Сoniunctio Оppositorum

Драконы, сомкнувшись в формацию живого Щита, рассекали багряные небеса. Чешуя их, словно тысячи зеркал, вспыхивала в предсмертных объятиях заката, отражая отблески далекого Дома Драконов – призрачной надежды, маячившей в конце их опасного пути. Восемь драконов внутреннего кольца – два, несущих на спинах бездыханные тела павших лесных братьев, и шесть с отважными героями – сплотились вокруг центральных фигур, оберегая их, словно самое драгоценное сокровище, словно трепетную искру жизни. Тридцать четыре стража внешнего кольца парили выше, рыскали внизу, их взор, пронзительный, как клинки, рассекал надвигающуюся тьму. Их мерный полет был разорван в клочья леденящим душу визгом. Из небытия, словно порождения самой преисподней, хлынули сотни бестелесных теней. Они неслись на драконов со всех сторон, как стая голодных волков на раненую добычу, стремясь прорвать дрожащую оборону и потопить их в хаосе. Внешнее кольцо ответило яростным ревом, сотрясавшим сами небеса. В мгновение ока разверзлась адская пляска. Драконы, словно живые бастионы, изрыгали потоки пламени и льда, испепеляя на подлете мерзкие сущности. Когти раздирали тени в клочья, рассеивая их в ничто, но их было не счесть. Атаки накатывали волнами, безжалостные и неумолимые. Драконы, изнуренные долгим перелетом и предыдущим тяжелым боем , с отчаянием отражали натиск. Каждая поверженная тень давалась ценой неимоверных усилий, каждый выдох пламени вытягивал последние крохи сил. Внешнее кольцо трещало под натиском. Некоторые драконы, получив ранения, вынуждены были отступить назад, оставляя бреши в обороне. Но тут же их место занимали другие, готовые умереть, но не пропустить врага. Внутри, во внутреннем кольце, чувствовалось нарастающее напряжение. Герои, прижавшись к спинам своих драконов, сжимали оружие в руках, готовые к последнему рубежу обороны. Время тянулось мучительно медленно. Небо заполонили крики раненых драконов и шипение испепеляемых теней. Силы таяли с каждой минутой. Битва стала не просто тяжелой – она стала изматывающей, высасывающей все до последней капли. Драконы чувствовали, как усталость сковывает их мышцы, как пламя становится слабее, как тьма все ближе подступает к ним. Но они продолжали сражаться. Внезапно, один из драконов внешнего кольца рухнул, пронзенный полчищем теней. Его предсмертный крик эхом прокатился по небу. И тут, сквозь вой драконов, сквозь треск испепеляемой тьмы, Реджина почувствовала, как Эмма, ее Эмма, дрожит всем телом. – Нет, Эмма! – закричала Реджина, прижимая ее к себе. – Не смей! Это слишком опасно для тебя, понимаешь? Ты… ты только родилась, мой маленький дракон. – Но я могу помочь! Я должна Реджина!– Эмма рвалась вперед. – Я должна! Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как они умирают! – Нет! – Реджина обхватила ее сильнее. – Пожалуйста, Эмма. Ради меня. Ради всего, что между нами есть. Ты должна быть в безопасности. В самом центре, на спине одного из центральных драконов, Эмма рвалась вперед, готовая обрушить свою новорожденную ярость на врагов. Реджина, прижав ее к себе, с мольбой смотрела в ее полные решимости глаза. -Нет, Эмма, молю тебя, останься здесь! Ты еще совсем дитя, дракон с неокрепшей чешуей. Этот бой не для тебя. -Но я должна помочь! Я чувствую их страх, их боль! Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как они умирают!, – отчаянно выдохнула Эмма, пытаясь вырваться из ее объятий. -Я знаю, милая, я знаю, но послушай меня. Твоя сила еще не раскрылась полностью. Ты – наше будущее, наша надежда. Если с тобой что-то случится… Я не переживу этого, – прошептала Реджина, ее голос дрожал от страха и любви. - Я знаю! Но я должна! В этом мое предназначение, - с некой грустью и обреченностью произнесла Спасительница, смотря как еще один Дракон падает замертво, а внешнее кольцо прорвано. -Доверься и ничего не бойся. Я защищу тебя и всех остальных! Тело Эммы реагирует на смерть драконов. Она не может сдерживать свое превращение. Сама битва и экстремальные условия создают благодатную почву и буквально в мгновение ока Реджина осталась одна в коконе на спине Малефисенты, а в небе с диким оглушающим ревом появился Белый Дракон, Её Эмма. Её Спасительница. Чешуя ее сияла, словно иней в лунном свете, каждая пластинка отражала бледный отблеск пожаров, бушующих внизу. Крылья, широкие и переливчатые, как северное сияние, вздымались мощно, поднимая вихри пепла и пыли. Рёв, прокатившийся