In the quiet in-between

Наги приоткрывает глаза и тут же щурится от утреннего солнца, пробивающегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Судя по всему, вчера они так и уснули, не досмотрев фильм. Сезон закончился, и они ненадолго вернулись в родной Токио. Рео ехать к себе не хотел. Отношения с отцом даже спустя столько лет оставались довольно напряжёнными, поэтому он привычно остался в квартире Наги. Здесь Рео проводил почти всё свободное время, когда находился в Японии. Наги, конечно, не возражал. Он и квартиру выбрал такую просторную с надеждой, что Рео будет бывать здесь часто. Так и случилось. У Рео появилась своя полка с вещами, своя посуда; половину гардероба занимала его одежда. Был даже собственный футон. Правда, чаще всего во время совместных ночёвок на нём спал Наги: ему было важнее, чтобы Рео было удобно. А иногда они засыпали в одной кровати, так как она без труда позволяла двум взрослым мужчинам разместиться свободно. И сейчас, проснувшись, Наги обнаруживает, что крепко прижимает к себе Рео со спины: ладонь под футболкой, ноги переплетены, нос утыкается в затылок. И так тепло, так уютно. Спустя столько лет такая близость не должна уже вызывать ни мурашек, ни учащённого сердцебиения — но Рео до сих пор действовал именно так. Наги думал, что со временем его любовь ослабнет: взрослая жизнь и профессиональный футбол закрутят его так, что на это не останется ни времени, ни сил. Но годы шли, а любовь лишь крепла. Даже расстояние и два года, проведённые в разных странах, не смогли её ослабить. Утро стирает чёткость мыслей — сознание ещё не проснулось до конца, и чувства воспринимаются иначе. Рео тёплый, привычно близкий, а Наги так сильно в него влюблён. Он почти не думает, когда подаётся вперёд и легко касается губами шеи Рео сзади. В этом прикосновении нет ничего провокационного или эротичного — только чистая, всепоглощающая нежность. Наги почти незаметно скользит губами по задней части шеи Рео, оставляя лёгкие, невесомые поцелуи. Кончиком носа ведёт вверх, задевая мягкие волосы на затылке, и тихо вдыхает запах шампуня. Возможно, не будь он таким разнеженным после пробуждения, вряд ли бы решился. Но, балансируя на грани сна и яви, Наги не думает о том, правильно это или нет. Поэтому, ещё не полностью проснувшись, прижимается плотнее. Рео сонно стонет, почти бессознательно шевеля плечами, но не отстраняется. Наги утыкается носом в ямку за его ухом и выдыхает. — Почему остановился? — хриплым от сна голосом шепчет Рео. — Как давно ты не спишь? — спрашивает Наги тем же едва слышным голосом. Выпускать Рео из кольца рук не хочется. Тот неопределённо мычит, едва двигаясь, и медленно поворачивает голову, сознательно открывая шею. — Продолжай, — просит Рео. Наги на мгновение замирает. — Точно можно? — почти шёпотом уточняет он, не размыкая рук. Рео сильнее прижимается спиной к его груди, коротко кивает и снова тихо мычит, уже чуть более нетерпеливо. — Тебе всё можно — и всегда было. Этого хватает, чтобы отпустить себя. Наги притягивает Рео ближе, ладонью поперёк живота аккуратно прижимая к себе. Теперь он уже не боится потревожить сон: медленно скользит губами вверх по шее, оставляет тёплый поцелуй за ухом, кончиком языка лижет мочку. Рео заметно вздрагивает, дыхание становится глубже и чаще. Его пальцы комкают сбившееся одеяло, плечи едва подаются назад, открываясь ещё сильнее. И в том, как Рео прижимается ближе и чуть поворачивает голову, ясно читается одно: ему нравится, и он хочет ещё. Остатки сна окончательно рассеиваются. Получив разрешение, Наги больше не сдерживается: поцелуи становятся ощутимее, дольше задерживаются на коже — он целует хаотично, жадно, влажно. Ладонь смелее скользит под тканью футболки, касается тёплой кожи живота, ощущая, как мышцы под пальцами едва заметно напрягаются. Рео отвечает всем телом — спина выгибается навстречу, бёдра едва уловимо двигаются, дыхание учащается, и из груди вырываются короткие, едва слышные стоны. Мелькает мысль, что события этого утра развиваются слишком быстро, но Рео резво поворачивается к нему всем телом и, схватив за подбородок, целует. Наги замирает лишь на миг — и тут же тянет ойкнувшего Рео за собой, перекатываясь на спину и усаживая того сверху. Рео тут же углубляет поцелуй: его язык скользит между губ Наги — сначала осторожно, изучающе, потом смелее. Поцелуи тут же становятся глубокими, жаркими, голодными. Всплывает мысль, что это ведь первый поцелуй Наги за почти двадцать пять лет жизни, но всё вылетает из головы, когда Рео проезжается своими бёдрами по его. Через пару мгновений и этого перестаёт хватать. Он запускает руки под резинку домашних штанов Рео и тут же чувствует, как скользят с бёдер его собственные. И голова Наги совсем отключается. Остаётся только жар кожи, поцелуи и движения тел. Когда всё заканчивается, на улице уже почти полдень. Рео потягивается и мягко улыбается, глядя на Наги, готового вот-вот снова заснуть. Наверное, стоило бы что-то сказать, признаться, но и так всё понятно: их чувства не нуждаются в словах. Наги прижимается к Рео всем телом и закрывает глаза. Теперь — можно.