Мы это не празднуем

Твои объятия, моё священное место

Это уже не выбор.

Это больше, чем мне нужно.

Но ты — лучшее, что со мной никогда не случалось.

Ты притягиваешь меня, как магнит.

Я старался держаться подальше.

Но ты — худшее, что всегда со мной случалось.

Эта фраза ложь

      На кухне царила катастрофа. Не лёгкий намёк на неё, а полноценный пиздец, как сказал бы Шань будь он здесь. Пиздец с горелым послевкусием и дымком, лениво тянущимся к потолку. Окно было распахнуто настежь, февральский воздух кусал пальцы, но Тянь предпочитал замёрзнуть, чем задохнуться от седьмой попытки. Да, седьмой. Годы шли, но навыки мажора в готовке не особо спешили прогрессировать. Это, пожалуй, единственное в чём ему не удавалось преуспеть. В раковине высилась покосившаяся пизанская башня из испачканным мисок. Пиздец ощущался буквально повсюду: на столешнице виднелись липкие коричневые разводы, и в трёх кастрюлях с подозрительно тёмным содержимым, которое уже нельзя было назвать шоколадом без юридических последствий.       Тянь стоял посреди этого хаоса в испачканном фартуке с силиконовой лопаткой в руке и сосредоточенно помешивал новую порцию в миске на водяной бане.       — Какого ты опять схватился комками…? — сокрушённо пробормотал он, глядя в кастрюлю так, будто та лично предала его.       Телефон был зажат плечом к уху.       — Потому что ты не умеешь готовить, — жизнерадостно сообщил Цзянь И на том конце. — Я тебе это ещё в школе говорил.       — Заткнись, — беззлобно отозвался Тянь, устало закатывая глаза. — Ты недавно делал этот шоколад на подработке. Чжэнси его ел и не помер. Значит, ты что-то в этом понимаешь.       С той стороны раздалось придурковатое хихиканье.       — Он не умер, да. Но это не значит, что всё прошло гладко.       Тянь выключил огонь, потому что запах какао начал подозрительно усиливаться.       — Цзянь И! — гаркнул парень.       — Ладно-ладно, — тот, кажется, улёгся поудобнее. — Во-первых, не перегревай. Ты его плавишь, а не пытаешься сжечь. И никакой воды, Тянь! Даже капля воды может сделать шоколад комковатым, поэтому миска должна быть абсолютно сухой.       Тянь посмотрел на плиту. Цифры на варочной панели красноречиво горели почти на максимальной мощности. Он молча убавил огонь.       — Во-вторых, дно чаши с шоколадом не должно не касаться кипящей воды, — продолжал Цзянь И, — помешивай его медленно. Нежно. Представь, что это что-то дорогое.       — Это и есть что-то дорогое, — мрачно отозвался Хэ Тянь, вспоминая цену, которую он заплатил за доставку из кондитерского магазина.       Качественный шоколад стоил нынче недёшево. И хоть Хэ было не жалко потраченных средств, скорее его удручало, сколько ценного ингредиента пропало зря из-за его многочисленных неудачных попыток. К тому же преддверии праздника, как это часто бывает, запасы всех нужных ингредиентов быстро заканчивались. А это значило лишь одно, если он сейчас запорет последнюю порцию, вряд ли он успеет купить новую просто потому, что его не будет в наличии и фиг он приготовит подарочный шоколад для Рыжего.       — Тогда тем более не жарь его, — назидательно отозвалась трубка.       Тянь фыркнул, тяжело вздыхая. Он не понимал, почему это так сложно. Растопить. Добавить сливки. Разлить по формам. В теории звучало просто. На практике его кухня выглядела, как зона боевых кулинарных действий. На столе лежали силиконовые формочки плиток с дольками в виде сердечек, часть из них уже была заполнена чем-то подозрительно зернистым. Одна партия стояла в холодильнике, где за последние два часа так и не застыла, превратившись в унылую липкую массу. Он бросил взволнованный взгляд на часы. До того, как приедет клиннинг, оставалось чуть больше часа. А сам он собирался заехать за Рыжиком в мастерскую к окончанию его рабочей смены.       — Слушай, — понизил голос Тянь, будто шоколад мог подслушать, — а если он не застынет?       — Тогда скажи, что это авторская текстура, — не моргнув, ответил Цзянь И. — Сейчас все любят «ручную работу». Так сказать, хэндмейд.       Тянь фыркнул.       — Ты серьёзно хоть раз сделал нормально?       