по полю битвы, заставил содрогнуться саму землю. Это был не просто дракон. Это была Эмма. Эмма, чья любовь к Реджине, казалось, превзошла пределы человеческой формы. Малефисента вскинула голову. В ее глазах промелькнуло неподдельное удивление. Такой силы, такой ярости, такой чистой, незамутненной решимости она не видела никогда. Она не ожидала увидеть это именно от Эммы. Это было нечто иное. Нечто, рожденное из любви и отчаяния, из клятвы защищать. Белый Дракон обрушился на врагов, словно карающая молния. Каждый его удар лапой отправлял в полет тела, каждый выдох пламени превращал в пепел этот бесконечный поток теней. Он двигался с грацией и свирепостью, его ярость сметала все на своем пути. Но между вспышками пламени и грохотом битвы Реджина видела в его глазах не только гнев, но и боль. Битва казалась бесконечной. Солнце давно утонуло в багровом океане заката, и лишь отблески пламени рассеивали непроглядную тьму. Драконы, обессиленные, с трудом взмахивали крыльями, чувствуя, как жизнь медленно покидает их тела. Но они не сдавались. Дом Драконов был совсем близко, и они должны были доставить свою драгоценную ношу до цели, чего бы это ни стоило. Эмма рассекала тьму то огненным то ледяным дыханием, её когти разрывали призрачные тела, но тени прибывали, словно их было неисчислимое множество, словно тьма сама порождала их в бесконечном количестве. Каждый взмах крыла отзывался эхом морозной бури, каждый выдох опалял тьму пламенем, но тьма лишь сгущалась вокруг. Реджина, прижавшись к спине Малефисенты, с ужасом наблюдала за мучениями Эммы. Раны Белого Дракона кровоточили, окрашивая небо серебром, словно луна, расколовшись, проливала свои слезы. Одно крыло было изуродовано, из зияющей раны проливались светлые струи, словно тающий лунный свет. Одна из лап неестественно подворачивалась, словно сломанная ветвь, а из множества ран на голове и шее сочилась серебряная влага. Сердце Реджины разрывалось от боли и беспомощности, словно его сжимали ледяные пальцы страха. Она чувствовала себя бесполезной, впервые оказавшись в небе, в эпицентре такой жестокой битвы, словно маленькая лодка в бушующем океане. Магия отказывалась подчиняться, она истощена предыдущими боями, и магия даже не собирается на кончиках её пальцев. Лишь холодный озноб пробегал по телу, напоминая о ее бессилии. -Малефисента, помоги Эмме!,- крикнула Реджина, но её голос потонул в какофонии битвы, в реве драконов и шипении теней. Её слова были каплей в море ярости. Малефисента, с каменным лицом, продолжала маневрировать, уклоняясь от атак, оберегая Реджину. Её движения были выверены и точны, каждое действие направлено на то, чтобы не подпустить тьму к своей наезднице. Она, как и другие драконы, на спинах которых сидели герои, знала, что сейчас главное – выстоять, не дать теням прорвать оборону. Каждая потеря могла стоить им всего. Малефисента понимала отчаяние Реджины, чувствовала ее боль и страх, но ее долг был защищать ту, кто была ей доверена, даже если это означало смотреть, как страдает ее сородич, как гаснет свет ее сестры или брата. Вдруг, Эмма, словно собрав последние силы, взмыла выше, оставив за собой след из серебряной пыли. Она раскрыла свои крылья во всю ширь, являя собой зрелище неописуемой красоты и отчаяния. Взгляд её кристальных глаз, казалось, пронзил тьму насквозь, отыскав источник угрозы. Реджина затаила дыхание, глядя на Эмму, словно зачарованная. В этот миг, Огромный Белый Дракон перестала быть просто оружием в битве – он стала воплощением надежды, последним лучом света во всепоглощающей тьме. Из пасти Эммы вырвался рёв, полный боли, ярости и решимости. Звук пронзил небеса, откликаясь эхом в сердцах всех, кто сражался на их стороне. Вместе с рёвом из глубин Белого Дракона вырвалась лавина ледяного пламени, столь яркого и обжигающего, что тени отпрянули, словно от прикосновения солнца. Пламя не просто опалило их призрачные тела, оно, казалось, выжигало саму тьму, расчищая пространство вокруг. Реджина почувствовала, как морозный жар опаляет её лицо, но смотрела неотрывно, завороженно наблюдая трансформацию Дракона. Казалось, Эмма высвобождала всю свою жизненную силу, всю свою магию, чтобы нанести последний, решающий удар. Вокруг неё образовалось сияющее кольцо, сплетенное из ледяных искр и серебряной пыли. Это было её последнее усилие. Тени, осознав грозящую опасность, бросились в атаку, но их усилия были тщетны. Кольцо оттолкнуло