Легкокрылая Бестия

10 августа 1299 года, ночная четверть

Много тысяч лет назад, задолго до сотворения человечества, земля, ныне именуемая Каролингией, была островом. Немногие помнят те времена, и ещё меньше тех, кто захочет поведать об этом людям. Со временем пролив между будущей Каролингией и будущим Прамором обмелел, став непроходимым топким болотом, и остров превратился в полуостров, изогнутый подобно скорпионьему жалу. Первых людей привёл туда Адальберт Блистательный – великий и мудрый король, в чьих жилах текла святая кровь Первого Мученика. Много городов воздвигли жители Каролингии, но величайшими из них считались три – Викторция на западном побережье, Окассен на восточном и престольный Амадис на крайнем юге – на самом кончике жала. Если бы путник покинул Окассен через Королевские ворота и направился вдоль берега в сторону столицы, то за восемь милье до крепостных стен его взору предстала бы могучая полуразрушенная крепость...

* * *

На щербатых ступенях, ведущих к главной башне, сидели Баргри и Бом-Бом. Баргри – круглолицый улыбчивый мужчина с лысой головой и короткой чёрной бородой – был великим фокусником Брим-Брак-Бреном, мастером иллюзий и перевоплощений. Бом-Бом – горбатый карлик с могучими руками, тонкими цыплячьими ножками и карикатурно длинным носом – был потешником-комедиантом, а заодно ключом ко многим фокусам Баргри. За годы совместных выступлений в бродячем цирке Питфиля-Патфеля они стали лучшими друзьями. – Долгие годы Аркалаус Хитрец насмехался над бессилием правосудия: снаряды катапульт и баллист отскакивали от незримого купола, а посланные за ним воины терялись и гибли в колдовском лабиринте. Рыцари Ордена Скорпионов отправляли в лабиринт лучших из лучших, но даже они не могли перехитрить Хитреца... Бом-Бом слушал друга как заворожённый – рассказчиком Баргри был прекрасным. – Так продолжалось до тех пор, пока Аркалаус не похитил юную Фелицитас – дочь Уилла Гилмора, величайшего чародея человечества. Хитрецу не терпелось выяснить, кто из них хитроумнее. И вот Уилл Гилмор прошёл лабиринт, но загнанный в угол Аркалаус разыграл последнюю, самую подлую комбинацию: убил себя и стал призраком. Сам знаешь, дружок, – всякая нежить, будь то призрак, вампир или неупокоенный, полностью забывает последние сорок ночей перед смертью. Теперь Аркалаус даже под пыткой не смог бы рассказать, где похищенная девочка... В бессильной ярости Уилл Гилмор развоплотил своего врага, разрушил замок и негасимым колдовским огнём начертал в небесах детский рисунок дочери. Бом-Бом и Баргри взглянули на пылающий в ночной тьме рисунок Фелицитас – ворону с синими, пурпурными и алыми перьями, золотым чешуйчатым хвостом и горящими голубыми глазами. – Так и не нашли девочку? – печально спросил карлик. – Нет, Бом, так и не нашли, – ответил Баргри. – Одна лишь Дева Сиадона, Владычица Поднебесная, знает, в какое время и место Аркалаус её забросил. За их спинами послышался шорох. Бом-Бом вздрогнул и обернулся – вход в главную башню казался пастью с выбитыми зубами. За порогом лежала чернейшая тьма. – Крысоньки, – беспечно произнёс Баргри. – Ложись спать, Бом.

* * *

– Баргри! Баргри! Фокусник, сидевший у костра в плетёном кресле-качалке, с недоумением воззрился на своего приятеля. Бом-Бом от беспокойства не находил себе места – сновал туда-сюда, словно кто-то украл его колпак с бубенчиками. – Что случилось, Бом? – поинтересовался Баргри. – Сон страшный приснился? – Нет, Баргри-старина! – жалобно произнёс карлик. – Только улёгся я спать, как увидел в окошке фургона привидение – да такое безобразное, что у меня чуть сердце из груди не выскочило! Говорю тебе, здесь бродит мстительный дух, скорбный узник не-жизни, Ночной Преследователь! Быть может, призрак самого Аркалауса! Давай разбудим господина Питфиля и господина Патфеля, надобно перенести лагерь в другое место! – Бом, дружок, ну откуда, скажи на милость, тут взяться Ночным Преследователям? – Баргри добродушно улыбнулся. – Мы в двух шагах от столицы, Орден Скорпионов здешние места по десять раз в день прочёсывает, а от Аркалауса ничегошеньки не осталось. У страха глаза велики, ложись спатеньки. – Но ты следи, пожалуйста, в оба, – попросил Бом-Бом. – И сам будь осторожен. Как услышишь лязганье цепей – будь наготове! Привидений ранит только серебро! Баргри вместо ответа подкинул в руке дубинку с гвоздями – в том числе и серебряными.

