На что толкает любовь

Ричард Окделл влюбился. Безнадёжно, глупо, с размахом, достойным эпических баллад о рыцарях и прекрасных дамах или горячо любимых сонетов Дидериха. Вот только его прекрасной дамой был мужчина. Не просто мужчина, а Рокэ Алва. Кровник, Первый маршал Талига, гроза врагов, кэналлийский Ворон и просто самый красивый, самый умный, самый невероятный человек на всём белом свете, чтобы не говорили окружающие(в особенности эр Август и герцогиня Окделл). Эти чувства разрывали Ричарда на части. Утром он просыпался с мыслью: «Сегодня я буду рядом с ним! Я не напортачу и всё будет хорошо», а к обеду, после тренировок и выволочек от любимого эра его накрывало отчаянием: «Мне нужно бежать в Надор и никогда не возвращаться. Я только позорю его. Он меня ненавидит». Но, как бы сильно Ричард не был расстроен отношением Алвы и собственной никчёмностью, первое желание всегда побеждало. Он не мог уехать. Ни в эти три года, ни после. Ричард не мог и не хотел представлять жизнь, в которой не видит ежедневно эту насмешливую улыбку, не слышит этого низкого голоса, произносящего ставшее родным «юноша» с лёгкой хрипотцой. Не чувствует на себе этого пронзительного взгляда, доводящего до мурашек и дрожащих колен. Он прекрасно понимал, насколько его чувства абсурдны. Кто он такой? Опальный герцог полуразрушенного Надора, худой и вечно взлохмаченный мальчишка, которого собственная мать считала бесполезным неудачником. А Рокэ… Рокэ Алва был мечтой любой придворной дамы, да что там — всего Талига! Красивый, статный, с манерами, от которых у женщин подкашивались колени. И той самой харизмой, которая безумно цепляла и привлекала. Ричард видел все эти восхищённые взгляды на приёмах. И прекрасно понимал, что ему, со своей неловкостью и вечными синяками от падений, никогда не сравниться с этими красавицами. Да и нравились ли Алве мужчины. Несмотря на слухи о истории со старшим Приддом и разговоры Штанцлера. Сам Ричард не замечал за монсеньором подобных увлечений(не то чтобы подобные отношения афишировались, но Рокэ явно не стал бы скрывать). Поэтому он просто страдал. Молча, никому не признаваясь, унося свои чувства в подушку. Пока не наступил День Всех Влюблённых. Об этом празднике он узнал только в Олларии. В Надоре таких нежностей не водилось. Сама идея — делать приятное тому, кого любишь — показалась ему невероятно трогательной и правильной. И в его голове даже начал вырисовываться план. Безумный, отчаянный в своём проявлении план: признаться Рокэ. Сказать всё. А там будь что будет. Но в последний момент храбрость покинула его. Он представил реакцию маршала: насмешливо приподнятая бровь, язвительный комментарий, а потом эр Рокэ забирает клятву оруженосца и выставляет за дверь. Или, что ещё хуже, его оставят, но будут смотреть с жалостью, как на больного щенка. Нет. Этого он не переживёт. Но оставить праздник без внимания он тоже не мог. И тогда родился компромисс: анонимный подарок. Маленький, скромный знак внимания, в который он вложит душу, вдруг это хоть чуточку порадует монсеньора? Ричард потратил все свои скромные сбережения(он решил не брать деньги Алвы, иначе бы терялась суть подарка) на то, что, по его мнению, могло понравиться Рокэ. Бутылка отменной Крови — того самого вина, которое маршал предпочитал всем остальным. Он долго и придирчиво выбирал, советовался с торговцем (краснея до корней волос, когда тот понимающе улыбался). И коробка шоколадных конфет — изысканных, ручной работы, в красивой бархатной коробке. Ему казалось, что сладкое должно быть обязательно, поскольку многие парочки, за которыми он наблюдал, склоняли свой выбор именно к нему. Он упаковал всё в красивую бумагу, приложил крошечную открытку без подписи, где аккуратным почерком вывел всего одно слово: «Восхищающему». И под покровом темноты, когда слуги суетились на кухне, а Рокэ был в кабинете, Ричард прокрался в гостиную и положил подарок на самое видное