их, словно невидимый щит, и продолжало расширяться, поглощая все больше тьмы в своём ослепительном сиянии. Внезапно, всё стихло. Ужасающий рёв битвы, казалось, замер в воздухе, словно по чьему-то повелению. Тени, до этого плясавшие вокруг, вдруг отступили, словно испугавшись чего-то более зловещего, чем их собственная природа. Сердце Реджины бешено колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица. Белый Дракон, гордый, непобедимый, величественный еще мгновение назад, вдруг словно подкошенный, начал стремительно падать вниз, его тело обмякло, а глаза, казалось, навсегда закрылись. Сознание покинуло его, оставив лишь безвольную оболочку. Кольцо света, окружавшее дракона, постепенно рассеивалось, словно надежда, оставляя после себя лишь слабый, меркнущий отблеск былой мощи. В горле Реджины пересохло. Она замерла, не в силах пошевелиться, наблюдая за разворачивающейся трагедией. Её мир сузился до крошечной точки, в которой существовал только падающий Белый Дракон. Она почувствовала, как холодный пот выступил на лбу, а в голове запульсировала острая боль. “Нет… только не это…” - прошептала она одними губами, словно молитву. В этот момент Малефисента издала пронзительный клич, полный отчаяния и ярости. Десятки драконов, словно услышав зов королевы, топором ринулись вниз, раскрывая свои крылья в едином порыве, словно огромное полотно, сотканное из кожи и костей. Они, словно ангелы-хранители, бросились на перехват падающего Белого Дракона, подхватывая его в самый последний момент, спасая от неминуемой гибели. Лишь когда она увидела, как тело дракона мягко опускается на сплетенные крылья сородичей, Реджина с облегчением выдохнула. Воздух с шумом вырвался из её легких, словно плотина прорвалась. Она почувствовала, как ноги подкашиваются, и едва удержалась, чтобы не упасть. Её сердце, казалось, пропустило несколько ударов, а затем вновь забилось с удвоенной силой. Реджина прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. Слезы облегчения и страха, осознания того, как близка была смерть, и как драгоценна жизнь. Жизнь Белого Дракона, за которую она, не задумываясь, отдала бы свою. Реджина открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на парящих вдали драконах. Они образовали живой кокон вокруг Белого Дракона, медленно и бережно неся его к их дому. Добравшись наконец до скалы Дома Драконов сородичи плавно опустились на поляну, что была внутри целой цепи гор их дома, словно несли хрупкий и бесценный груз. Она смотрела, как тёмные силуэты кружат над поляной, и в её душе поднималась волна благодарности. Благодарности этим величественным существам, которые успели и спасли от падения с такой высоты своего нового сородича. Малефисента и остальные шестеро драконов так же плавно приземлились со своими ношами на поляну. Превозмогая слабость в ногах, Реджина практически сбежала со спины Малефисенты по хвосту и двинулась вперед. Она знала, что должна быть там, рядом с Белым Драконом, должна увидеть его, убедиться, что он жив. Ноги заплетались, в глазах темнело, но она упорно шла, словно ведомая невидимой силой. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом крыльев и приглушенными всхлипами драконов. Реджина чувствовала их боль, их скорбь, их страх перед потерей. Добравшись Реджина увидела ужасающую картину. Белый Дракон лежал на земле, окруженный своими братьями и сестрами. Его белоснежная чешуя была покрыта грязью и кровью, его огромное тело слабо подрагивало. Лилит стояла на коленях рядом с ним, её лицо искажено гримасой отчаяния. Она гладила его по голове, шептала что-то нежное и успокаивающее. Остальные драконы склонили головы, выражая своё почтение и преданность. Реджина подошла ближе, не в силах оторвать взгляд от Белого Дракона. Она увидела, как подошла Малефисента , обернувшаяся в человеческое обличье, подняла голову и посмотрела на неё. В её глазах стояли слезы, но в них также читалась надежда. Малефисента кивнула Реджине, словно приглашая её подойти. Реджина сделала еще один шаг, и вот она уже стоит рядом с Белым Драконом, чувствуя его слабое дыхание на своей коже. Она протянула руку и коснулась его чешуи. Она была холодной и скользкой от крови. Реджина закрыла глаза, и по её щекам вновь потекли слезы. -Эмма пожалуйста, не смей только покидать меня. Я не разрешаю тебе, слышишь! Ты не можешь! Просто не можешь! Малефисента незаметно кивнула и драконы, Лилит, спустившиеся гномы, волчица, феи, Мерида