Повисла секунда тишины.       — Почти.       — Почти?       — Только не клади в шоколад перец чили, — вдруг серьёзно произнёс Цзянь И.       Тянь удивлённо замер.       — Я и не собирался.       — Правильно. Я как-то хотел подшутить над Сиси. Типа «страстный» шоколад, понимаешь, ну типа с перчинкой? — друг уже начинал смеяться. — А он взял и заставил меня первым отведать мой шоколад с «сюрпризом».       — И?       — Нас обоих так перекосило, что мы потом оба рыдали от остроты, — совершенно счастливо закончил Цзянь И. — Сиси сказал, что если я ещё раз так пошучу, он засунет мне этот перец… ну, в общем, не важно.       Тянь невольно рассмеялся. Представить серьёзного и невозмутимого Чжаня Чжэнси с горящими глазами и не менее горящим языком было легко.       — Ты идиот, — констатировал Тянь.       — Я художник, — гордо возразил Цзянь И. — Кстати, ты для Шаня, да?       Тянь на секунду замолчал.       Он смотрел, как новая порция шоколада наконец начинает плавиться равномернее и красиво блестеть, без комков. Медленно растапливаясь, без шипения и крупных пузырей.       — Да, — тихо ответил мажор.       — Он же сказал, что не празднует, — осторожно заметил блондин.       — Он всегда так говорит.       Тянь вспомнил, как Шань каждый Валентинов день вечно ворчит о «маркетинговой чуши», как раздражённо закатывает глаза, когда видит витрины с сердцами и дорогущими букетами. И как потом всё равно молча держит его за руку.       — Я просто… — Тянь замялся. — Не могу оставить его в этот день без чего-то особенного, — с мягкой полуулыбкой пробормотал Хэ, зависнув на мгновенье над миской с лопаткой.       На том конце стало тише.       — Тогда не перегрей, — уже без шуток напомнил Цзянь И. — И добавь щепотку соли. Серьёзно. Она усиливает вкус.       — Соль?       — Доверься мне.       Тянь скептически хмыкнул, но всё же потянулся к баночке. Маленькая щепотка отправилась в шоколадную массу. Спустя несколько минут юноша аккуратно разлил шоколад по формочкам. На этот раз поверхность была гладкой, блестящей. Почти идеальной. Хэ взял со столешницы горсть цельных лесных орешков и щепотку сублимированной клубники, засыпал их в каждую дольку плитки, а затем поставил их в холодильник, устало прислонившись к столешнице. Кухня выглядела так, будто через неё прошёл восьмибальный ураган. Какао хаотично рассыпано на полу. Вся варочная поверхность плиты в каплях, и рядом ложка, намертво приклеившаяся к блюдцу.       — Если он увидит это, — подавленно пробормотал Тянь, — он меня прибьёт.       — Тогда уберись, гений, — зевнул Цзянь И. — И проверь, чтобы не осталось следов.       — А то я сам без тебя не догадался бы! — проворчал мажор.       Тянь в очередной раз закатил глаза, но торопливо начал собирать миски. Он чувствовал себя глупо. Взрослый человек, устроивший шоколадный апокалипсис ради пары сердечек. Но стоило ему представить, как Шань, делая вид, что ему всё равно, попробует одно, и на секунду замрёт от неожиданно хорошего вкуса… Да-а-а, пожалуй, это стоило седьмой попытки и всех потраченных усилий.       — Если отравится — я скажу, что это ты меня консультировал, — напоследок бросил он.       — Предатель, — едко парировала трубка.       — Ладно, я побежал, мне еще за цветами надо успеть.       — Да, мне тоже, мы с Сиси пойдём сегодня в киношку! — мечтательным голосом проворковал Цзянь И.       — Тогда, удачно вам сходить! — усмехнулся на прощание парень.       — Ага. Эй! Расскажи мне потом про реакцию Рыжика-а! — энергично прокричала трубка.       Тянь отключился и с надеждой посмотрел на холодильник, будто внутри лежало что-то невероятно ценное.       — Только застынь пожалуйста, — тихо попросил он. — Пожалуйста-пожалуйста! — отчаянно прошептал Тянь.       В прихожей прозвенел звонок. Тянь замер. Он взволнованно оглядел кухню в ужасающем беспорядке, где на каждом шагу возле плиты были оставлены следы «битвы», распахнутое настежь окно, в воздухе всё ещё витал аромат шоколада, смешанный с лёгкой гарью.       — Чёрт!       И кинулся вытирать столешницу быстрее, чем когда-либо в жизни.

