Равновесные Весы

Гребанное утро. И прежде чем вы начнете возмущаться, какого черта ребенок на вид едва ли пяти (по документам им 6,5) лет (хоть они и упорно скрывают свой возраст, им с Аней на самом деле недавно лишь исполнилось пять) так сквернословит, то Алия, та, кто в этой гребанной семейе тоже не без грешка, вас опередит. Не только над Аней ставили эксперименты, и в свое оправдание Алия скажет, что она не выбирала свою суперспособность.. Анализ. Да, чертов анализ ВСЕГО в этом мире, ее глаза буквально ходячие сканеры, и тут хочешь не хочешь, но выжигаешь свою эмоциональность, в отличие от сестренки, росли они в таких условиях, что и взрослеть в разы раньше пришлось, Аня всего не помнит, ей повезло, а вот Алия физически забыть не может. Так что, по ее оценкам, коли судить по характеру и нажитому опыту, а он у нее, она будет откровенной со своими мыслями, явно маленький, но по прочитоннаму.. Ну, Алия оценит свой возраст от пубертатной язвы 14 лет, до.. Наверное 80? И то, это с натяжкой на то, что она еще и мелкий гений, и главный сапожник в семье. Конечно же, только в своей голове, знать это ее отцу.. То ли шпиону, то ли главе какой-то разведки не надо. А еще у них недавно появилась "мама", от которой постоянно остаются тревожные сигнальчики, она пассивно слышит слишком часто не только ее серцебиение, что учащается при крови, но и буквально ВИДИТ натренированное тело далеко не в зале, да остатки крови на ее теле/одежде, поэтому ну к черту. От этой женщины она часто держится подальше, хоть она и выглядит как ее маленькая копия. В отличие от своей шебушной двойняшки, сама Алия крайне тихий, спокойный и умный ребенок, который чаще с Лойдом рядом посидит, да книгу почитает, чем гулять пойдет. Нет, вы не подумайте, она любит свою сестру, но уж лучше она немного подождет, когда та подрастет.. Чтобы не придушить ее раньше времени. Проще говоря, квалификация: юный вундеркинд, идеально для миссии "Сумрака", о чем, конечно, даже с своим умнейшим мозгом ребенок, что сквернословит у себя в голове, не может догадаться. Ладно, хватит рефлексии. Наконец-то девочка тихо, как мышка, спрыгивает с кровати и выбираеться из своей комнаты. Аня предпочитает спать до обеда, а двойняшки живут в одной комнате, так что.. Она не хочет будить сестру лишний раз. Короткое умывание, приведение своей однотонной фиолетовой пижамы с звездочками в порядок, чистка зубов, хвостик, и Алия готова выходить на завтрак. Что, в принципе, она и сделала, спрыгивая с табуреточки в ванной комнате и подпрыгнув, открывая двери. -- Доброе утро, пап. Доброе утро, Йор, -- коротко поздоровалась она, махнув рукой заспанным родителям, которые явно только глаза вообще раскрыли и начали выходить из своей комнаты, пока Алия, стоя уже на стуле, который сама придвинула к раковине, наливала воду в чайничек. Да, Алия называет Йор не мамой, а по имени.. Справедливости ради, Йор думает, что просто Алия привязана к "погибшей в трагических обстоятельсвтах своей настоящей мамы", пока ребенок просто инстинктивно стараеться сохранить свою кожу от убийцы, не дай бог ее невежеством разозлить.. Девочка до этого была одна на кухне, так что, понятное дело, что поздоровалась с "родителями", и чуть покачнувшись, отставила чайник в сторону, спускаясь со стула, вновь предвигая тот по кухне, уже к плите и вновь идет за чайником, дабы взять его в руки... И да боже, она просто залазит с чайником обратно на стул, стараясь не облиться, вот и все, и ставит его на газовую комфорку. Ллойд выходит первым, в своей толстовке зеленого цвета, рукава закатаны до локтей, волосы еще чуть растрепаны, но взгляд уже острый, сканирует кухню: стул у плиты, чайник в крошечных ручках, Алия на полной высоте своего роста в 99 сантиметров. Он глаза тыльной стороной ладони, шлепает по линолеуму домашними тапками, подходит ближе, но не слишком резко — дети пугаются