место — на резной столик у камина, точно зная, что никто кроме Алвы его не возьмёт. Всю ночь он не спал. Ворочался, прислушивался к шагам в коридоре, представлял, как Рокэ найдёт подарок, что подумает, кому припишет. А вдруг он решит, что это какая-то глупая шутка? Или, того хуже, подарит эти конфеты какой-нибудь придворной даме? От этой мысли Ричарда стало дурно. Утро наступило неумолимо. Ричард спустился к завтраку с таким видом, будто шёл на эшафот. Рокэ уже сидел за столом, попивая свой утренний шадди. Перед ним стояла знакомая коробка конфет и бутылка Крови. Сердце Ричарда ухнуло куда-то в пятки. Сейчас начнётся допрос. Главное не терять лица. — Доброе утро, юноша, — Рокэ поднял на него взгляд. В глазах плясали чёртики. — Выспались? — Д-да, монсеньор, — выдавил Ричард, садясь за стол и стараясь не смотреть в сторону подарка. — Чудесно, — протянул Рокэ, беря в руки коробку конфет и рассматривая её с философским интересом. — А вот мне сегодня утром преподнесли сюрприз. Кто-то очень внимательный оставил это у камина. Как думаете, кто бы это мог быть? Ричард вспыхнул так, что, кажется, ещё немного и от его щёк пошёл бы пар. — Я понятия не имею, монсеньор. Может, поклонница какая? У Вас их много. — Поклонницы обычно подбрасывают записки с приглашениями, — усмехнулся Рокэ. — А тут… Кровь. Прямо как я люблю. И шоколад. Кстати, Вы знаете, что шоколад считается афродизиаком? Ричард поперхнулся чаем. — Н-нет… не знал… — Вот как, — Рокэ медленно, с расстановкой, отправил в рот одну конфету, с явным удовольствием прикрыв глаза. — Изумительно. И открытка… — он подцепил пальцем маленький листок. — Восхищающему. Очень трогательно и мило. Ричард готов был провалиться сквозь землю. Он ненавидел себя за эту дурацкую идею. Сейчас Рокэ начнёт высмеивать его, и это будет невыносимо. Но вместо этого маршал отложил открытку и посмотрел на него с неожиданно мягким выражением. — Знаете, Ричард, что меня больше всего удивляет в этом подарке? — Что? — еле слышно спросил юноша. — То, что он анонимный. — Рокэ сделал глоток кофе. — Обычно люди, которые отправляют дары хотят что-то получить, а потому подписывают их. Требуют благодарности, внимания, хотя бы взгляда. А этот даритель просто хотел порадовать. Без расчёта. Без ожидания. Что в наше с Вами время большая редкость. Он снова посмотрел на Ричарда, и от этого взгляда у того перехватило дыхание. — Вы случайно не знаете никого, кто способен на такое? Кто умеет быть благодарным просто так? Кто ищет возможности признаться, а не требовать что-либо? Ричард молчал, боясь пошевелиться. Ему казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Устав ждать, Рокэ встал, подошёл к нему и, наклонившись, тихо сказал: — Спасибо. Это лучший подарок, который я получал за последние годы. И легонько, почти невесомо, коснулся губами его макушки. — А теперь, — добавил он, выпрямляясь и снова становясь привычно насмешливым, — доедайте завтрак. У нас сегодня много дел. И захватите конфеты, всё равно мне одному столько не съесть. Он вышел, оставив Ричарда сидеть с открытым ртом и красными, как маков цвет, щеками. В ушах звенело, он снова перебирал в голове слова эра, а это прикосновение… Такое лёгкое, такое тёплое, такое нежное и всё для Ричарда. Может быть, его любовь не такая уж безнадёжная? Может быть, стоит рискнуть? — Монсеньор, подождите! — Ричард, вскочив со стула поспешил догнать Алву. — Я Вас люблю! — Вот и славно. Как видите, я не кусаюсь, только, если Вы сами не попросите,— усмехнулся Алва и втянул Ричард в поцелуй. Уже настоящий. И держа в руках это прелестное недоразумение Алва чувствовал себя прекрасно, так, словно, Ричард был создан специально для него. Он сделает всё, чтобы поправить самооценку своего драгоценного мальчика. Чтобы Ричард понял, что его любят, ценят и им дорожат. А ещё надо отдать ему подарок — искусно отделанный сапфирами кинжал. Подарок достойный возлюбленного Первого маршала.