***

      Хэ Тянь выдохнув облачко пара торопливо открыл заднюю пассажирскую дверь своего спорткара и осторожно уложил на сидения огромный букет алых роз, перевязанный шёлковой лентой. Среди бархатных бутонов виднелась карточка, на которой было выведено сердечко и лаконичное «Момо». На юноше было чёрное длинное пальто, клетчатый бежевый шарф и кожаные перчатки. Время на часах приборной панели автомобиля приближалось к семи вечера. Улицы Ханчжоу припорошило снегом и в чернильном небе медленно кружились крупные белые хлопья. Дороги стояли в страшных пробках, а по тротуарам центральных улиц спешили тут и там влюблённые парочки. Витрины кафе и магазинов богато украсили атрибутами любви: херувимы ангелочки со стрелами купидона, повсюду виднелись розовые и алые блестящие шары в форме сердец.       Захлопнув дверь машины Хэ Тянь вернулся на водительское место и вырулил с парковки цветочного в ряд медленно плетущихся авто. Клиннинг подоспел как раз вовремя, чтобы успеть ликвидировать тот адовый беспорядок, который Тянь развёл на кухне, и он хотел хоть ради приличия убрать самые откровенные следы. Шань ни за что не должен догадаться во, что превратилась его кухня в этот праздничный вечер. Взволнованно выдохнув Хэ потянулся к смартфону и пока, машина стояла в пробке набрал знакомый номер и включил громкую связь.       Из динамика послышался ворчливый голос:       — Давай быстрее, я занят.       — Малыш Мо, ты же в кусе что сегодня за день? — лукавым голосом произнёс мажор держа руки на руле, медленно продвигаясь в машинном потоке.       Из динамика прозвучало недовольное сопение и какие-то металлические звуки. Видимо Рыжий параллельно, откручивал гайку с очередного мотора чьей-то очень дорогой тачки.       — Сегодня четырнадцатое, — как бы между делом сказал Тянь, вглядываясь в стеклянную витрину какого-то кафе, украшенную светодиодными гирляндами.       Шань даже скучающе фыркнул:       — И что?       — День святого Валентина.       — Западная маркетинговая чушь, — буркнул он, видимо затягивая гайку. — У нас есть свой праздник. И вообще, мне некогда.       Он говорил резко, но Тянь знал: это не злость на него. Это накопившаяся усталость. Давление на работе. Требовательные и капризные клиенты, сжатые сроки, и бесконечная ответственность, ибо Рыжий работал в одной из самых престижных мастерских города.       — Ладно, — мягко отступил Тянь. — Просто подумал… может, вечером куда-нибудь выберемся.       — Я и так каждый вечер с тобой, — ответил Шань. — Этого мало?       Тянь улыбнулся себе, потупив взгляд на руль. Мало не было. Но хотелось чуть больше… чего-то романтичного, красивого и просто порадовать любимого.       Он молчаливо кивнул и пробормотал тихо:       — Ты только подумай об этом, пока я еду за тобой. Всё равно сейчас пробки… Если у тебя всё же будет настроение, выберемся куда-нибудь, а нет… тогда домой, что скажешь? — спокойным голосом произнёс Хэ Тянь, делая вид, что вопрос закрыт. А сам уже два месяца носил в телефоне подтверждение брони столика в самом шикарном ресторане Ханчжоу.       — Тц… хорошо, — цокнул Рыжий. — Вешаю трубку.       — Ага.

***

      Ближе к закрытию мастерской в дверях появился Хэ Тянь. Тёмное шерстяное пальто, на шее бежевый клетчатый шарф, аккуратно уложенные смоляные волосы, ослепительная улыбка. И огромный букет алых роз, такой, что его было невозможно игнорировать. Из приёмной послышались восторженные голоса и шепотки девушек с рецепшена:       — Ого! — кто-то присвистнул.       — Какой огромный букет! А это кому?       — Ой, девочки, как романтично-о-о!       Мо Гуань Шань вместе с коллегами как раз пили воду после тяжелой смены, и привлеченные шумом женских голосов выглянули из комнаты отдыха.       «Чё там за позер припёрся?» — подумал Рыжий, делая глоток из пластиковой бутылки. Девушки стайкой обступили выпендрёжника на перебой засыпая его вопросами, в надежде, что букет предназначен кому-то из них. Поэтому Мо не было видно, чей хахаль пожаловал. На мгновенье точёные фигурки девушек расступились и скучающий взгляд Мо выцепил сияющую чеширскую улыбку и знакомую черноволосую макушку.       «Бля-я… мой хахаль…» — поперхнулся водой Шань, краснея как рак, и не зная куда себя деть. Он видел сначала розы. Потом Тяня. Потом снова розы.       Парни, наблюдая со стороны с интересом глазели за разворачивающейся сценой, а Тянь наконец увидел свою рыжую зазнобу и махнул букетом в его сторону. Шань откашлявшись медленно выпрямился и быстро прошагал к мажору. Девушки окончательно расступились.       — Кхм… про… продаёте цветы? Слишком дорого… не надо… — безбожно краснея, проблеял Рыжий глянув, на девушек, а затем на Тяня.       Развернувшись на пятках, он было собрался уйти. Но цепкая лапа наглеца ухватила его за футболку, не давая сделать шагу.       — Куда сбегаешь? — промурлыкал мажор.       — Псина сутулая! Ты чё творишь?! — процедил сквозь зубы он, уши предательски алели.       Тянь шагнул ближе, игнорируя смешки.       — Я беру тебя в заложники. Перерабатывать вредно для здоровья.       И тише, только для него:       — Я не могу оставить тебя без праздника.       Шань хотел буркнуть «что за чушь». Хотел сказать, что это лишнее. Но в мягкой тёплой улыбке Хэ Тяня и в его серых глазах мелькнуло что-то едва ощутимое, нежность, понимание и тоска…? Мо остро чувствовал, что Хэ в любом случае сделает так как он захочет, даже если самому ему хочется иного. Рыжий поджал губы, на секунду дольше задерживаясь на лице парня, тяжело выдохнул и снял рабочие перчатки.       — Дай мне пять минут.       Он не мог не пойти.

