брай, например. От этого сердце больно екнуло. Но это ведь все неправильно… Да это те долбанные гомофобы неправильные! Ло может любить кого хочет — разве не так? Он вообще не из этого мира, ему должно быть плевать на всех тем более. Он будет любить кого захочет…       Но если этот «кого захочет» будет гомофобом?       Еще одни вопросы без ответов, терзания в муках и ненависть к себе. Все слишком сложно. Разбираться и копаться в себе, своих чувствах оказывается сложнее и больнее. И вообще, он пришел в ванну не чтобы страдать и разбираться с зачатой внутренней гомофобией, а чтобы помыться. Да, ванна поможет ему разложить все по полочкам или хотя бы очистить голову от всех ненужных мыслей. И еще волосы вычистить, а то они уже грязные.       Теплая вода оказалась настоящим блаженством, он наконец-то смог полностью отогреть свое тело, ранее чувствуя себя ледышкой. Мысли и вправду пришли в порядок, а дополнительный массаж головы во время ее мытья и вовсе устранил любые слова или словосочетания. Теперь только чувство блаженности. Божечки, как же он это обожает, хоть по пять раз в день так делать. Некий антистресс, получается. В таком случае, стоит и вправду посещать ванну еще чаще.       Проведя обычную утреннюю рутину — почистить зубы, умыться, сделать зарядку для глаз и рта — и одевшись обратно, Ло с мокрыми волосами выходит из ванной. Что ж, теперь у него точно нет шансов лечь спать, а это значит, что весь его выстроенный режим будет опять сбит. И, судя по всему, еще серьезней, чем обычно. Придется опять долго восстанавливать его. Уже хочется ныть от отчаяния. Он опять не будет высыпаться…       Поскольку заниматься было нечем, Лололошка хотел было посидеть в зале, но только потом понял, что на диване все это время спал кто-то. Он это заметил только когда обратил внимание на этот диванчик, на который хотел как раз присесть. Это точно не Тим, Ричард спит у них в комнате, это также не девушки, а Глен еще не ложился спать — он шел в туалет прямо когда Ло ретировался оттуда, и смог остаться незамеченным. К сожалению или к счастью. Наверное все же к счастью. Получается, Дилан.       Мироходец почувствовал себя стыдливо. Он замялся возле него, не зная, что делать. Лучше было бы уйти, да вот только как-то и обнять его хочется, рядом прилечь, может и заснет таким образом… Господь, о чем он думает, отвратно. Лололошка берет край пледа и накрывает тело автоматона, а сам быстрым шагом уходит. На кухне решает заварить себе чай, щелкает чайник и ждет, мысленно вновь надеясь никого не разбудить. По окончанию несчастных пары минут кружка стоит на столешнице. Он оказался слишком горячим, что аж язык обожгло, пришлось долить немного питьевой воды.       Первые десять минут Ло провел в тишине, даже не думая ни о чем. Потом чай закончился, но делать его повторно не захотелось, потому дальше Лололошка молчаливо сидел за столом, положив подбородок на правый локоть, и глядел просто перед собой. Телефон лежал рядом, к нему, однако, притрагиваться не было желания. Оставалось только ждать чего-то. В один момент, незаметно даже для себя, он стал пальцами постукивать по чехлу, отбивая тихую незамысловатую мелодию. Делать нечего, и он все же взял мобильник, и решил заняться чисткой чатов. Вышел из группы с теми знакомыми, отметил все сообщения прочитанными, удалил к чертям «Х» и «Instagram». И дальше стал листать их с Диланом старую переписку. Какое же тогда было чудное время.       Из зала раздались шаги.       На кухню вошел Дилан, что встал у раковины. Автоматон просто выпил воды и поставил стакан в раковину, но не пошел обратно спать, а продолжил стоять и смотрел в окно. Даже когда Дилана почти не было видно, учитывая, что глаза Лололошки привыкли к темноте и ему было в разы проще различать всякие фигуры, он казался невозможно красивым. Вероятно, Ло влюбленность все мозги вышибла. Но и он не был сильно против сейчас, когда он затаил дыхание и ему аж двигаться не хотелось, словно одно движение могло разбить весь чарующий момент.       Когда мироходец положил телефон на стол, тот издал тихий стук, чем Лололошка случайно и привлек внимание Дилана. Оба замерли, смотря друг на друга, Ло прочувствовал всем телом взгляд автоматона. Это было чрезвычайно неловко, как-то постыдно, что ли. Казалось, словно они так и могли не двигаться, пока первым не встал Лололошка. Дилан едва не накинулся на него, в объятьях крепко сжав его. Они не говорили ни слова. Только вот Ло в ответ обнять не смог.       