внезапных движений. Его дочь, одна из, и не меньшая проблема, уже на ногах, раньше Ани. Хорошо, дисциплина. Но этот чайник тяжелый для нее, в его голове буквально начался точечный расчета риска ожога — рассчитать траекторию падения воды, если поскользнется... Нет, Сумрак, дыши. Семья. — Доброе утро, Алия, -- раздался голос Ллойда, ровный, как всегда, с той отцовской теплотой, которую он отрепетировал перед зеркалом вчера вечером. Тот протягивает руку, чтобы подхватить чайник за ручку, пальцы касаются ее — холодные ладошки, типично для утра, — Давай я помогу. Газ опасен, даже на минимальном. Ты молодец, что взялась за чай, но папа сделает. Он поворачивает конфорку, спичка чиркает с первого раза, удача, синий огонек лижет дно чайника, пар уже клубится тонкой струйкой. Йор появляеться следом, из своей комнаты, зевая так широко, что челюсть хрустит — вчерашнее задание в подвале дало о себе знать, мышцы ноют, а на запястье свежий синяк от неудачного блока. Она трет шею, ее пижама в горошек топорщится на худых плечах, волосы в беспорядке, красные заколки болтаются. Женщина, увидев Алию и улыбается искренне, но с той неловкостью, когда не знаешь, как подойти к ребенку, который зовет тебя по имени. — Ой, доброе утро, Алечка! Ты уже встала? Ты как всегда, ранняя пташка, — Йор подходит ближе, едва не спотыкаясь о спинку стула, черт, опять, стаканы в бефете звонко прозвенели, но выравнивает свое положение и кладет руку на голову «дочери» и гладит ту по макушке. Слишком сильно, хвостик девочки едва ли не дергаеться назад. Алия.. Этот ребенок в понимании Йор слишком светлый и слишком тихий, и она все еще не понимает, почему не "мама"? Наверное, та еще не привыкла после той "трагедии". Йор, главное не дави на ребенка, не пугай ее, все хорошо. Она привыкнет. Алия стойкая, несломленная, верная, и она не дрогнет под рукой убийцы. Нет, не дрогнет. И стерпит то, как ее гладит, проконтролирует свой ритм сердца и отведет взгляд, будто бы смущаясь, ОТ СИНЯКА НА ЗАПЯСТЬЕ ЭТОЙ ЖЕНЩИНЫ. — Я... я сейчас завтрак сделаю! Омлет с сыром и... эээ... с чем-нибудь полезным! – тихо, но с явной, звонкой интанацией объявляет Йор и хватается за холодильник, дверца липнет, вырывается с чмоканьем, внутри йогурт просрочен на день, яйца в скорлупе с трещинками. Она подхватывает сковородку, что стоит рядом с холодильником, но та выскальзывает из рук, катится по полу с грохотом, ударяется о ножку шкафа. — Ах! П-подождите секунду... – Йор причитает сама на себя и склоняеться, хватается за ручку, мышцы предплечий напрягаются, жилы проступают, старый шрам от ножа на локте мелькает в свете лампы. — Йор, не надо, я хочу хлопья. И... Сковородке больно, а еще больнее будет всем нам, а точнее, нашим ушам, если мы продолжим так шуметь, — спокойно говорит Алия, качая головой в сторону их с Аней двери, где, благо, не послышалось копошение сильнее громкости переворота другого тела. Она и правда вновь, полностью самостоятельно и без грамма запроса на помощь, сползает со стула и начинает двигать по кухонке дальше. Из комнаты Ани доносится шорох, простыня соскальзывает, но она переворачивается на другой бок, сопит громче, сон крепкий, как у медведя в берлоге и слава богу. Лойд наливает воду в стакан из-под крана, холодная, с хлоркой, морщится, но пьет залпом, опуская стакан с стуком. Пока тихо, слава богу. Пусть Аня поспит, сегодня Себеседование в школе — не хватало еще ее истерики с утра — Алия, расскажи, как спалось? Готова к Академии? Я вчера бумаги проверил — все в порядке, но там строгие экзамены. Может, порепетируем позже? – Ллойд садится за стол, стул скрипит под весом, тот протирает стол ладонью, крошки от вчерашних печенек Ани липнут к пальцам. — Па, если ты хочешь, чтобы я прошлась по тесту в 378 раз, то я тебя удивлю, ничего не изменится. Я все так же отвечу верно, — Алия тихо хмыкнула, вновь взбираясь на