***

      Ещё с улицы стало понятно в какое дорогое место притащил его Хэ Тянь. Панорамные окна фешенебельного ресторана сияли мягким светом, хрусталём, золотом, дизайнерским интерьером. Было видно, что внутри почти все столики были заняты, на небольшой сцене в глубине зала пела певица в вечернем длинном платье, расшитом пайетками, сверкая словно бриллиант. Укладка её волос была в стиле 20-х годов, алые губы, ретро микрофон на длинной стойке, который обнимали шелковые перчатки ее ладоней. Позади певицы сидела труппа музыкантов, играя джаз. У входа в ресторан стояло секьюрити в строгих костюмах, по списку медленно пропуская толпившиеся парочки — девушек с букетами, мужчин с подарочными пакетами, их окружал смех, а в глазах блестело воодушевлённое предвкушение.       Шань в жёлтой шапке и белой парке решил оставить букет в машине, чтобы не привлекать излишнее внимание. Они уже прилично стояли в очереди просто, чтобы попасть внутрь. У Мо болели ноги, и он хотел поскорее сесть, осознавая, что действительно проголодался. В толпе несколько парочек поругалось, устав от ожидания и споря с охранниками у входа. Это немного напрягало. Падающие снежинки смешно оседали на темноволосой шевелюре Тяня и его плечах. Было заметно, что Хэ Тянь немного волнуется, переминаясь с ноги на ногу. Видимо он представлял себе этот вечер слишком много раз. Стол у окна. Свечи. Тягучая живая музыка. Вино и изысканные блюда. Рыжий с интересом глянул на слегка покрасневшее от мороза лицо мажора, заглядывающего в панорамные окна и восторженно следящего за происходящим внутри. «Ты так долго этого ждал, да?» — подумал Шань.       Наконец очередь дошла и до них. Хэ Тянь показал экран смартфона с бронью и секьюрити их пропустили внутрь. Они отряхнулись от снега и на ходу расстегивая верхнюю одежду прошли вглубь коридора к стойке администратора перед входом в главный зал.       Девушка модельной внешности улыбалась голливудской улыбкой и попросила показать кьюаркод брони. Тянь расторопно достал смартфон, показывая ей экран. Рыжий поёжился, вглядываясь в глубину зала. Люди в вечерних нарядах и стильных кэжуал образах сидели за столиками застеленными белоснежными скатертями при свечах, перед ними стоял хрусталь и фарфор, на фоне музыки, чарующего голоса и гула разговоров звякали вилки и ножи. И тут до уха Мо донёсся извиняющийся женский голос:       — К сожалению, произошла ошибка в системе. Ваш столик… уже занят.       Тянь не сразу понял.       — Простите?       Он снова показал кьюаркод брони. Чек с предоплатой столика. Переписку. Всё оплачено. Всё подтверждено.       — Господин, нам очень жаль, — повторяла администратор. — Сегодня аншлаг. Мы не можем ничего сделать, только вернуть вам деньги.       Позади парней столпилась небольшая очередь из пар, которых так же пропустила охрана. Толпа за спиной зашевелилась. Кто-то нетерпеливо вздохнул, неодобрительно косясь на них.       Тянь почувствовал, как внутри что-то оседает. Он готовился к этому вечеру два месяца. Всё распланировал заранее, что он подарит Шаню, во что будет одет, скрупулёзно выбирал меню блюд и алкоголь. Переводил деньги. Отработал несколько выходных, чтобы его отпустили в этот день пораньше с работы, и он смог успеть приготовить для Мо шоколад… Представлял выражение лица Шаня.       — Может быть есть места у барной стойки? — обаятельно улыбнувшись, с надеждой попытался он. — Или любое место. Мы недолго.       — Нет, господин, — извиняющимся тоном произнесла девушка, виновато улыбаясь. — К сожалению, всё занято.       Рядом тихо вздохнул Шань. Он видел, как у Тяня дрогнули пальцы. Как тот всё ещё пытается улыбаться. И это его разозлило. Вся эта ситуация выбешивала. Они оба устали, проголодались, отстояли долгую очередь на улице, чтоб услышать, что мест нет. Сначала хотелось устроить скандал, особенно видя потухший взгляд Хэ и его попытки как-то решить ситуацию, но внутренняя гордость остудила его пыл. «Ну и не надо! Ну и не нужно! Пошли вы в жопу с таким отношением! Я вам Вичате одну звезду впаяю за хуевый сервис!»       Шань взял его за рукав пальто и потянул в сторону.       — Пошли.       — Подожди, я ещё… — запнулся Тянь, пытаясь отстоять их право на бронь, понимая, что в других местах вряд ли в этот вечер будет место.       — Пошли, — повторил Шань мягче.       Вздохнув, сдаваясь Тянь развернулся и пошёл к выходу, толпящиеся парочки заняли их место перед администраторшей. На улице холодный воздух ударил в лицо. Тянь стоял растерянный, даже не запахнул пальто.       — Чёрт, я хотел, чтобы было красиво, — тихо сказал он. — Клянусь, Шань, я бронировал стол два месяца назад, — печально пробормотал Тянь.       — Я знаю, — буркнул Шань.       Он помолчал, потом кивнул в сторону переулка.       — Я знаю одно место. Там точно будет стол.