Ему вдруг стало боязно касаться Дилана, что уж говорить об объятьях. Как будто этим вызовет у него отвращение. Оттого он даже рук не поднял, зато прикрыл глаза, довольствуясь всем. На секунду ему подумалось, что автоматон в его футболке, скорее все же показалось. Некоторое время ничего не происходило, но Дилан вдруг убрал одну руку с шеи друга, бережно взяв его за ладонь и положив ее на свою спину, как бы настаивая на ответ. И как тут не отказать?       Лололошка все же поместил обе руки на лопатки Дилана, сжав его в ответ. Раздался и шепот от автоматона:       — Я волновался за тебя.       — …Тоже.       Ладошка мироходца невольно опустил чуть ниже, вторая потянулась за ней. Теперь он держал автоматона за талию, а пальцы случайно нащупали торчащую ниточку. Такая же была у него на футболке, все вырвать не мог, и Ло не может не задаться вопросом:       — Ты в моей футболке что ли? — а сам обкрутил нитку вокруг пальца, придержав край, и дернул, вырвав ее. — Просто на том же месте и у меня нитка торчала.       — Прости, но я думал, что ты вернешься на два дня раньше, и не взял одежду на ночевку.       — Ночевку? Ты все время жил в блогер хаусе?       — Прям как ты в отделении.       То, как Дилан не дает отойти от этой темы, даже немного бесило.       — Ло, ты не хочешь рассказать почему ты оказался в отделении? — автоматон все же сделал шаг назад, отпустив мироходца из своих рук.       Лололошка впал в ступор, а глаза забегали по чему угодно, лишь бы не по лицу собеседника. Не хотелось даже допускать мысли о прошедшем. А говорить, проживать это все заново еще сложнее и больнее. В горле встал ком из слов, не представляющий возможным вымолвить хоть что-то. А Дилан смотрит на него, ожидая последующих слов, объяснений, чего угодно, что сможет оправдать. Только таких волшебных слов не удавалось сыскать. А от пристального взгляда, смотрящего четко в глаза, и врать казалось непосильной задачей. Ло загнан в тупик.       — Ты так и будешь молчать? — раздался нетерпеливо-недовольный шепот от Дилана, отчего Лололошка невольно втянул голову в плечи. Тогда голос автоматона смягчился, как и его взор на друга, и он решил аккуратно вытаскивать информацию по крупицам из уст мироходца самостоятельно. — Тебе сложно об этом говорить? Или это как-то связано с мафией?       Лололошка в ответ помотал головой, сжал руки в крепкий замок, стараясь подавить внутренний гнет и говорить внятно и как можно искренне, — Это не мафия, просто это… связано со мной… в кое-чем…       — Ты кому-то угрожал? Ударил? Ограбил? — стал перебирать возможные варианты Дилан с максимально спокойным тоном, что вогнало в удивление. — Убил? Прода-       — Нет! Я не настолько ужасный человек! — возмутился едва ли не в голос Ло.       Тогда Дилан замечает, — То есть ты считаешь себя ужасным человеком?       И вправду. Он только что назвал себя ужасным.       Только он и вправду ужасен.       На несколько секунд мироходец почувствовал себя как под водой. Автоматон что-то продолжал говорить, предполагать, но Лололошка даже не разбирал смысл его слов, слыша их лишь на фоне, как бессвязный набор букв и слогов. В голове мигало только одно слово. «Ужасен». По ощущениям, всю жизнь — по крайней мере, именно эту жизнь — он боялся, что его можно будет охарактеризовать именно так, добавляя еще одни нелестные слова. И он только что согласился с этим. Его можно назвать ужаснейшим, отвратительнейшим человеком.       Из этого транса он вышел, когда Дилан громко щелкнул пальцами. Глаза мироходца тут же сфокусировались на источнике звука, сам он дернулся от неожиданности. После пары секунд молчания, автоматон проговорил медленнее, четче:       — Ло, я понимаю что тебе сложно, но мне просто надо знать что случилось. Может, ты мне намекнешь хотя бы?       Лололошка только сильнее сжал челюсти, еле выдавив из себя, — Я не могу.       Со стороны автоматона раздался громкий протяжный выдох через нос. Тот отвернул голову в сторону, сжав губы в тонкую полосу. По прошествию пары-тройки секунд, он дернул плечами и произнес более оживленно, — Хорошо, я не буду на тебя давить. Ты скажешь сам, когда наберешься сил, но я в любом случае буду у тебя это выпытывать, ладно? Договорились?       — Ладно…       Вновь молчание. Слегка давящее и немного некомфортное. Было сильное желание заполнить ее чем-нибудь. Однако подходящих тем или слов просто не было. У Дилана, видимо, тоже, раз уж и он продолжал допускать тишину между ними.       — Блин, не могу больше, — вдруг тихо произносит Дилан.       Ло не успел даже пискнуть, как автоматон вновь налетает на него с объятьями, крепко-крепко сжимая в своих лапищах и прижимая к себе. Лололошка чувствовал себя мягкой игрушкой в руках ребенка.       — Я очень скучал…       — Задушишь!