отошли на почтительное расстояние, оставив Белого Дракона и Королеву одних. Тишина, повисшая над ними, была почти осязаемой, словно плотная ткань, заглушающая звуки умирающего мира. Только тихое, хриплое дыхание Эммы, превратившейся в дракона, и прерывистые всхлипы Реджины нарушали это зловещее спокойствие. Реджина опустилась на колени, ее брюки испачкались в грязи и крови, но она этого даже не заметила. Она схватила огромную драконью лапу, чешуя которой была покрыта запекшейся кровью, и прижала ее к своей щеке. - Помнишь, Эмма? Помнишь нашу первую встречу? Ты была полной противоположностью всего, что я знала, всего, во что верила. Ты была светом, пробивающимся сквозь тьму, а я… я пыталась погасить этот свет. Слезы неудержимо текли по ее лицу, падая на белую чешую. -Не отнимай у меня все это снова, Эмма. Не сейчас, когда мы только-только нашли друг друга. Когда мы наконец-то смогли осознать все то, что так долго держали в себе. И хоть мы так и не поговорили и есть Лена, ваши отношения, но ты не можешь отрицать, что это всегда было, между нами. И будет. Её пальцы нежно скользнули по бледной щеке дракона. -Я так долго жила в ненависти, Эмма. Ненавидела себя, ненавидела мир, ненавидела… тебя. И только когда ты начала разрушать мои стены, только когда ты увидела меня настоящую, я поняла, что живу во лжи. Ее голос дрожал, срываясь на шепот, словно она боялась, что ее услышат. - Мы прошли через столько… столько боли, столько потерь. И когда я думала, что больше не смогу любить, ты вернула меня к жизни. Ты подарила мне Генри, подарила мне надежду, подарила мне… семью. Это ты научила меня прощать, давать второй шанс, верить в лучшее. Ты подарила мне семью, о которой я всегда мечтала. Реджина подняла взгляд на огромное, безжизненное лицо дракона. Она прильнула лицом к голове дракона, ее голос стал тихим шепотом, полным отчаяния. -Мы должны вернуться, Эмма. Вернуться в Сторибрук. Вернуться к Генри. Наш сын ждет нас. Он нуждается в нас. Я нуждаюсь в тебе. Реджина подняла голову, ее взгляд был полон мольбы. -Я не позволю тебе умереть здесь, вот так. Я не позволю этой битве отнять у меня все! Очнись, Эмма! Очнись и сражайся! Сражайся за нас! Её голос сорвался. -Я люблю тебя, Эмма. Безумно, отчаянно люблю. Больше жизни. Больше всего на свете. Не оставляй меня. Пожалуйста… не оставляй меня. Тишина в ответ была оглушающей. Реджина ждала, затаив дыхание, но ничего не происходило. Огромное тело дракона оставалось неподвижным, а хриплое дыхание постепенно стихало. В сердце Реджины закрадывался леденящий ужас. Она прильнула к голове Эммы, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, но все было напрасно. Отчаяние хлынуло на нее новой волной. Она почувствовала, как ее мир рушится в одно мгновение. Все, чего она так долго добивалась, все, что она так бережно строила, рассыпалось в прах. Она потеряла Эмму. Потеряла свою любовь, свою надежду, свою семью. Не в силах сдержать горе, Реджина издала душераздирающий крик, эхом разнесшийся и отразившийся о каменные скалы. В этом крике была вся ее боль, все ее отчаяние, вся ее любовь. Малефисента, не выдержав этого зрелища, закрыла лицо руками и отвернулась. Остальные стояли, опустив головы, оплакивая потерю Белого Дракона и ту боль, которую испытывала их Королева. Внезапно, Реджина почувствовала слабое движение. Она подняла голову и увидела, как веко Эммы дрогнуло. Из уголка огромного драконьего глаза покатилась слеза. Реджина замерла, не веря своим глазам. Эмма была жива! Слабая, израненная, но жива! Сердце Реджины бешено заколотилось. Она прильнула ближе к Эмме, с надеждой вглядываясь в ее лицо. -Эмма! Эмма, ты слышишь меня? - прошептала она, касаясь щеки дракона своей рукой. Веко снова дрогнуло, а затем медленно, с огромным трудом приоткрылось. Глаз Эммы, обычно такой яркий и сильный, сейчас был тусклым и затуманенным. Но в нем все еще теплилась жизнь. Из горла Эммы вырвался слабый, хриплый звук, больше похожий на стон. Реджина наклонилась еще ближе, стараясь разобрать слова. -Ре…джи…на…, - прошептала Эмма, с каждым словом тратя последние силы. Миллс крепко сжала ее руку, стараясь передать ей всю свою любовь и поддержку. -Я здесь, Эмма. Я с тобой. Не говори ничего, просто отдохни, - ответила она, не отрывая взгляда от ее лица. Малефисента, увидев признаки жизни в Белом Драконе, быстро подошла ближе. В ее глазах читалась надежда, смешанная с тревогой. Она протянула руку и