стул, убирая руку вглубь столешницы, беря в руки пластиковый контейнер с заранее засыпанными хлопьями. — Но спалось хорошо. А вам как? Особенно тебе, пап, ты выглядишь так, будто встретился лицом к лицу с медведем и проиграл, — она своими маленькими ручками дотягивается до пиалы пластиковой, что, благо, стояла уже ближе, чем в глубине стойки, и в пространстве слышится удар хлопьев об пластиковое дно пялки. Лойд замирает с чашкой воды, новой, в руке, наполовину поднесенной ко рту. Его брови чуть приподнимаются, всего на миллиметр, профессиональная выдержка, но внутри него ворочается тяжелое, липкое чувство. Медведь? Проиграл? В голове мужчины пробегаються сотни мыслей за милисекунду. Черт, неужели его грим настолько плох или он действительно сдал? Если этот ребенок видит его усталость так отчетливо, что скажут в контрразведке? Надо спать больше четырех часов, иначе миссия развалится из-за его же физиологии. — Медведь был не так страшен, как отчеты в клинике, Алия, -- Лойд выдает дежурную улыбку, ту самую «номер 42: усталый, но любящий отец-врач». Он ставит чашку на стол, замечая, как Алия ловко управляется с мебелью. Она двигается рационально. Слишком рационально для ребенка. Ни одного лишнего жеста, никакой детской неуклюжести. Это настораживает его шпионское нутро, но он заталкивает подозрения поглубже, в конце концов, она его дочь для этой миссии, и ее интеллект — его главный козырь. Если бы Алия сейчас могла слышать его мысли, то она бы буквально посмотрела на него таким леденяшим взглядом, а потом бы перевела оный на Йор, буквально говоря глазами: «Мой интелект тебя не устраивает, а вот УБИЙЦУ, предположительно, но тем не менее, ТЫ ПРОГЛЯДЕЛ?» — Разумеется, ты ответишь верно. Я просто... хочу убедиться, что ты не перегорела. Эдем — это не только знания, но и манеры. Твоя сдержанность им понравится, -- наконец-то дополнил Ллойд свою мысль, не смотря на мысленные баталии каждого в это мгновение. Йор тем временем застывает у холодильника, как вкопанная. Слова Алии про «больную сковородку» и «шум» бьют по ее самооценке сильнее, чем кулак спарринг-партнера. Она чувствует себя огромным, неуклюжим слоном в лавке с хрупким фарфором, где фарфор — это ее маленькая, серьезная дочка. — Йор, раз уж ты у холодильника, можешь, пожалуйста, достать молоко и мед? — проговаривает Алия, поворачиваясь к Йор, спрыгивая со стула, вновь чуть покачнувшись, но тут же восстанавливая свою стойку, опираясь на спинку стула. Вероятность падения после стабилизации: 2%, идеальный расчет массы тела. — Ах! Да, конечно! Молоко! И мед! Сию минуту! — Йор ныряет в недра холодильника. Холодный воздух обдает ее пылающее лицо. Она судорожно хватает стеклянную бутылку молока, пальцы слишком сильно сжимают горлышко, стекло жалобно скрипит, но, к счастью, выдерживает. Внутренняя оценка Алии: дестабилизирована, надо исправить. Внутренний крик Йор же тем времнем менее стратегичен, чем мозг Алии, и выдает ошибку за ошибкой, она приметила, что дочка посмотрела на синяк, но отрицает это в своей голове, потому что точно уверена, что прикрыла его рукавом. Йор в который раз убеждаеться, что ей нужно быть осторожнее, это дитя смотрит прямо в суть, еще не дай бог подумает, что ее мама не обычная госслужащая, а бандитка какая-то, а что еще хуже: узнает правду. Женщина выпрямляется, держа бутылку молока в одной руке и баночку меда в другой. Она делает шаг к Алие, стараясь ступать как можно тише, почти на цыпочках, чтобы не «обидеть пол» или не разбудить Аню. Ставит продукты на стол рядом с пиалой Алии с такой осторожностью, будто это взрывчатка. — Вот, милая. Мед очень полезен для... э-э... для мозга! Чтобы в Эдеме все-все запомнить! — женщина неловко заправляет прядь волос за ухо, снова обнажая то самое запястье с багрово-желтым пятном. Ее глаза на мгновение встречаются с красными глазами Алии. Йор тут же отводит