***

      На утро мироходец все же пообщался немного со всеми жителями блогер хауса. Расспрос от них прошел… никак. Его не было. Ло предполагает, что Дилан просто отговорил всех сильно копаться в эту тему, хотя Ло постоянно ощущает на себе сочувственные взгляды. Однако даже если все молчали об этом, Лололошке не удавалось забыть все произошедшее как самый страшный кошмар в его жизни.       Наоборот, с каждым прошедшим днем Ло сгрызал самого себя изнутри виной, опустошением. Ничего больше не приносило удовольствия и радость, удовлетворения. Это слишком странно и необычно, раньше его зачастую переполняло чувствами, аж через край, было откуда черпать силу. А сейчас нет. На улицу он отказался выходить полностью, исключением стали редкие случаи, когда ему писал Орденатов. Осталось пройти последний суд, и от него точно отстанут.       Лололошка не нашел другого выхода, кроме как обзавестись какой-нибудь успокаивающей привычкой. Неважно какая это привычка — плохая или хорошая, главное чтобы она могла расслабить и отогнать все мрачные мысли хотя бы на короткое время. Он обзавелся сигаретами и зажигалкой. Сначала он правда курил немного, пытаясь оставить себе возможность бросить в любой момент, но достаточно быстро эта грань исчезла. Ло стал зависимым. Каждый день, по множеству раз, выход на улицу, сигарета, чирк зажигалки, приятный горький дым. Чаще всего он курил на голодный желудок. Ему просто нравилось ощущение.       Дальше его образ жизни становился все более плохим. Лололошка мог не спать ночами, отказывался от еды, а дальше и вечная усталость, мошки перед глазами, головокружение. Но он не собирался ничего менять. Потому что просто напросто сил не было пытаться вытащить себя. От любой твердой пищи начинало выворачивать, есть ее он почти не мог. Спасали разве что йогурты и всеразличные каши. Только вот питаться исключительно таким набором он не мог, и прекрасно это осознавал, но никак не мог заставить себя выйти на улицу дабы сходить к врачу. Он боялся как огня возможности, что его могут остановить и обратно заберут туда. И не выпустят. Что его отправят под суд — как на те, на которые ходил и сам Ло в качестве свидетеля — а оттуда уже и в тюрьму. За что? За то, что он такой. Мерзкий. Ужасный. Отвратный. Неприятный. Женственный. Лололошке кажется, что за ним регулярно наблюдают, что все на него смотрят. Смотрят со взглядом, полным отвращения и осуждения. Собственное тело, ранее столь любимое, стало ненавистным. Ему не нравилось в себе все. Была способность находить в себе только минусы, а обратного в нем просто не существовало.       Но разве это так? Разве он мерзок, отвратен, ужасен? Ему это просто вдолбили в голову, а он принял это, и теперь считает именно так. Раньше у него была абсолютно другая точка зрения, он считал себя человеком приятным, обаятельной и привлекательной личностью. И остается таким, не так ли? Ло все еще добрый и чуткий, умеющий поддержать парень, который стремится помочь всем и сразу, навести мир во всем мире. Да вот мир сейчас не нужен миру, в нынешних-то реалиях, когда всем хочется унизить и оскорбить другого сильнее всех. Когда одни приравнивают к самому последнему сорту других, не воспринимая этих «других» за людей, и вытирают об них грязные подошвы. Ныне удобно топтаться на чужих добрых и позитивных эмоциях, и надобно быть злее остальных. При этом сильно не выделяться, любить и говорить строго по методичке для болванчиков. Люди оскотинились, они озверели, они стали нелюдями. Они превратились в зверей. Как тех, что держат в зоопарках, да только те будут в сотни раз лучше и добрее, лояльнее и толерантнее. А «не таким» даются наказания. Из них лепят нечто дурное, ужасное, аморальное. И дальше подают всему обществу, которое их начинает воспринимать именно такими.       Лололошка это понял в первый раз когда ему написал Орденатов не по делу судов. Ему предложили сдавать своих знакомых-гомосексуалов за деньги. Тогда Ло отписался, мол, у него таких нет, но на этом все не закончилось. Ему серьезно предлагали сидеть в камере у заключенных и соблазнять их, чтобы выудить нужную полицейским информацию. Прочитав это, мироходец несколько раз проморгался, подумав, что у него уже совсем крыша едет и он читает сообщения неправильно. Но нет. Ему это даже в лицо проговаривали. Этот бред ему предлагали с абсолютно невозмутимой мордой, а Лололошка все ждал, когда нелюдь перед ним рассмеется и скажет, что это шутка, и ему надо было видеть свое лицо, и вообще нет никаких судов и никакой гомофобии, это всего лишь сон и пора проснуться. Но этого не случилось. А еще ему предлагали специально знакомиться с парнями и сдавать их полиции. От этого он тоже отказался, понятное дело. Ярого желания опускаться ниже дна не было, и не будет.       Очень быстро Ло потерял ту изюминку жизни, из-за которой хотелось вообще продолжать свое существование. Все в миг обесценилось в его глазах. Оно стало лишь ненужным фоновым шумом. Страх стал всепоглощающим, однако уже привычным ощущением и чувством, он стал ежедневной обыденностью. Эмоции гасли и меркли, и вскоре Лололошка стал забывать, каково это — быть радостным, злым, удивленным. Мироходец стал просто ходячим болящим телом. Прошлая яркая личность испарилась. Он перестал ощущать себя человеком вообще. Третий сорт, просто человеческое функционирующее тело, которым можно пользоваться как душа пожелает. Но он не уходил добровольно из жизни, не мог, потому что начинал испытывать тройное чувство терзающей вины. Все же есть то чудо жизни, которое не позволяет ее покинуть.       Депрессия переходила в нечто более пугающее и более неизвестное, непонятное. Однажды Лололошке приснилось воспоминание из его прошлого. Он видел это воспоминание как посторонний, и не мог в него вмешиваться. Только стоять на месте и наблюдать. Ло был в старой ванной комнате, с холодным светом от лампочки сверху, голубой плиткой на полу и бирюзовой на стенах. Старая, на вид ненадежная ванна, такая же старенькая стиральная машина, корзинка для грязного белья. Раковина с зеркалом. А перед зеркалом стояла его точная копия, только более молодая, и волосы были длиннее, до лопаток прям. Молодой он стоял в одних черных шортах, в одной руке у него были кухонные ножницы, а второй он взял свои волосы, оттягивая их назад и вверх. Собирается отрезать, видать. Тогда до Лололошки донеслись громкие крики вперемешку с обзывательствами и матом, а юная версия Ло лишь зажмурилась. Ножницы упали в раковину. На этом сон был окончен.       И дальше воспоминания из детства стали появляться раз за разом во снах. Ни одно из них не было хорошим, везде мироходец слышал женские крики, ругательства в сторону молодого себя. Тем женским голосом, как логично предполагать, была его мать, все же эта женщина была очень похожа на самого Лололошку, а на юного Лололошку в особенности. Только вот он не видел лица матери, только нечто размытое. Зато руки запомнил очень точно — они выглядят невероятно детально, каждая точечка видна. И понятно почему запомнил. Из всех исходящих воспоминаний, молодого Ло били несчадно. Даже не только руками, его били, кажется, каждым предметом из дома, подросток летал по всему дому от стенки к стенке. А об оскорблениях в сторону юного Лололошки можно вообще молчать. Чаще всего предъявляли ему за внешность и женственность его же мама, не скупаясь на нецензурную брань. «Ты как девчонка», «чего разнылся как девчонка», «состриги уже свои волосы нахуй, ты не девчонка», «выкинь свою бритву в мусорку, становись мужиком», «а что люди подумают, когда увидят тебя такого?», «ты еще ногти начни красить, пидр», «если ты педик — ты не мой сын», «хотела сына — получила дочку с причиндалами» и остальной набор нелестных слов.       Получается, он мало отошел от прошлого?       Сегодняшним утром был назначен последний для Ло суд. Надо было в одиннадцать часов прийти туда, и ему пообещали, что к двум часам дня они распрощаются навсегда, если Лололошка, конечно, ничего не будет вытворять вновь. Это даже немного воодушевило — от него наконец точно отвянут и не будут дергать, а там ему станет намного легче проживать свою травму, хотя бы зная, что больше его никто не тронет и он будет в безопасности. Наверное. Он все еще не уверен, что его оставят в покое. Его собственный мозг не оставляет своего владельца в покое. В этом, наверное, состоит основная проблема, с которой невероятно сложно и тяжело разобраться.       Что ж, суд удалось выстоять вполне нормально. Как и обещали, в два часа Орденатов окончательно распрощался с Лололошкой. Хотелось прогуляться бы по улице, все же стоит начать себя как-то «реабилитировать», и пора начинать привыкать обратно к вечному пребыванию вне дома, но все силы на сегодня истощены, как и социальная батарейка. А еще он жутко голоден, и, на удивление, ему хотелось что-то именно пожевать. Мясо. Да, прямо сейчас его тянет на какой-нибудь стейк, или хотя бы… котлеты… и пюре… Боже, он и вправду слишком голоден. Определенно надо зайти в ближайший магазин и купить себе ингредиентов на готовку.       Стоило ему зайти в магазин, телефон в кармане завибрировал от входящего сообщения. Пишет Клео.       «Привет, не отвлекаю? Ты говорил что идешь на какое-то важное мероприятие… А ты не мог бы зайти после в магазин? Мы тут хотим устроить просмотр аниме-киновечер, будем с Брай синнабоны печь, хехе. Я тебе пришлю список продуктов и деньги, хорошо?»

