Война за объедение России

Федерация. Новосибирск. Закрытое совещание. Фронт был всё ещё далеко. Но на карте он уже перестал быть абстракцией.Красная линия ЗРРФ ползла на восток медленно, неровно, с зазубринами — следами контратак и артиллерийских мешков. Каждый сантиметр означал тысячи потерь, но линия двигалась.— Он идёт, — сказал Шукшин, не отрывая взгляда от карты. — Медленно, но идёт. Покрышкин молчал. Он знал это лучше всех— Сколько ещё мы будем держать фронт таким образом? — продолжил Шукшин. — Мы побеждаем тактически, но стратегически… Жукову всё равно. Он готов утопить армию в крови.— И именно поэтому он проиграет, — жёстко ответил Покрышкин. — Армия не бесконечна. Россия — тоже. Шукшин усмехнулся устало.— Ты правда веришь, что он остановится? Это же Жуков. Для него Новосибирск — не город. Это символ. Точка. Конец пути.— Для него, — согласился Покрышкин. — А для нас — система. Если мы сломаем её ради одного рывка, мы проиграем даже в случае победы. Шукшин боялся другого. Он видел в Жукове не просто полководца, а последнюю попытку вернуть старую Россию — жестокую, израненную, но единую. И знал: такая идея может пережить любые потери.Покрышкин боялся распада. Он понимал: стоит Федерации сорваться в тотальную войну — и она станет тем же, с чем якобы борется.— Ты предлагаешь ждать, пока он дойдёт до ворот? — спросил Шукшин. — Я предлагаю, — ответил Покрышкин, — чтобы он никогда не дошёл. Пусть приближается. Пусть платит. Пусть его армия умирает быстрее, чем продвигается.Где-то на фронте В это время солдаты ЗРРФ снова шли вперёд. Через грязь. Через минные поля. Через заранее пристрелянные высоты. Они брали позицию — и узнавали, что следующая уже готова их убить.Жуков получал доклады, читал цифры потерь и лишь сокращал паузы между приказами. Новосибирск становился ближе. Слишком медленно, чтобы радоваться. Слишком быстро, чтобы игнорировать. Новосибирск: Эта война решится не у города, — сказал наконец Шукшин. — А в том, кто первым сломается. Покрышкин кивнул. — Да. И я не собираюсь быть тем, кто моргнёт первым.За окнами Новосибирск жил своей жизнью. А где-то далеко, в снегу и дыму, Россия продолжала умирать шаг за шагом — приближаясь.