взгляд, чувствуя себя пойманной на месте преступления. — Дорогая, ты такая самостоятельная... Мне даже немного грустно, что я не могу тебе помочь больше, — Йор тихо вздыхает, присаживаясь на край соседнего стула. Стул под ней жалобно стонет. Лойд наблюдает за этим дуэтом, медленно потирая висок. В голове уже выстраивается график: завтрак, повторение этикета, попытка вытащить Аню из кровати без ядерного взрыва, а затем путь в это логово аристократии. И Алия.. Просто идеальный инструмент, но Ллойда и правда едва не пробивает дрожь от ее взгляда, он ощущает порой, будто бы он тут тест проходит, а не она. Чайник на плите начинает издавать высокий, предсмертный свист. Лойд тут же вскакивает, выключая газ. — Ну что ж, завтракаем быстро. Аня скоро проснется, и тогда спокойствие в этом доме закончится, — мягко Выдает Ллойд. — То есть отчеты страшнее дикого зверя? Мир взрослых пугает меня с каждой секундой все больше, если даже ты, гений-психотерапевт, не справляешься, — тихо пробормотала Алия, заливая в плошку молоко и доставая свою ложку, и, чуть нахмурив бровки, наблюдала за Лойдом и Йор. Цель: подколоть Ллойда — выполнена. — А... Почему вы ничего себе не положили покушать? Я не хочу кушать одна. Это странно, — она подняла взгляд на родителей, ступая от кухни к столу, ставя там свою посуду и ушагивая обратно. Цель: ухаживать за взрослыми оболтусами путем манипулирования детским мышлением — выполнено. — Мне достаточно того, что ты достала мне ингредиенты, спасибо, Йор, но лучше учиться быть самостоятельной с самого детства. Да и за Аней надо же как-то будет приглядывать. Дисциплина — основа всех основ, — Выдала Алия философскую фразу, после заминки, поднимая голову на отца, протягивая к нему кружку с уже медом и чайным пакетиком на дне. — Па, нальешь кипятка, пожалуйста? А то еще обожгусь, а ты сам сказал, что чай сделаешь, — она слегка улыбнулась краешком губ, и Лойд был готов поклясться, что это была саркастичная ухмылка. Мужчина на мгновение замирает, держа чайник на весу. Тонкая струйка горячей воды с тихим плеском наполняет кружку, поднимая вверх аромат дешевого чая и приторную сладость меда. Он чувствует, как под этим спокойным, почти аналитическим взглядом дочери его профессиональная маска дает едва заметную трещину. Он уже говорил про себя, но ему все еще иногда кажеться, что этот ребенок видит его насквозь, до самого дна, где нет никакого доктора Форджера, а есть только усталый солдат. — Ты права, Алия. Взрослый мир — это хаос, замаскированный под порядок. Именно поэтому я так ценю твою тягу к дисциплине, — Лойд ставит чайник на подставку и аккуратно пододвигает кружку к Алие, стараясь не задеть её пальцы. Он замечает эту мимолетную ухмылку и в голове всплывает отчет о её показателях в приюте: «не по годам развита, склонна к сарказму». Мягко сказано. — И ты права насчет завтрака. Недопустимо, чтобы ребенок ел в одиночестве, пока родители изображают из себя сонных мух. — Он быстро достает из шкафа еще две тарелки. Движения точные, выверенные, насыпая себе хлопья, сознательно отказываясь от тостов, чтобы не тратить время и не шуметь лишний раз. Йор же услышав про «убийственную самостоятельность» и «присмотр за Аней», чувствует, как в груди разливается странная смесь гордости и щемящей тоски. Она смотрит на Алию — маленькую, хрупкую, но такую... монументальную в своем спокойствии, в которой раз убеждаясь, что ей стоит брать пример с дочери в плане «спокойствия» — Ой, Алечка, ты такая заботливая! Извини, я просто... немного растерялась с утра, — Йор быстро садится за стол, едва не задев локтем сахарницу. Она берет свою порцию, стараясь не смотреть на синяк, который теперь кажется ей огромным клеймом. — Приглядывать за Аней — это очень ответственно. Ты будешь замечательной сестрой в Академии. Я уверена, вы обе получите эти... как их... Стеллы! — Она берет ложку, но