«Хорошо. Я уже в магазине.»

      Списочек прилетел, и деньги на счет тоже. Тратить не свои деньги определенно приятно, так что проблем не будет. Унести, разве что, будет немного сложновато, у него с собой нет рюкзака или пакета, так что весь путь в блогер хаус надо будет играть в равновесие, удерживая все в руках. Не такая уж и сложная задача, так что все нормально. Хм. Киновечер. Быть может, Лололошка бы к ним присоединился, если бы у него оставалось хотя бы минимальное желание быть рядом с людьми вообще. Так он только отношения портит между всеми… Но у него просто нет сил. Он выжат на сегодня. Надо будет оправдаться. Но завтра он обязательно проведет весь день с ними! Может, аниме с Клео посмотрит…       Вот он дома. Вот он разувается, снимает пальто, предварительно положив все продукты на пол временно. Вот он берет все предметы обратно, несет их на кухню, составив две стопки — купленное для Клео и купленное для Ло. Что купил он сам себе начинает распаковывать, чайник включает для пюре быстрого приготовления. Ничего нового, только тянет присесть или прилечь. Сейчас он приготовит покушать, поест, и пойдет спать. Ничего интересного. Только сильнее выматывает.       Вскоре покой Лололошки был нарушен зашедшей Клео, — Ой, Ло, ты уже пришел? Ну и хорошо. Ты же купил все, да?       — На столе лежит.       Девушка стала сзади копошиться, заниматься подготовкой, видимо. На кухне стояло шипение масла в сковороде у мироходца и тихое-тихое гудение лампочки. Надо вообще эту лампочку поменять давно уже, а то она время от времени начинает моргать, но никто этим заниматься не хочет, как видно.       — Слушай, а ты не хочешь с нами посмотреть фильм? — предлагает Клео, что было достаточно ожидаемо.       — Нет, прости. Устал слишком.       — Хорошо…       С момента, когда Ло вернулся из отделения, он стал замечать, что все жители блогер хауса наложили некое табу на тему «тех суток», как их прозвал сам Ло. Очевидно было даже Лололошке, что его здоровье не в порядке, как минимум физическое, но никто даже не желал говорить про это. Нет, точнее раньше были некоторые попытки спросить, однако, видимо, своими короткими ответами, которые многим кажутся грубыми, он случайно показал «неприязнь» к этой теме. Хотя ее и не испытывает. Разве что немного. Скорее отчужденность, чем неприязнь.       — К нам Дилан сегодня придет.       — Круто.       — …Вы вроде близки с ним, да?.. Он, ну, волнуется… Все мозги нам прожжужал! — Клео неловко посмеялась, стараясь исправить обстановку в лучшую сторону. — А мы тебя в покое оставить хотим, как бы. И Дилан тоже. Но только он нас мучает!       Ло все же повернулся к говорящей соседке, — К чему ведешь?       — Ни к чему! — тут же отвечает девушка, улыбнувшись, но увидев, что Лололошка в это не сильно верит, созналась. — Может, вы поболтаете немножко? Хотя бы чуть-чуть! Ему легче будет.       — Ну, хорошо… Клео, а вы завтра будете киновечер устраивать?       — Ой, даже не знаю. Наверное да, а что?       Ло пожал плечами, пересиливая себя, — Может, завтра к вам присоединюсь.       — Конечно! Все будут только за!       На этом их диалог закончился. Клео стала чем-то шуршать, на кухню вскоре зашла и Брай. Мироходец как раз наготовил себе немного котлет. Пюре уже было готово, и чтобы не мешать девочкам готовить, Ло перешел к обеденному столу.       Что-то ему за это время расхотелось мяса, но съесть надо. Его организму явно не хватает белка за последнее время, пора немного восстанавливать. Пока он трапезничал, на телефон пришло несколько сообщений от Дилана. Прочитать их Лололошка смог только после того, как выкинул пустую баночку пюрешки и помыл посуду.       «Привет, как дела?»       «У меня все хорошо, если что»       «Сегодня будет киновечер в блогер хаусе, ты же знаешь?»       «Может, с нами посидишь?»