осторожно коснулась раны на крыле Эммы, изучая ее. -Рана очень серьезная. Ей нужна помощь, и как можно скорее, - произнесла Малефисента, поднимая глаза на Реджину. -Мы должны доставить ее в сердце Дома Драконов, где я и все наши маги смогут оказать ей необходимую помощь. Реджина кивнула, не отрывая взгляда от Эммы. Она знала, что времени мало. -Мы сделаем все возможное, Малефисента. Сделаем все, чтобы спасти ее, - ответила она, вкладывая в эти слова всю свою решимость. Она снова посмотрела на Эмму, нежно поглаживая ее голову. -Держись, моя Идиотка. Мы справимся. Мы всегда справляемся и находим выход, как говорит Прекрасный, - прошептала она, веря в то, что говорит, даже когда сердце ее разрывалось от боли и отчаяния. Но теперь, когда появилась надежда, она не собиралась отступать. Она боролась за Эмму, и будет бороться до конца. Малефисента, не теряя ни секунды, начала произносить заклинание телепортации пространство вокруг Эммы начало искажаться. Мерцающий свет окутал ее тело, и вместе с ним Реджина, Малефисента раненый Белый Дракон и все, кто был на поляне исчезли. В мгновение ока они оказались в величественном зале, стены которого были испещрены древними рунами, а воздух звенел от магии. В центре зала возвышался огромный алтарь, предназначенный для исцеления и восстановления сил драконов. Малефисента и другие маги окружили алтарь, готовясь к сложному ритуалу исцеления. Заклинания переплетались, создавая вокруг Эммы кокон из энергии. Реджина стояла в стороне, наблюдая за происходящим с замиранием сердца. Она видела, как магия Малефисенты проникает в тело Эммы, исцеляя раны и восстанавливая ее жизненную силу. Время тянулось мучительно медленно. Реджина не отрывала взгляда от Эммы, ловя каждый звук, каждое движение. Она чувствовала, как надежда в ее сердце борется с тревогой. Она знала, что Малефисента и другие маги делают все возможное, но исход оставался неясным. Наконец, спустя долгие часы, Малефисента опустила руки, и кокон энергии вокруг Эммы рассеялся. Она устало посмотрела на Реджину. -Мы сделали все, что могли. Теперь остается только ждать, - произнесла она, и в ее голосе звучала надежда. – Раны были очень серьезные, и потребуется время, чтобы она полностью зажила, но она выживет. Я это чувствую. Реджина подошла к Эмме и нежно коснулась ее щеки. Эмма была все еще без сознания, но ее дыхание стало ровнее, а цвет лица здоровее. Реджина облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Надежда, которая чуть не угасла, вновь зажглась в ее сердце. Она знала, что Эмма сильная и обязательно поправится. Она будет рядом с ней, поддерживая и помогая ей на каждом шагу. Прошло несколько дней. Реджина почти не отходила от Эммы, сидя у ее алтаря день и ночь. Она держала ее за руку, шептала слова поддержки, рассказывала истории из их жизни, надеясь, что Эмма слышит ее. Иногда Реджине казалось, что она видит слабый проблеск осознания в глазах Эммы, словно та пыталась вернуться к ней. Эти моменты давали ей силы и веру в то, что Эмма скоро очнется. Малефисента и другие маги регулярно навещали Эмму, отслеживая ее состояние и корректируя заклинания. Они делали все возможное, чтобы ускорить процесс исцеления, но понимали, что многое зависит от самой Эммы. Прекрасный принц, залеченный заботливыми руками местных магов, стал частым гостем у алтаря. Он все еще не мог до конца осмыслить метаморфозы, произошедшие с его дочерью. Его Эмма, шериф Сторибрука, Спасительница, теперь еще и Белый Дракон, чудом выжившая в схватке с бесформенными тенями… Каждое посещение сталкивало его с Реджиной. Он знал, что вражда между ними давно канула в лету, что их связывают узы если не дружбы, то глубокого взаимоуважения. В конце концов у них общий сын, его внук Генри. Но он видел… чувствовал нечто большее. Но предпочитал вопросов не задавать. Он просто наблюдал за Реджиной и как она практически не отходит от тела Эммы. Или все-таки Дракона? -Реджина, как она? - тихо спросил Дэвид, подходя к женщине, стоявшей у громадного тела дракона. Его взгляд, полный отеческой тревоги, скользил по белоснежной чешуе. Реджина вздрогнула, обернулась. В ее глазах плескалась нежность, когда она смотрела на спящую Эмму. -Спит. Маги говорят, что ей нужно время, чтобы восстановить силы. Этот переход… это было тяжело. Она провела кончиками пальцев по морде дракона, словно успокаивая. -Она всегда была сильной, - Дэвид вздохнул, проведя рукой по чешуе дракона. -Но