рука чуть подрагивает. Взгляд Йор падает на Алию, которая уже методично поглощает свой завтрак. — Дорогая, а ты... ты не боишься экзамена? Там будет много людей, и все они... очень важные, — Йор спрашивает это тихо, почти робко, словно сама боится этих «важных» людей больше, чем ее дочь. — Важность людей в Эдеме часто преувеличена их кошельками, Йор, — Лойд тем временем делает первый глоток чая. Мед смягчает горечь, но не убирает тупую боль в затылке, пока он вставляет слово, глядя на Алию, — Главное — сохранять лицо. Алия, я уверен, ты справишься. Твой анализ ситуации всегда был твоей сильной стороной. Просто... постарайся быть чуть мягче с учителями. Они любят, когда дети ведут себя как дети, а не как профессора философии, — он вновь чуть улыбнулся, хотя понимал, что пытаеться обмануть сам себя, это дитя в шесть лет рассуждает логичнее, чем половина отдела в WISE. — Важные люди? Йор, они ведь все равно просто... люди? Ну, какова разница, что больше, наш или их кошелек? Не думаю, что у этих взрослых дядечек или тетечек есть спокойный завтрак в кругу семьи и шумная, но любимая сестра-двойняшка, -- спокойно качнула плечами девочка, принимаясь к поглощению еды, методично разжевывая оную и запивая чаем, едва не опрокинув тот на себя, вовремя перехватила второй рукой, чертов анализ не дает ей ни на секунду расслабиться, просчитывая варианты реальности за секунды. — Но скорее тут будет цель получить не Стеллы, а постараться увернуться от Тонитов... — пробормотала та, поднимая глаза на отца, чуть сузив их, и перевела такой же взгляд на Йор. Лойд чуть не поперхнулся чаем, когда Алия упомянула Тониты. Его рука на мгновение сжалась на ручке чашки так сильно, что костяшки побелели. Откуда у пятилетнего ребенка такая осведомленность о системе наказаний в Эдеме? Ах, да. Он сам приносил брошюры. Но то, как она это произнесла, с долей фатализма и холодного расчета, заставило его внутренний «шпионский радар» взвыть. Она права. Безэмоционально и пугающе права. В этой гонке за звездами главное — не вылететь на первом же повороте из-за выходок Ани. Алия уже строит стратегию защиты сестры. Это... трогательно? Нет, Сумрак, это эффективно. — И хорошо, пап, я буду помягче с учителями, но если они будут мягкими к Ане. Иначе я, боюсь, заставлю скрипеть их зубами от злости из-за того, что знаю материал лучше них. Буду назло вызубривать, — спокойно ответила Алия, уже почти полностью поглотив всю свою порцию. — Пап, Йор... — она чуть замялась, подбирая слова, — а какие у вас любимые цвета? Цель: никто в этом чертовом доме не понимает, как работает «нормальная» семья... — Твоя преданность сестре похвальна, но помни: излишнее высокомерие перед учителями — кратчайший путь к тем самым тонитам, о которых ты говоришь, -- Лойд поставил чашку, глядя Алие прямо в глаза. Его взгляд был серьезным, почти на равных, — Знать материал — это одно. Уметь подать его так, чтобы не ущемить эго взрослого — вот истинное искусство. Вопрос о цветах застал его врасплох. Это было слишком... по-человечески. Слишком просто. Он привык анализировать политические взгляды, слабые места и графики охраны, а не палитру красок. — Мой любимый цвет? Пожалуй, темно-зеленый. Как хвоя в лесу или... старая обложка медицинской энциклопедии. Он успокаивает, — ответил отец семейства после короткой паузы, и это была почти правда. Зеленый был цветом его любимого костюма, цветом маскировки. Йор, услышав вопрос, просияла. Она так старалась не выдать своего волнения, что едва не раздавила в пальцах салфетку. Для неё этот вопрос был как глоток свежего воздуха в комнате, полной сложных схем и ожиданий. — Ой! А мой — красный! Как розы! Или... как закат над Берлинтом! — Йор всплеснула руками, и её глаза на мгновение вспыхнули ярким, почти детским восторгом. Она не добавила, что это еще и цвет свежей крови на лезвии её стилета, цвет её «рабочего» платья. Для неё красный был символом жизни, страсти и защит. Наверное, Алия тоже любит красное? У неё такие красивые глаза... Иногда Йор кажется, что она видит ими то, чего не видит она с Лойдом. Она такая маленькая, но такая... глубокая. — Дорогая, а почему ты спросила? Ты хочешь что-то нарисовать для нас? — Йор наклонилась ближе, её лицо светилось искренним интересом. Она на мгновение забыла о своих синяках и о том, что она — «Тернистая Принцесса». Сейчас она была просто женщиной, которая хочет знать, о чем думает её странная, но удивительная дочь. — Если ты собираешься вызубривать материал «назло», делай это элегантно, — добавил Лойд, вставая из-за стола и начиная собирать тарелки. Посуда звякнула в его руках. — Элегантность — это то, что ценят в Эдеме превыше всего. Даже выше твоих знаний. Алия тем временем методично допивала чай, и Лойд заметил, как она перехватила кружку. Секундное колебание — и идеальный баланс. Он снова почувствовал этот укол подозрения. Такая координация... такая скорость реакции. Если бы он не знал, что она его дочь по документам и из приюта, то точно бы решил, что ее тренировали. — Ну так я же буду высокомерной не просто так, а если они будут высокомерны к Ане. Это как в твоей детективной книжке, пап, зуб за зуб! — Она чуть качала ножками под столом, по сути, сбрасывая инерцию тела, потому что чувствовала, что сидит неровно и может упасть, но ей лень поправлять позу, а со стороны это выглядит как детская непосредственность. Алия слушала «родителей» внимательно, склонив голову, боже мой... Как они вообще собеседование думают пройти с такими-то... успехами... Ей физически и морально худо, ладно, в папе она не сомневается, но вот Йор?... Ладно, ладно, это всё на совести папы, которому зачем-то это всё понадобилось, Алия не будет лезть, просто будет идеальной. — Что? Нарисовать? Нет, нет, я думаю в будущем, когда я начну зарабатывать, скупить вам все этих цветов, — спокойно, уверенно ответила Алия. Цель: хоть и завуалировано под ее «ненормальность» показать одно из типов выражения любви: «подарки». — Ну а еще потому что я не знала ваши любимые цвета, это же логично спрашивать то, чего не знаешь, о дорогих людях, разве нет? Так в книжках пишут. Она спрыгнула со стула, помогая Ллойду, передавая в его руки тарелки, и прошлась салфеткой в месте, где кушала, хоть там и было кристально чисто. — Я, наверное, пойду будить Аню. Мне единственной можно выжить во время этой бойни и выйти без потерь, — она встала в позу «война» и откланялась. — Не уверена, насколько именно это будет элегантно, но я постараюсь, мистер Папа, — она чуть сощурила глаза, выдавая очередную порцию сарказма, и скрылась в коридоре. Ллойд проводил взглядом Алию, держа стопку тарелок. Его пальцы едва заметно дрогнули. «Зуб за зуб». Пятилетний ребенок цитирует Ветхий Завет или дешевые детективы, чтобы оправдать защиту сестры. Это было настолько рационально и одновременно жутко, что Сумрак на секунду почувствовал себя дилетантом. — Выжить без потерь... Она серьезно относится к пробуждению Ани, — Лойд негромко хмыкнул, глядя на Йор, которая всё еще сидела с мечтательным выражением лица, — Йор, красный тебе действительно идет. Но давай не будем забывать о завтраке. Нам нужно подготовить школьную форму. Алия уже на передовой, нам нельзя отставать. Йор вздрогнула, выходя из оцепенения. В её голове всё еще крутились слова Алии: «скупить вам все этих цветов». В груди что-то болезненно и сладко сжалось. Она представила гору красных роз, заваливающую гостиную, и то, как Алия стоит на вершине этой горы с абсолютно серьезным лицом. Она назвала ее «дорогим человеком»... Ее, которая даже омлет не может поджарить, не устроив пожар! Алия такая добрая... такая... проницательная..! Если в этой Академии кто-то посмеет её обидеть, девочек, она, она.. Йор непроизвольно сжала кулак, и деревянный