***

      Круглосуточная лапшичная встретила их густым паром и запахом наваристого говяжьего бульона со специями и овощами. Над входом лениво мигала красная вывеска. Внутри расположились пластиковые столы с прозрачными клеёнками, под которыми когда-то были вставлены выцветшие фотографии блюд. Ламинат у порога облупился, и под ним проглядывал старый бетон. На стене висело меню с потёртыми иероглифами, некоторые цены были перечёркнуты маркером и переписаны от руки. Свободных мест — сколько угодно.       Пара студентов в углу склонилась над одной миской на двоих. За стойкой пожилой повар, не поднимая глаз, откидывал лапшу в металлическое сито. Шань заказал две большие порции, не советуясь, как всегда, и сел напротив. Тянь прихватил с собой розы из машины. Их нужно было поскорее поставить в воду, чтобы они не завяли так быстро.       Цветы выглядели здесь почти нелепо, слишком яркие, слишком праздничные. Лепестки касались липкой поверхности стола, и Тянь поспешно подложил под них салфетку. Он вдруг почувствовал себя неуместным. Чёрное шерстяное пальто, аккуратная укладка, тщательно продуманный вечер, и вот это место, где на полу кое-где остались следы от пролитого соевого соуса.       Им принесли миски. Бульон тихо покачивался, пар поднимался густыми клубами, оседая на ресницах.       — Прости, — сказал Тянь, глядя не на Шаня, а на свои руки. — Я правда хотел, чтобы у тебя был особенный вечер.       Шань снял куртку и повесил её на спинку стула. Движения у него были спокойные, уверенные — будто он чувствовал себя здесь куда свободнее, чем в том дорогущем ресторане.       Он пододвинул миску ближе к Тяню.       — Он и так особенный, — сухо ответил он.       — В лапшичной? — Тянь попытался улыбнуться, но в голосе всё равно прозвучала тень разочарования.       Шань пристально посмотрел на него. Тянь избегая этого пристального взгляда снял пальто с шарфом, повесив его также на стул. Затем отошёл к стойке заказов, попросив у повара вазу для цветов. Мужчина хмыкнул, сочувственно, глянув на лощеного парня. Видимо, расценив его слегка поникший вид по-своему, решив, что Хэ Тяня отвергла девушка и свидание не задалось. Повар вручил ему трёхлитровую банку с водой, в которую Хэ поставил букет и отнёс его на их столик. Всё это время Рыжий наблюдал за ним, задумчиво размышляя про себя.       Внутри у него всё было проще, чем снаружи. Он видел, как Тянь переживает. Как тот старался, заморочился с этой бронью и местом, приоделся во всё лучшее, розы купил. Конечно мажорчик частенько не мог обойтись без пафоса и широких жестов, но всё-таки это было не про показуху. Это было про «я хочу дать тебе лучшее».       И от этого у Шаня внутри что-то тихо сжималось. Он отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями. Голос стал ниже, чуть хрипловатым:       — Мне не нужен праздник. Ты знаешь, я не особо люблю подобные дни. Суетно и шумно, людей куча…       Тянь замер.       Шань продолжил, медленно, будто подбирая каждое слово:       — Мне не нужны рестораны. И эти розы… — он кивнул на букет. — Хотя они красивые.       Повисла недолгая пауза.       Пар от бульона поднялся между ними густой завесой, на секунду скрыв лица.       — Мне не так уж много и нужно. Просто, чтобы ты был рядом и через десять лет.       Это прозвучало просто. Почти буднично. Без всякой торжественности. Но Тянь почувствовал, как что-то внутри него болезненно и сладко сжалось.       — Через десять…? — тихо переспросил он.       — И через двадцать, — буркнул Шань. — Если выдержишь меня столько.       Тянь посмотрел на него с широко раскрытыми глазами так, будто эти слова его задели за живое. Часто прячась да улыбкой, он редко показывал такое трогательное выражение. Рыжий едва срыл непрошенную улыбку в уголке губ. Хэ выглядел, сражённым и таким милым.       