* * *

Прельщали других лишь богатство и власть, Но я вовсе был не таков. Прослышал, как в лес мне запретный попасть К таинственной деве из снов. Прогуливаясь по лагерю, Баргри мурлыкал под нос песенку, которую сам же и сочинил – давным-давно, ещё в юности, когда в первый раз угодил за решётку. Повсюду царила безмятежность. В обширном шестиугольном дворе замка с лихвой хватило места для шести расписных фургончиков, расположившихся вокруг костра. Ближе всех к воротам стоял фургончик Баргри, ближе всех к главной башне – фургончик Бом-Бома, одновременно служивший кладовкой. Распряжённые волы щипали травку с внешней стороны стен, за ними следила супруга фокусника – Мириэлла Милейшая, могучая «женщина-медведица» с заросшим шерстью лицом, чей грозный рык мог напугать любого скотокрада до мокрых штанов. Я в тёмную чащу пробрался тайком – На нимфу из сказки взглянуть, Спустить с неё платье, увитое льном, И страстно пощупать за гр... Он осёкся на полуслове – услышал звяканье кандалов. Звяк! Звяк! По ступеням, ведущим в главную башню, медленно спускалась девочка – худенькая, как тростинка. На плечи был наброшен рваный погребальный саван, на запястьях болтались ржавые кандалы. Увидев, что Баргри заметил её, она не растерялась, а вытянула руки перед собой и скорчила самую страшную рожицу.

* * *

– Так ты, выходит, привидение? – скептически произнёс господин Питфиль. Его близнец, господин Патфель, шея которого росла справа на тех же плечах, не сказал ничего, а лишь протяжно зевнул. – Са-а-амое настоя-я-ящее! – провыла девочка. В подтверждение своих слов она зазвенела оковами, с которых посыпались рыжие хлопья ржавчины. – И как же зовут тебя, привидение? – поинтересовался Питфиль всё тем же скептическим тоном. – Фели-и-ицитас Ги-и-илмор! – представилась девочка. – Фели-и-ицитас Неви-и-инно Убие-е-енная! – Вот как? Ну, будем знакомы, Фелицитас Гилмор, – сказал Питфиль, протягивая здоровую левую руку. Правая рука Питфиля, недоразвитая и скрюченная, росла посередине сдвоенной грудной клетки, в то время как левая рука Патфеля торчала между позвоночников. Девочка протянула руку в ответ – ладошка у неё оказалась очень узкой и грязной, с обгрызенными ногтями. – А я – Баргривиус Раймунд Боэмунд Барбароцци, но все зовут меня Баргри, а на сцене я – великий фокусник Брим-Брак-Брен! – протянул руку Баргри. В Каролингии человек носил три имени: первое – своё, второе – святого покровителя, третье – предка-хранителя. – Я буду звать вас дядечка Брим-Брак-Брен! – сообщила «Фелицитас». – И что ж тебе, милая, понадобилось от скромных бродячих циркачей? – спросил Питфиль. Его близнец по-прежнему хранил молчание. – Мне нужна... еда-а-а-а-а-а! – с каждым разом «Фелицитас» выла всё убедительнее. – Злодей Аркалаус уморил меня голодом, и теперь я всегда хочу-у-у ку-у-ушать! Три-и-иста лет ничего-о-о не е-е-ела! – Ты ж погляди – привидение, а тоже кушать хочет! – с умилением прорычала Мириэлла. – У её родичей в Викторции еды навалом, – усмехнулся Баргри. – Их пускай объедает, они не победнеют! – Вот я тебе покажу, скряга! – напустилась на фокусника его грозная супруга. – Дитё триста лет ничего не ело, а ему и дела нет! Грокки, Нукки, найдите для неё одёжку по размеру, покопайтесь в сундуках! А ты, привидение, ступай на речку, выбрось свою рванину с цепями, да хорошенько умойся – у нас тыквенные оладушки только для умытых привидений!

* * *

Спустя полчаса умытое и переодетое «привидение» сидело у костра и уплетало оладушки, запивая их горячим чаем с мёдом. Смуглая, очень стройная, с волнистыми иссиня-чёрными волосами, Мала – а именно так звали девочку на самом деле – была румелийкой, всюду гонимым «отродьем Первого Убийцы». Пламя костра отражалось в громадных, на пол-лица, тёмно-синих глазищах. По словам девочки, когда ей исполнилось двенадцать, родители решить выдать её замуж за противного старика, и она сбежала из родного табора. Несколько месяцев Мала скиталась по градам и весям Каролингии, промышляя воровством и игрой в напёрстки, пока вчера не набрела на руины замка Аркалауса. – Зачем же ты в привидение переоделась, устроила нам тут Карнавалию? – спросил Баргри. – Могла бы просто еды попросить. – А меня дядечка коротыш безобразной обозвал, вот я и решила напугать его до усрачки, – призналась Мала. – Сбегала в склеп за саваном, потом в темницу за кандалами. Хотела к нему в фургончик залезть и за пятки схватить... – Ах ты... Ах ты маленькая бестия! – в сердцах воскликнул Бом-Бом.