стол под её рукой издал угрожающий треск. — Да! Я сейчас же всё подготовлю! Поглажу юбочки! И... и проверю заколки! — Она вскочила, едва не опрокинув стул, и бросилась к шкафу, двигаясь со скоростью, которая была бы невозможна для обычной женщины. Её движения были смазанными от быстроты. Алия тем временем остановилась перед дверью их общей комнаты. Она приложила маленькое ухо к дереву. Тишина. Аня спала так, будто её накачали транквилизаторами. Она не стала сразу входить. Секундный анализ: ритм дыхания сестры — глубокий, тяжелый. Аня явно видит сон про горы арахиса или спасение мира. Вероятность того, что в лицо прилетит подушка при попытке побудки — 65%. Алия толкнула дверь. Она открылась с тихим, предательским скрипом. В комнате царил хаос: одеяло Ани сползло на пол, одна нога в розовом носке торчала вверх, а волосы превратились в некое подобие птичьего гнезда. На тумбочке валялся Химера, уткнувшись мордой в пустой стакан. Единственное живое существо, с которым Алия позволяла себе глубокую, почти материнскую нежность, хоть они и сестры. И та, кого она будет защищать даже в огонь и воду. — Аня, — тихо начала та, проходя дальше, — мы сегодня идем на новые приключения, неужели тебе не хочется посмотреть на то, как вблизи выглядят каменные стены замка? Там же снимали одну из серий твоего любимого «Шпиона»! Прошептала Алия, садясь на корточки, аккуратно приподнимая тело сестры, ее копии, кроме глазок, через сонную пелену которой уже начали сиять звезды, и волос, что представляли сейчас собой взрыв на сахарной фабрике. — Куча новых людишек, что будут поклоняться величию Ани Звездоносца! Давай на перегонки устроим забег по скорости в ванной? — лукаво ухмыльнувшись, та качнула головой в сторону дверей, чуть сощурив глазки, беря сестру на спортивный интерес. Аня дернулась, как от электрического разряда. Одно веко приоткрылось, обнажая мутный зеленый глаз, в котором медленно, как в старом телевизоре, загружалась реальность. Упоминание «Шпиона» сработало лучше любого будильника. Она резко села, едва не боднув Алию лбом, и замерла, пытаясь осознать концепцию «Ани Звездоносца». — А?! Приключения?! Бондмен в замке?! — Голос Ани был хриплым, спросонья она походила на взъерошенного розового птенца. Она вцепилась в плечи Алии, глядя на неё с дикой смесью восторга и паники. — Аня... Аня готова! Аня будет самой звездной! Аня всех победит! Она вскинула руки вверх, едва не заехав кулаком по Химере, и тут же осознала вызов на забег. Глаза округлились, зрачки расширились. Спортивный интерес перевесил остатки сна. — Ванна! Забег! Алия — медленная улитка! Аня — быстрая ракета! — Аня одним бесформенным комом вывалилась из кровати, запутавшись в простыне и с грохотом приземлившись на ковер. Не теряя ни секунды, она вскочила и, смешно перебирая короткими ножками, рванула к двери, едва не врезавшись в косяк. Алия поднялась с корточек, отряхивая колени. Она даже не торопилась. Анализ траектории сестры показывал, что Аня неизбежно затормозит у поворота из-за скользкого паркета. Сама же Алия двигалась экономно, срезая углы и сохраняя идеальное равновесие. В коридоре Аня едва не снесла Йор, которая как раз несла стопку отглаженных воротничков. Йор взвизгнула, подпрыгнув на месте, и каким-то чудом удержала одежду, балансируя на одной ноге, как цапля. — Ой! Анечка! Осторожнее! — Йор прижала стопку к груди, глядя вслед розовому вихрю. — Лойд-сан, они... они начали соревноваться! Лойд, стоявший у раковины с полотенцем через плечо, только тяжело вздохнул. Он видел, как за Аней спокойно и уверенно следует Алия, чьи шаги были почти бесшумными. Контраст между ними был разительным: хаотичная энергия и холодный расчет. — Элегантно, Алия, — бросил Лойд, когда та проходила мимо него в сторону ванной. Он едва заметно кивнул ей, признавая тактическую победу. — Но не утопите квартиру в процессе этой «битвы».