Да, в дорогом ресторане были бы свечи. Живая музыка. Красивое убранство и изысканная еда, учтивые официанты, наблюдающие за идеальной картинкой. Здесь же их разделял простой пластиковый стол, стук ложек о дешёвый фарфор и крик повара: «Ещё один рамен с говядиной!»       И это вдруг оказалось таким бесконечно простым и искренним, на столько правильным, на столько про них. Хэ Тянь поджал губы немного расколото глядя на Рыжего. Под столом Шань неловко нащупал его ладонь. Сжал её крепко, и непривычно мягко поглаживая его костяшки большим пальцем.       — Если и через десять лет ты всё ещё будешь таскать меня по таким местам, — пробормотал он, — я, пожалуй, не против.       Тянь рассмеялся, чувствуя, как к горлу подступает тепло.       — Тогда в следующий раз идём сразу в лапшичную?       — Думаю это разумно, — оскалился Рыжий.       Они начали есть. Лапша была простой, с говядиной, древесными грибами, овощами и вареным яйцом. Шань без лишних слов выловил из своей миски кусок мяса покрупнее и переложил Тяню.       — Ты опять мало ешь, — буркнул он.       Тянь хотел возразить, но вместо этого молча съел, давя улыбку.       Он вдруг вспомнил. И внутри вспыхнуло лёгкое волнение.       — Ох, погоди, — сказал парень внезапно, отодвигая миску.       Мажор потянулся к карману пальто. Движения стали чуть нервными, когда он стал что-то выуживать из складок шерстяной скани. Шань с подозрением прищурился.       — Что ещё?       — Ничего такого, — быстро заверил Хэ Тянь. — Просто… раз уж с рестораном не вышло.       Он достал небольшую плоскую коробочку. Неброскую, тёмную. Чуть помятую по краям, как будто её несколько раз заворачивали и разворачивали. Шань заметил это.       — Ты ещё что-то приготовил? — с иронией пробубнил Рыжий.       — На самом деле да, — честно ответил Тянь.       И тут уже Шань замер.       — Чё, прям сам? — в голосе прозвучала откровенная тревога.       — Да, не смотри ты так, — Тянь фыркнул. — Это молочный шоколад. Просто шоколад.       Он открыл коробку. Внутри лежала прямоугольная плитка с дольками в виде неровных сердечек. Одно чуть треснуло. У другого край был не совсем гладким. Но поверхность всё же блестела, приятного бархатисто-коричневого цвета.       Глядя на шоколадку Шань усмехнулся, не веря своим глазам.       — Вот ты ржёшь, а он получился только с седьмой попытки, — пробормотал Тянь, прежде чем успел себя остановить.       — С седьмой? — смешком поперхнулся Рыжий, медленно переведя взгляд с шоколада на него. — Мне стоит заблаговременно вызвать себе скорую? — смешливо подколол он.       — Очень смешно, — с иронией произнёс мажор, буравя Шаня выжидающим взглядом.       В глазах Тяня было что-то уязвимое. Он действительно переживал. Мо замолчал и протянул ладонь к плитке, отламывая одно сердечко. Повертел между пальцами.       — И с какой начинкой?       — Лесные орешки и кусочки клубники. Но там рандом, что попадётся…       — Точно ничего кроме этого туда не положил?       Тянь замер на секунду.       — С чего ты…       — По тебе видно, что мысль приходила.       Тянь фыркнул.       — Не добавил. Только ещё… щепотку соли.       — Соли? — светлые брови удивлённо поползли вверх.       — Доверься мне.       Шань медленно откусил. Тянь наблюдал так, будто от этого зависела его жизнь. Сначала Шань ничего не сказал. Просто прожевал. Проглотил. Тянь почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.       — Ну? — не выдержал он.       Шань взял ещё кусочек.       — Похоже, в этот раз у меня получилось…? — осторожно поинтересовался Тянь.       — М-м-м, — согласно промычал Шань.       Он доел сердечко до конца. Потом отломил второе.       — Вкусно, — наконец вынес вердикт он.       Кратко, всего одним словом, но серьёзно. Тянь моргнул.       — Правда?       — Мм.       Шань потянулся через стол, взял его за запястье и притянул ближе, чтобы тот тоже попробовал.       — Немного кривые, — добавил он. — Но это даже лучше.       — Почему?       — Похоже на тебя рукожопа. Но старательного… — добавил Рыжий, усмехнувшись.       Тянь не смог удержаться от улыбки.       — Ты в курсе, что сейчас сказал что-то почти романтичное?       — Не привыкай.       Но он всё равно держал его руку. И, прежде чем отпустить, тихо добавил:       — Спасибо.       Это было сказано так же просто, как и «через десять лет», и, возможно, значило столько же. Раскрытая коробочка с плиткой шоколада лежала между мисками. Розы чуть растрёпанные, но всё ещё яркие стояли в банке рядом с ними. Шань задумчиво вытер пальцы салфеткой и откинулся на спинку пластикового стула.       — Вкусно, — повторил он, будто подтверждая вывод.       Тянь всё ещё смотрел на него с той осторожной надеждой, которую редко показывал.       — Ты правда не врёшь?       — Я бы сказал, если бы это было оружие массового поражения, — едко ответил Рыжий.       — Очень романтично, — съязвил Тянь.       — Зато честно, — весело парировал Мо, расслабленно устраиваясь на стуле.       Тянь тихо рассмеялся, и напряжение окончательно растворилось. Он собирался уже закрыть коробочку, когда заметил, что Шань не убирает руку со стола. Он будто медлил. Глянул на букет. Потом на него. В янтарных глазах мелькнуло что-то непривычное. Неуверенность. Шань неловко прочистил горло.       — Я… в общем-то тоже.       Тянь моргнул.       — Что — тоже? — уточнил парень, с любопытством поглядывая на Рыжего.       Шань поморщился, будто слова застревали в горле.       — Не думай, что это из-за этого всего, — он неопределённо махнул рукой в сторону роз и шоколада. — Я не планировал участвовать в цирке.       — Угу, — сдерживая улыбку, кивнул Тянь.       Шань полез в карман куртки, которая висела на спинке стула. Движение было нарочито небрежным. Но пальцы у него на секунду задержались внутри. Он достал маленький плоский свёрток, завёрнутый в простую крафтовую бумагу. Без ленточек и сердечек. Положил на стол.       — Вот.       Тянь замер.       — Это что?       — Открой.       Тянь осторожно развернул бумагу.       Внутри оказался небольшой металлический кулон — простая, матовая пластина на чёрном шнурке. Ничего вычурного. Сдержанный, почти грубоватый дизайн, в стиле самого Шаня. На одной стороне была выгравирована дата и координаты. Тянь нахмурился, потом медленно поднял взгляд.       — Это…       — Место во дворе за школой, — коротко сказал Шань. — Где ты тогда первый раз полез ко мне.       Тянь фыркнул.       — Ну я не то чтобы прям «полез».       — Ты буквально полез, — невозмутимо возразил Шань, очевидно намекая, на их самый первый поцелуй, который случился против его воли, после физры, когда Хэ отобрал его бутылку с водой и присосался к ней, а потом и к нему самому.       Когда-то для Шаня это было болезненным воспоминанием, они после этого чуть не подрались, тогда между ними ничего ещё не было… никакой настоящей близости и взаимопонимания, но это было отправной точкой, началом их противостояния. Кто бы из них тогда смог представить, что сегодня они будут здесь.       Тянь провёл пальцем по гравировке. Он помнил тот день. Как потом себя корил за это. Каким он был наглым и глупым. Слишком опрометчивым для них тогдашних. Хорошо, что эта ситуация неизгладимо повлияла на него и Тянь начал меняться.       — Шань ты уверен… что стоит помнить именно тот момент…? Я же тогда… обидел тебя. — тихо спросил он. —Ты запомнил координаты?       — Сейчас спустя годы я иначе смотрю на ту ситуацию… Да, ты тогда поступил как мудак, но без этого мы бы сейчас с тобой не были вместе… Наши вселенные даже не пересеклись бы…       — А я их столкнул, — хрипло пробормотал Тянь.       — Ага, устроил апокалипсис местного масштаба… — неловко усмехнулся Рыжий почесав висок. — А координаты… Я не запоминал. Я… — Шань замялся. — Просто нашёл потом на карте.       Он отвёл взгляд, будто это было незначительно.       — Если уж ты хочешь отмечать подобные праздники, — добавил он, — пусть будет что-то нормальное. Но пожалуйста без роз в мастерской. Ты знаешь я не люблю излишнее внимание к нам от посторонних людей.       Тянь не мог говорить пару секунд. Металл приятно холодил кожу на ладони. Он был тяжёлым, приятно тяжёлым.       — Ты говорил, что это чушь, — наконец прошептал он.       — Это и есть чушь, — буркнул Шань. — Но ты всё равно будешь её устраивать. Так что я решил… подготовиться.       Тянь медленно встал со стула, обошёл стол. Шань уже собирался что-то сказать, возможно, что-нибудь защитно-язвительное, но не успел. Тянь наклонился и обнял его. Крепко, без всякого стеснения. Длинные руки водили по лопаткам в толстовке, ласково оглаживая спину. Гуаньшань замер всего на секунду, потом обнял в ответ, уткнувшись лбом в его плечо.       — Эй, — тихо пробормотал он. — Мы вообще-то в общественном месте.       — И что? — шепнул Тянь.       — Ничего.       Под столом их колени соприкоснулись. Руки переплелись.       Через пару секунд Шань, не поднимая головы, добавил:       — Сзади ещё гравировка.       Тянь отстранился, перевернул кулон.       Там была одна фраза выведенная иероглифами.       «算你赢», которая звучала как: «Suàn nǐ yíng», и значила — «Ладно, ты победил.»       За столько лет их знакомства Тянь хорошо узнал Шаня. Знал, как тяжело тому даётся любое признание. Как он прячет чувства под ворчанием, под резкостью, под привычной защитной иронией. И если уж он выбрал именно эту фразу — значит, это и есть максимум откровенности, на который он способен вслух.       Ты победил.       В том, что пробрался под кожу. Остался. Стал домом. А дом как известно, там, где сердце.       Он почувствовал, как внутри что-то окончательно тает. Тянь поднял мягкие серые глаза, встречаясь с таким же тёплым взглядом напротив. Шань прямо заявлял, что он… будто он сдался под натиском любви Хэ. Внутри что-то тонко и незаметно трескается, как лёд весной. Когда он вдруг перестаёт быть твёрдым.       Хэ Тянь смотрел на Шаня, на его чуть напряжённую линию плеч, на то, как тот делал вид, что всё это не так уж важно. Как отводил взгляд, будто боялся, что его слишком внимательно рассматривают.       — Ещё десять лет? — тихо выдохнул он, плавясь внутри от нежности и такой эйфорийной радости, которой не испытывал уже очень давно. Настолько невероятно интимно звучало его признание.       — Сколько сможешь выдержать, — опасно оскалился Шань.       Но в этот раз в его голосе не было ни капли насмешки. Снаружи город сиял неоновыми сердцами. А внутри маленькой лапшичной на пластиковом столе стояли алые розы, коробочка с неровным шоколадом и кулон с координатами места, где всё началось.       И Тянь вдруг осознал: идеальные отношения не строят месяцами, их строят годами. Ему не нужен идеальный вечер. Ему нужен один щетинистый и, как оказалось, очень романтичный рыжий парень. Он взял его ладонь и осторожно потянул, вставая.       — Поедем скорее домой? — улыбнулся он.       Шань кивнул, накинул куртку с жёлтой шапкой, собирая шоколад и беря в охапку цветы. Тянь расплатился, надел пальто, и они торопливо вышли на улицу. Не успел Шань опомниться, как его тут же увлекли в крепкие объятия, осыпая веснушки мягкими поцелуями. Темнота и снежная вуаль накрыла их с головой, скрывая от досужих взглядов. Рыжий мягко засмеялся в поцелуй.       — Отпусти, задушишь!       — Не отпущу, — прошептал на ухо Тянь, — никогда не отпущу, — крепче прижимаясь и горячо целуя Шаня в висок.       Снег падал густо и тихо, оседая на жёлтой шапке и тёмных ресницах, тая на горячих щеках. Шань, всё ещё смеясь, уткнулся лбом Тяню в плечо, пряча улыбку, но не пытаясь выбраться из объятий. А Тянь держал его так, будто действительно боялся когда-нибудь отпустить. И в этом февральском холоде им было удивительно тепло; впереди их ждал уютный дом, растаявший шоколад и ещё долгий вечер — только для двоих.