Зацепинг

Глава 9. Умывание

      Вышли из комнаты. Прошли по коридору до ванной — медленно, осторожно.       Каждый шаг давался Максиму с трудом. Движение ног растягивало подъягодичные складки — именно там, где отец бил сильнее всего, где каждый след от ремня теперь отзывался острой вспышкой боли. Он придерживался за стену левой рукой, слегка волочил правую ногу. Правую руку держал осторожно — костяшки ныли, но терпимо.       Артём морщился при каждом шаге, но шёл ровнее.       В ванной Максим включил холодную воду, плеснул в лицо. Ещё раз. Вода жгла холодом, отрезвляла, смывала слёзы. Выпрямился, посмотрел в зеркало.       Волосы торчат во все стороны, влажные, прилипшие ко лбу. Глаза красные, воспалённые, опухшие. Лицо бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Губы потрескались, в уголке рта — запёкшаяся кровь (закусил до крови, когда терпел боль). Щека, по которой били дважды, уже не красная — прошла. Ухо тоже в порядке.       — Хоть лицо в норме, — пробормотал он хрипло.       Артём взял свою зубную щётку, выдавил пасту, начал чистить зубы. Старался не смотреть на брата. Чувствовал его мрачность, его обиду.       Молчали.       Максим сплюнул, вытер лицо полотенцем. Посмотрел на правую руку. Костяшки слегка припухли, покраснели. Попробовал сжать кулак — пальцы согнулись, но отозвались тупой болью. Не сильной. Терпимо.       — Блин, — пробормотал он. — Ушиб.       Артём прополоскал рот, сплюнул.       — Больно?       — Не особо. Синяк будет.       Пауза.       — Макс... — начал Артём осторожно.              — Что?       — Ты всё ещё злишься на папу?       Максим сжал край раковины левой рукой.       — А как ты, бл*дь, думаешь?       — Не знаю... просто...       — Он меня унизил, — процедил Максим сквозь зубы, голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Раздел догола. До-го-ла. Стянул с меня трусы силой, когда я отказался. Шлёпал по голой заднице, как маленького. Не знаю сколько,но дохера. Потом выпорол ремнём. Тридцать пять раз. Заставил считать, а когда я сбился со счёта — начал, сука, сначала. По той же самой попе. По тем же самым следам. Ты понимаешь?! Он бил меня второй раз по уже избитой заднице! Он даже не остановился, когда попал по руке!       Голос повысился,но не сорвался в крик:       — Потом поставил в угол. Почти голым. В одних трусах. На час с лишним. Забрал телефон на месяц. Посадил под домашний арест. И теперь ещё будут, блядь, "правила"!       Он смотрел на брата, глаза горят обидой:       — Мне пятнадцать лет, Тём! Пят-над-цать! А он меня как пятилетнего! Как последнего малолетку!       — Но мы же могли умереть, — тихо сказал Артём, глядя в пол.       — Но не умерли же! — Максим стукнул левой рукой по раковине, не сильно. — Живы! Понимаешь?! Живы! Целы! Нас вовремя засекли! Всё обошлось!       — Могли не засечь, — Артём посмотрел на брата. — Могли не успеть остановить поезд. Могли... вообще не увидеть. И тогда на повороте нас бы снёс встречный.       Максим потёр лицо руками — осторожно правой, сильнее левой.       — Идём спать, — сказал он глухо. — Устал я.