«Прости, я не буду с вами.»

«Хотел с тобой поговорить сегодня.»

«Ну, не в этот раз, наверное.»

      «Нет, ты чего?! Поговорим конечно ꉂ(˵˃ ᗜ ˂˵)«

«С каких пор ты используешь эти лица в переписке?»

      «А тебе не нравится?»

«Нет. Они милые.»

«Может, мне тоже их использовать?»

      «Почему бы и нет. Будет проще тебя понимать»

«То есть ты меня не понимаешь? ദ്ദി ༎ຶ‿༎ຶ)«

      «Понял, хаха (˶ˆᗜˆ˵)«       «Просто ощущение, что ты пишешь как-то ну…»       «Как будто ты злой или обиделся»

«Как ты читаешь интонацию по сообщениям?»

«И нет, я не зол. И не обиделся. (ᵕ—ᴗ—)«

      «Спроси что нибудь полегче. Просто как-то… ощущение, что ли (꒪ω꒪υ)«       «Ладно, я приду минут через пятнадцать.»

«Буду ждать»

      Что ж, переписка с автоматоном подняла ему настроение немного. Им и вправду стоит поговорить немного. Попытаться вернуть их общение уровня «до тех суток», стоит, или как минимум попытаться приблизить их к тому уровню обратно. Будет сложно, если это вообще возможно. Но пытаться же надо. В принципе, Ло планировал вздремнуть слегка, а то его тело прямо-таки тянет на что-нибудь облокотиться и закрыть глаза. Можно поставить будильник на десять минут, определенно. Стоило Лололошке коснуться головой подушки, он едва ли не сразу уснул.       Дрема обернулась новым воспоминанием. Уже знакомая небольшая комната, его спальня. Одноместная скрипучая кровать, единственное окно закрыто темно-синими шторами, пол застелен стареньким потрепанным ковром. Возле двери лежит черный портфель, рядом — тумба. Шкафы, тумбы… Ничего нового. Юный Ло сидит между кроватью и тумбочкой, прижав ноги к туловищу, одной рукой обхватив колени. Другую ладонь прижал к покрасневшей скуле, на которой медленно выявлялся синяк. Его юная версия тихо всхлипывал, стараясь быть как можно тише при этом. Рядом лежал дневник. Взрослый Лололошка сделал несколько шагов, сев на корточки, пытаясь рассмотреть что в дневнике. Вроде бы все хорошо, каждая оценка — «отлично»… А нет, вот тут, по физике стоит «удовлетворительно». И за оценку, которую можно исправить, бить ребенка?.. За дверью слышались оскорбления в сторону подростка — «неблагодарная тварь», «уродец»…       В своих воспоминаниях Ло, обычно, не мог касаться людей, он просто проходил сквозь них, его никто не слышал и не видел, однако из принципа Лололошка старался не затрагивать посторонних. Но сейчас ему больше всего хотелось обнять свою юную версию и утешить. Смотря на все происходящее как наблюдатель, ему становилось жаль юного себя еще сильнее, хотя осознание, что все это было именно в его прошлом, волновало меньше. Словно он видел не себя, а другого бедного подростка, растущего в ужаснейшей семье. Таких взрослых вообще надо держать на дистанции в километр от детей. Но вдруг юный Ло поднял голову прямо на свою взрослую версию, смотря ему в глаза, хотя явно глядел сквозь, на дверь.       — Да за что мне это все, — шепчет подросток, откинув голову назад, растирая слезы вокруг глаз.       На этом сон окончен. Ло проснулся с потными ладонями и болезненным стуком сердца в груди. Следом прозвенел и будильник. Не с первой попытки отключив его, Лололошка все же садится. Сон как рукой согнало, спать не хотелось от слова совсем. Дополнительно, от дневной дремы у него голова раскалывается. Все никак не получается избавиться от такой привычки. В последнее время он в принципе много спит, по нескольку раз за день, а потом весь день голова болит. Ладно, скоро Дилан придет, нужно вставать. А еще придумать о чем они могут поболтать. Стоило ему спуститься с лестницы, как во входную дверь постучали. Когда же Ло ее открыл, то, ожидаемо, встретил Дилана.       — Вовремя я проснулся, — слабо улыбается Лололошка, закрыв за автоматоном дверь. — Привет.       — Привет… Подожди, ты спал что ли?       — Ну, немного.       — И вправду вовремя тогда, — отвечает ему Дилан, и неожиданно кладет руку на волосы друга, взъерошив их, а сам уже утопал мыть руки.       Мироходец промолчал насчет этого прикосновения, хотя теперь у него гнездо на голове вместо волнистых прядей. Пока он аккуратненько разглаживал свои волосы, стараясь немного привести их в приличный вид обратно, Дилан уже со всеми коротко поздоровался, и вернулся обратно к Ло. Уже вместе они поднялись по лестнице, и зашли в комнату Ричи и Лололошки.       — Эм… Насчет чего ты хотел поговорить? — спрашивает Дилан, усевшись на кровать Ло.       — У меня не было определенной темы в голове, просто хотел поболтать…       — Тогда ладно! — с более веселым настроем произносит автоматон, пока мироходец садится рядом.       Идей о чем же все же разговаривать не было ни одной, и, словно нарочно и назло, они и не приходили. От нечего делать Лололошка стал болтать ногами, а уже через пару секунд заметил, что Дилан повторяет за ним, пытаясь уловить за ним. Так в голову пришла гениальная (она показалось гениальной лишь до того, как он успел ее озвучить) идея:       — Может, посмотрим что-то? — в это же мгновение до него все же дошло, какую же тупость он озвучил только что, если хочешь смотреть что-то — шагай вниз, и поспешил поправить себя. — Ребята смотрят аниме, а мы посмотрим фильм, например.       — Ну, можно… Недавно крутой детектив вышел, хочешь его посмотреть?       — Почему бы и нет.       Дилан подхватил лямку своего рюкзака, подтянув его к кровати, и достал оттуда ноутбук. Через минуту они уже смотрели фильм. Из них самым вовлеченным был разве что автоматон. Ло лишь изредка поглядывал на экран телефона, когда по звукам происходило что-то интересное. Остальное время он просто разглядывал сидящего рядом друга, любуясь его слегка подсвеченными лучами солнца чертами лица, следя за его мимикой и взглядом в экран. До чертиков красив. Любоваться можно бесконечно. А его волосы кажутся такими мягкими-премягкими, руки аж чешутся от желания их коснуться. Мда уж, угораздило же втюриться так сильно.       По прошествию всего пятнадцати минут просмотра сидеть в одной позе Лололошке стало скучно. Испробовав все возможные сидячие позы, и всегда находя их неудобными, Ло уселся в позе «лотоса», как можно сильнее прижав туловище к ногами, и скучающе уставился в телефон. Дилана подобное положение развеселило.       — Вот это ты гибкий! — он прыснул со смеху.       — Я лечь хочу, — высказался Ло, шуточно надув губы и повернул голову в сторону автоматона.       — Нет проблем, — Дилан жмет плечами и берет ноутбук, положив его на пол, а сам вытянулся вперед, наполовину свисая с кровати.       Ло повторил за ним. Это было даже как-то весело, хотя и начинала побаливать голова из-за такого положения. Фильм все же стал интересовать Лололошку из-за пары-тройки персонажей и всеразличных напряженных моментов. Он, неожиданно для себя, прямо с головой погрузился в события, не замечая ничего вокруг себя. В реальность его вернул его же друг, который решил в самый напряженный момент… хорошенько так ущипнуть его за бок, а в придачу еще и ногой слегка толкнуть. В ответ Лололошка сделал те же действия, из-за чего в последствии на несколько минут про фильм они оба забыли, начав щипать друг друга. Мироходец хихикал, стараясь защитить себя, одновременно ущипнуть автоматона. А потом ему прилетел шлепок по заднице от Дилана, что сам Ло счел невероятно подлым ходом, однако сделал также, чтобы отомстить. Пара громких звуков из все еще работающего ноутбука обратно вернули обоих к просмотру.       Настроение росло с каждой секундой, так еще и фильм хороший, и компания для просмотра весьма отличная. Какой же прекрасный сегодня день, получается. Только вот он не мог не задуматься — почему это Дилан себя так ведет? Обычно он… как минимум не такой веселый, и настрой у него обычно не на игры. Но от таких изменений в нем хочется разве что подражать ему, что Ло тут же делал скорее неосознанно, где-то на подкорке менялось настроение в лучшую сторону. Если выпадет случай, надо будет спросить что так поменяло его сегодня, а сейчас уж слишком интересный фильмец идет. Еще несколько раз они меняли свои позы, в итоге уселись на полу, ведь так было удобнее.       Фильм полностью поглотил абсолютно все внимание Лололошки, и он отвлекался от просмотра только изредка, лишь чтобы глянуть на Дилана, смотрит и интересно ли ему вообще. Хотя от романтических сцен Ло становилось жуть как неловко, хотелось просто их пропустить поскорее. А они, как назло, стали появляться чаще. Мда уж, вот за такое минус можно поставить — сначала было много-много различных загадок с интригами, а сейчас много сюсюканий между главным героем с главной героиней и становится неинтересно. Но автоматон смотрел их даже с большим интересом, кажется. Блин, а может это как-то связано с самым началом, которое Ло проворонил, глядя на своего друга? Господи, да, судя по некоторым непонятным вещам, которые ранее вроде не упоминались, сейчас идут ответы на некоторые вопросы из самого начала. Вот чего ему непонятно и скучновато смотреть. Но хочется же ведь вникать, значит надо спросить у Дилана.       — А при чем тут эта кружка и этот…       Лололошка даже не успел договорить, как ему тут же объяснили:       — Это кружка умершего брата главного героя, которого отравили. Они определили это, потому что на кружке трещина и есть царапина на дне.       — Понятно… А эта женщина кто?       — Когда-то пропавшая в лесу… Ты вообще не смотрел все это время?       — Да смотрел я, просто… запутался.       Разобравшись с ранее непонятными вещами, Ло продолжил просмотр, продолжая хмуриться на каждую романтичную сцену (и в каждый раз, когда главный герой начинал откровенно тупить). В один момент Дилан заметил слегка недовольное выражение лица своего лучшего друга, и решил его развеселить, а точнее, защекотать. Не то чтобы Лололошка боялся щекотки… Ладно, он боится щекотки!!!       Пытаясь сдержаться и не засмеяться, Ло держался достаточно героически, пытаясь отбиться от рук Дилана. Мироходец все же продержался не долго, вскоре начав смеяться. Отбиваться было сложно, потому что автоматон едва не навалился на него всем весом. Лололошка пытался шлепнуть Дилана по руке, оттолкнуть или просто схватить его за запястья, но ничего не получалось. Автоматон обратно возвращал свои лапища.       — Все, хватит, пожалуйста! — звонко смеясь говорил Ло. — Дилан!!!       Дилан все же остановился, хихикая и глядя на Ло, что пытался успокоиться от смеха. Он давно так не смеялся. Что ж, мироходец даже забыл как это хорошо. Успокоившись полностью, но не прекращая улыбаться, Лололошка в одно мгновение заметил, что Дилан смотрит на него как-то странно. С глупой улыбкой и непонятным Лололошке чувством или какой-то эмоцией в глазах. Ло стал внимательно вглядываться, по новой рассматривая лицо лучшего друга. Секунды казались вечностью. Потом колкое ощущение неловкости все же настигло мироходца от их с положения — руки автоматона были возле его боков, готовые резко продолжить щекотать дальше, а Ло уперся спиной в кровать. Автоматон выглядел словно хотел что-то сказать или сделать. Однако Дилан лишь напоследок коротко защекотал его и сел на пол обратно.       Ну, может, он просто хотел спросить о чем-то? Но они были так чертовски близко, еще бы чуточку и… Момент упущен, к сожалению. Остается смотреть кино, которое на паузу, между прочим, не ставили, хотя там не произошло ничего важного. Зато Дилан его повеселил, в очередной раз. И это тоже кажется Лололошке немного странным. Дилан не ведет себя подобный образом обычно, а сегодня вдруг что-то поменялось. Теперь сгрызает интерес узнать почему и что заставило друга измениться немного. Только подходящего момента пока нет. Придется подождать, или самому пытаться вести к этому вопросу. Может, фильм поможет как-нибудь… Вряд ли. Но сейчас ему хотя бы стало интересно смотреть.       Жуть как хотелось поговорить с Диланом. Ло испытывал вечное ощущение недосказанности, вполне понятно почему. И оно было давящим. Лололошка просто держит Дилана в неведении насчет ситуации с задержанием, оттого и вина вдобавок. Автоматон не забыл про это, и не забудет, Ло уверен. Смелости все никак не получалось набраться. Но пытаться перебороть себя надо, не так ли? От отсутствия хотя бы попыток тоже появляется колкость вины. Круговорот, из которого выбраться слишком сложно. Что-то в последнее время он ловит себя на мысли о том, что вся его жизнь сейчас походит на сплошной круговорот или торнадо. Цунами из сплошь негативных для его здоровья событий, если выражаться иначе. Лололошка делает глубокий вдох носом, собираясь с мыслями, выжимая из себя всю возможную смелость. Хорошо, он решился. Он определенно должен начать разговор с Диланом. Прямо сейчас. Открыть рот и начать говорить. Ничего сложного.       — Кстати, почему ты стал использовать те лица а переписке?       — Хотел тебя поддержать и развеселить немного. Ты в последнее время очень грустный и замкнутый. Я волнуюсь.       Ло слабо кивнул. Милый поступок со стороны Дилана. На экране шедшего фильма появился новый персонаж, и первое, что он заметил в этом персонаже — это кадык.       — Красивый, — отмечает Лололошка. — Мне кадык нравится.       — Мне тоже кадыки у людей нравятся, — присоединяется Дилан. — Кадык какой-то… сексуальный, что ли? Как будто он может… хрустнуть, типа.       Это было уже немного неловко. Дилан бросил короткое «забудь», но у Ло появилось короткое желание развить тему чуть дальше:       — Я тоже так считаю.       — Круто.       Дальше ничего не пошло, и тема сама ставила на себе крест. Говорить, при этом, хотелось дальше. Потому он заново набирается смелости, и говорит первую мысль, которая крутилась в голове:       — Я курить стал, — осенило, какую же глупость он сморозил вновь, тут же, и мироходцу опять приходится себя поправить, дополнив: — Я к этому пришел из-за… задержания…       Дилан не проронил ни слова, грустными глазами глядя на мироходца, ожидая продолжения. То и понятно, ему сказать как будто и нечего на эту новость. Потому Ло продолжает откровения:       — …Мне там было так невыносимо и страшно. Боялся, что они меня прямо прикончат там же, — глаза неприятно защипало от накатывающихся вдруг слезах, но их Ло старался держать. — А им было весело.       — «Им» — это кому? — раздается тихий голос автоматона, и мироходец чувствует, как его ладонь накрывает теплая рука.       — Оперативникам.       Дилан выдохнул через нос, ненадолго замолчав, подбирая правильные и аккуратные слова, — Как тебя задержали?       — Я гулял по улице, в один момент меня остановили оперативники. Попросили документы и телефон. Потом повезли в отделение.       — Тебе же ничего не сделали? — всколыхнулся тот, переплетая их пальцы вместе, крепко сжав.       — Тогда — нет.       Во взгляде Дилана вдруг пробилось огромное волнение, — То есть потом сделали?       Ло покусал губы. Чувствовать такое волнение за себя было… непривычно. Он за себя так не волновался, да и другие тоже. Но его милый Дилан волнуется. Аж душу греет на фоне бурлящих внутри горечи.       — Они завели меня в какую-то комнату, усадили за стол. А сами столпились и смеются. Я для них был какой-то… диковинкой… — почувствовав скатившиеся несколько капель по щекам, Лололошка тут же стал растирать лицо свободной рукой, но сдержать слезы больше не получалось.       Молчание автоматона отражалось ярким акцентом сочувствия, Ло это всем телом чувствовал. Давно копившиеся внутри приглушенные эмоции вместе с жуткой болью вырвались наружу. Слова, ранее казавшиеся невозможными, лились безостановочной рекой:       — Один берет телефон и показывает мне фотографии: «Этот будет ебать тебя пять раз в день, этот три раза в день, этот тоже три раза в день», и смеется мне в лицо прямо… Потом устроили что-то типа «допроса», сплошные издевательства… Какой-то важный хер грозился глотку мне перерезать… Били меня, ключицу порезали…       Всхлипывая и пытаясь набрать достаточное количества воздуха, чтобы продолжить говорить не задыхаясь от собственных соленых слез, Лололошка жмурится, стараясь полностью успокоиться. Пальцы дрожали, в голове было пусто. Дилан отпустил его руку, лишь чтобы обнять его. Автоматон сжал его в своих руках также крепко и сильно, как в их первую встречу с того момента. И Ло также расслаблялся в его руках, чувствуя себя самым защищенным во Вселенной. Словно есть в этом нечто магическое. Или словно эти объятья сильнее любого расслабляющего наркотика.       — А задержали тебя за что? — тихо шепчет Дилан, поглаживая рукой по спине Ло.       — За мою ориентацию.       Стоило мироходцу это произнести, как его голову едва ли не во мгновение отрезвило. Теперь он ожидал реакции Дилана, слова обратно не забрать, и время не отмотать. Но никакой реакции просто… не было. Автоматон промолчал, продолжал его обнимать и гладить по спине, безмолвно утешая. И этого он все это время боялся? Аж смешно с самого себя стало. И вправду, он все это время накручивал себя. Додумывал за другого человека, мысли которого явно отличаются от его. Господь, что за глупость. От этой глупости ему даже легче. Хотя, ему легче скорее от осознания, что это глупость. За всплеск эмоций, который только что произошел прямо на глазах Дилана, стало даже немного стыдно. Ему надо было выговориться, потому стоит унять стыд.       — Арестовывать за ориентацию — тупость полнейшая, — комментирует Дилан, не выпуская друга из объятий. — Какие же люди тупые.       — Ну, тут я соглашусь, — Ло слабо улыбается и кивает. Через несколько секунд ему становится интересно: — А ты… поддерживаешь ЛГБТ?       Дилан задумался, помолчал немного, и сказал с необычайной легкостью, — Мне нравится один парень. Хоть у меня и была когда-то девушка.       — А кто это? Если не секрет, конечно…       Покусав губы, автоматон отвел взгляд. Лололошка уже ожидал, что Дилан собирается сменить тему, и сам хотел это сделать, но, неожиданно, он на выдохе все же отвечает:       — Ты.       Внутри мироходца все перевернулось от этого слова. Возможно, в альтернативной версии всего этого он был бы чрезмерно рад, но это же альтернатива. Нет, Ло правда любит Дилана, и то, что это взаимно, вызывает бурные эмоции где-то глубоко внутри, но сейчас его накрывает страх.       Лололошка хватает его запястья, с нескрываемым волнением в голосе тараторя, — Подожди, ты уверен? Точно? Точно-точно? Точно я? Не какая-нибудь девушка? Вот прям наверняка точно я? А может тебе просто нравятся мои женственные черты? А может-       — А может ты чуть-чуть помедлишь? — автоматон слегка наклоняется телом вперед, к Ло. — Да, мне нравишься ты. Точно-точно-точно. Ты, и только ты. Я люблю Лололошку, и никого другого.       — Просто… а вдруг ситуация со мной повторится? Вдруг про это узнает кто-то? А что другие подумают?..       — Плевать мне на этих «других». Мне важен ты, потому что я тебя люблю, — Дилан делает недолгую паузу. — Но если это невзаимно, то мы можем остаться друзьями, конечно же…       — Это взаимно, — переборов себя, отвечает Лололошка, сжав покрепче ладони автоматона в своих руках.       Наступило мгновение молчания. У Ло побаливала голова от большого количества слез всего-то пару минут назад, нос все еще был красным, а Дилан выглядел немного потерянным от такой внезапной реакции мироходца. Так или иначе, несколько секунд они провели в молчании, держась за руки. Первым заговорил автоматон, не разрывая зрительного контакта:       — Можно тебя поцеловать?       — Можно.       Дилан наклонился еще ближе, аккуратно касаясь своими губами губ Ло. Самый обычный простой чмок вызвал внутри невероятную эйфорию. Еще один поцелуй, менее робкий, но все такой же нежный и переполненный чувствами. За ним еще один. Остановившись, чтобы вытереть губы тыльной стороной ладони и с влюбленной искренней улыбкой поглядеть на любимого, Лололошка напрочь забывает любые слова. Сказочный, по настоящему окрыляющий момент, который он ждал невыносимо долго. И дождался.       — А где твои сережки? — замечает Дилан, проведя пальцем по мочке уха с видным проколом.       — …Снял. Надеть?       — Если тебе не сложно. Так ты еще красивее.