это… это слишком даже для нее. В его голосе звучала гордость, смешанная с беспокойством. Реджина коснулась его руки, ее взгляд был полон надежды и беспокойства. -Да, нам остается надеется на это. Но её запас прочности не бесконечен, Дэвид. И то что она кидается на защиту сломя голову… Ей пора уже начать думать прежде чем действовать. - Реджина, я верю, мы справимся. Вместе. Мы поможем Эмме. Мы найдем выход. Как обычно. - с пылом начал опять свою шарманку Прекрасный. - Ты неисправим, – закатила глаза Реджина. – Всегда такой… прекрасный. Словно розовый пони, скачущий по радуге. -А ты, как всегда, тонешь в пессимизме, - усмехнувшись парировал Дэвид. -Так и живем. Что там слышно? -Пока ничего. Видели теней, нависших над скалами, они висят как грозовая туча, но, к счастью, никому в голову не пришло высунутся наружу. Аврора предлагает собраться и еще раз поразмышлять и подумать, как нам одолеть эту Темную напасть. - Хорошо, - кивнув головой ответила Миллс. -Давайте встретимся через час все вместе и подумаем -Тебе принести поесть? Реджина отрицательно покачала головой. -Что-то пока не хочется. Чуть позже, -ответила женщина, продолжая поглаживать морду дракона так нежно, что у Дэвида аж защемило сердце. -Тогда я пойду, подготовлю все к собранию, – сказал Дэвид, отходя к двери. – Постарайся отдохнуть немного. Реджина лишь кивнула головой, продолжая поглажавать морду дракона. Реджина опустилась на колени рядом с Эммой, чешуя, казалось, мерцала даже в полумраке комнаты с алтерем. Она протянула руку и осторожно провела по гладкой, прохладной чешуе, чувствуя, как под ней слабо бьется пульс. -Эмма, - прошептала она, ее голос дрожал от беспокойства. -Мисс Свон, ты слышишь меня? Она почти легла на бок, прижавшись щекой к шее дракона, чувствуя тепло его тела. Звук ее сердца, пусть и медленный, размеренный, был единственным, что сейчас имело значение. Реджина закрыла глаза, вслушиваясь в этот ритм, словно он был самой жизнью. Тихое дыхание дракона обжигало ее кожу, и Реджина не могла отделаться от мысли о том, насколько уязвимой сейчас была ее Спасительница. Метаморфозы, через которые она прошла, должны были быть ужасно изнурительными. Что, если вся эта магия окажется слишком тяжелой для нее? В горле встал ком, а глаза защипало от слез. Мысль о том, что сердце Эммы, сердце Спасительницы, больше не было под защитой магии, теперь было уязвимым. Теперь любой мог вырвать его и превратить в пепел, пугала до дрожи. Реджина вздрогнула, сильнее прижимаясь к Эмме, словно могла защитить ее от всех опасностей мира. -Я не позволю этому случиться, - прошептала она, ее голос был полон решимости.-Я защищу тебя, Мисс Свон. Всегда. Я не позволю тебе бросить нас с Генри. Даже если ты выберешь свою Лютор. Но зато ты будешь с нами. Живая.

*****

В большом зале , сотворённым природой среди скал, освещенном мерцающими факелами и магическими светлячками, царила напряженная атмосфера. Реджина, с жестким выражением лица, стояла во главе стола, за которым собрались Прекрасный Принц, Руби в своем неизменном красном плащом, сонно выглядящая Аврора, Мулан с серьезным взглядом, Малефисента с ее неизменным ядовитым спокойствием, бледная Лилит, гномы, сдвинувшие свои мохнатые брови в беспокойстве, лесные ребята, фея Голубая и Динь-динь, обе сияющие неярким светом, и несколько обеспокоенных жителей Зачарованного леса. -Итак, – начала Реджина, ее голос прозвучал резко и властно, – мы все здесь из-за темных теней, пожирающих наш лес. Они бесплотны, но их прикосновение забирает души или пробуждает самое темное в душе и превращает в монстров. Кто-нибудь знает, что это такое? Прекрасный Принц нахмурился. -Мы сражались со многими чудовищами, но ни одно из них не вело себя так. Они не агрессивны в привычном понимании. Они просто… поглощают. Руби нервно провела рукой по волосам. -Я чую их, – прорычала она, – запах отчаяния и пустоты. Не думаю, что это зверь. Скорее… болезнь. Малефисента, склонив голову, скрестила руки на груди. -Бестелесные, пожирающие души… Это напоминает мне о методах Питера Пэна, но это невозможно. Он мертв. В зале повисла тишина. Имя Питера Пэна всегда вызывало неприятные воспоминания. Мулан, обычно немногословная, подала голос. -У Пэна была своя магия, но это… это словно нечто более древнее и темное. Лилит молча слушала, ее взгляд был прикован к земле. Неожиданно заговорила Голубая Фея. Ее голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас был полон тяжелой серьезности. -Многое в истории Питера Пэна осталось нерассказанным… Есть вещи, которые я должна открыть вам. Все взгляды обратились к ней. Динь-динь зажужжала, явно тоже заинтересованная. Голубая Фея вздохнула. -Бабушкой Питера Пэна была… Чёрная Фея. Мать Румпельштильцхена. В зале пронесся шепот. О связь Питера Пэна с Румпельштильцхеном было хорошо известно, но вот кем была его мать. Это стало шоком. Голубая Фея продолжила, ее голос стал тише. -А отцом… ходят слухи, что им был сам Бог Тьмы. - Ты же не про Анопа сейчас, правда?,- спросила Руби. Голубая лишь многозначительно повела бровями и закачала головой, мол не произноси имя вслух. В повисшей тишине был слышен только треск факелов. Информация была ошеломляющей. Связь Питера Пэна с такими могущественными силами объясняла многое, но и поднимала еще больше вопросов. Мог ли Питер оставить после себя какое-то наследие? Могли ли его темные силы восстать вновь, приняв новую, еще более ужасную форму? Реджина, несмотря на шок, первой пришла в себя. -Итак, – сказала она, ее голос стал твердым, – мы имеем дело с чем-то, что корнями уходит в глубокое прошлое. Это знание опасно, но оно может стать нашим оружием. Мы должны узнать больше о Чёрной Фее, о боге Тьмы, и о том, какую роль во всем этом сыграл Питер Пэн. Лес не может пасть. Мы не допустим этого. Напряжение в зале сгустилось, словно предгрозовая туча. Гномы переглянулись, опасливо поглядывая на Малефисенту, чья связь с темными силами теперь казалась еще более зловещей. Лесные жители притихли, чувствуя, как знакомый мир вокруг них становится шатким и непредсказуемым. Аврора, встрепенувшись, взглянула на Голубую Фею с нескрываемым ужасом. -Но… почему ты молчала об этом раньше? - тихо спросила она. Голубая Фея опустила голову. -Было время, когда эта правда могла погубить нас всех. Знание о происхождении Питера Пэна могло посеять хаос и страх, которые он только и желал. Я надеялась, что его тьма уйдет вместе с ним. Но, видно, она нашла способ вернуться. Гномы заворчали, переглядываясь. Лерой, сверкнув сердито глазами и сняв шапку, пробурчал: -Черная Фея… Старые сказки говорят, что ее магия была ужасающей, как буря. И Бог Тьмы… Само его имя произносить опасно. Эта новость не просто объясняла природу зла, нависшего над лесом, она говорила о его глубине и древности. Малефисента, казалось, погрузилась в глубокие раздумья. Возможно, воспоминания о ее собственном темном прошлом будоражили ее сознание, напоминая о хрупкости даже самых могущественных сил перед лицом истинного зла. -Меня всегда учили остерегаться тех, кто играет с душами. Если эти тени действительно связаны с Чёрной Феей и богом Тьмы, то мы столкнулись с чем-то, что выходит за рамки нашего понимания. Их мотивы могут показаться нам нелогичными, их методы – непостижимыми, -размышляла Малефисента Реджина кивнула, размышляя, и в глубине её шоколадных глаз затаилась буря. Гнев и решимость сплелись в единое целое, превращая её взгляд в острый клинок, готовый поразить врага. Она поднялась со стула словно с трона, и каждый её шаг отдавался эхом власти в зале, словно напоминая всем присутствующим, кто здесь истинная королева. -Довольно! – Голос Реджины прозвучал как удар грома, заставив гномов вздрогнуть. – Разговоры окончены. Пришло время действовать. Этот лес – моя вотчина, и я не позволю какой-то древней скверне поглотить его! Реджина обвела взглядом собравшихся, ища отклик в их лицах. Она видела сомнения, страх, но сквозь пелену этих чувств пробивались искорки надежды и готовности. И это придавало ей сил. -Мулан, - голос Реджины стал твердым и требовательным, - удвой патрули по внутреннему периметру! Я хочу знать о каждой тени, каждом подозрительном шорохе. Пусть не высовываются наружу и не попадаются им на глаза. Максимально тихо и незаметно. Нам не нужны еще жертвы. Малефисента, твоя тьма – наш щит. И, да, пора обратиться за помощью к моей дорогой сестрице Зелине. Вместе мы сможем обрушить на них всю мощь нашей семейной магии. Как только прибудет Зелина -мы втроем подумаем как объединить нашу магию . Она повернулась к Голубой Фее, и во взгляде Реджины промелькнула тень мольбы, скрытая за маской уверенности. -Голубая, я прошу тебя, выложи все, что знаешь о Черной Фее и Боге Тьмы. Каждая деталь, каждая легенда, каждая крупица информации может стать решающей. Затем Реджина обратилась к Авроре, и её голос смягчился, наполнившись теплотой и заботой. -Аврора, прошу тебя, используй свой дар, чтобы связаться с Эльзой, Алладином и Зелиной. Скажи им, что Зачарованный Лес в опасности и нам нужна их помощь. Пусть захватят с собой любые книги, артефакты, записи о Черной Фее, Боге Тьмы и слезе Феникса. В них может быть ключ к победе. И свяжись с Генри. Скажи ему, чтоб подготовил все книги что он нашел и порылся в моей домашней библиотеке по книгам, зельям -все что нам может помочь и передаст их Зелине. Скажи он знает, что я имею в виду. И ничего не говори ему про Эмму. -Без проблем, - отозвалась Аврора, и в её глазах сияла решимость. Она знала, что от её действий зависит многое. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра в углублении комнаты. Все взгляды были устремлены на Миллс. Она стояла, прямая и непоколебимая, словно скала, готовая выдержать любой шторм. Атмосфера в зале изменилась. Страх уступил место решимости, а сомнения – уверенности. Впервые за долгое время в Зачарованном лесу ощущалось не отчаяние, а надежда, сплоченность и готовность дать отпор надвигающейся тьме. Реджина глубоко вздохнула, собирая воедино остатки самообладания. Сейчас нельзя было поддаваться панике или сомнениям, даже если в глубине души ее терзали предчувствия надвигающейся катастрофы. Она должна быть сильной, должна быть лидером, в котором нуждались ее люди. -Зелина скоро прибудет, как и все остальные, и вместе мы сможем что-то придумать, – пронеслось в ее голове как спасительная мантра. Сила их семейной магии, объединенная с мудростью и знаниями союзников, могла стать тем самым козырем, который переломит ход битвы. Реджина верила в это всем сердцем, и эта вера должна была передаться и остальным. Она окинула взглядом зал, отмечая, как постепенно меняются лица собравшихся. Вчерашний страх и отчаяние уступали место решимости и надежде. Люди начинали верить в возможность победы, и это было самым важным. Женщина знала, что даже самая сильная магия бессильна без веры и единства. -Мы справимся, - произнесла она, и в ее голосе звучала непоколебимая уверенность. – Мы выстоим! С какими напастями мы только не сталкивались. Одолеем и эту! Слова Реджины эхом отразились в зале, словно клятва, скрепляющая сердца и души. В Зачарованном Лесу вновь звучала надежда, и эта надежда была сильнее любой тьмы. Реджина, быстро закончив собрание покинула всех . В ее сердце нарастал тревожный пульс, диктующий ей иной, более важный приоритет. Каждый миг промедления казался предательством по отношению к той, кто теперь была для нее не просто союзницей, а гораздо большим. Она практически не дышала, пока мчалась по каменистым лабиринтам Драконьего дома, мимо сотен малых комнаток,созданных природой в которых вели свой уже привычный быт беженцы Зачарованного леса. Ее каблуки, обычно стучавшие по каменному полу с четкой, уверенной ритмикой, теперь казались нетерпеливым барабанным боем, торопящим время. В ее голове, словно в калейдоскопе, мелькали обрывки разговоров на собрании, вспышки битв, словно кадры жизни проносились пленкой перед глазами… Но все это отступало на второй план, затмеваемое неотступной мыслью об Эмме , ее Белом Драконе. Оказавшись перед дверью комнаты ,где находилась Эмма, она толкнула дверь, ворвавшись в комнату, и тут же заперла ее на засов, словно отгораживаясь от всего мира. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь отблесками солнца, проникавшими сквозь узкие щели высоко под потолком. Воздух был пропитан еле уловимым ароматом лаванды и… драконьей магии. Реджина подошла к огромной, белоснежной фигуре, распростертой на алтаре, как всегда, устроилась рядом, положив голову на его широкую шею. Лицо ее было спокойным, но Реджина видела в этом спокойствии лишь маску, за которой скрывалось отчаяние. -Мисс Свон, - начала она шепотом, обращаясь скорее к спящему зверю, чем к бессознательной девушке. - Мы должны что-то сделать. Ты должна вернуться ко мне, ты нужна мне как никогда. У нас тут намечается очередная заварушка. А ты же не можешь её пропустить. Реджина говорила долго, изливая все свои страхи и надежды в глухую тишину комнаты. Ее голос дрожал, срываясь на шепот, когда она вспоминала моменты их прошлого, когда их судьбы переплетались в сложный узор любви и ненависти, доверия и предательства. Она напоминала Эмме о той непостижимой связи, что их объединяла, о той невероятной силе, что они вместе способны сотворить – силе, способной разрушить и построить мир заново. В собственных глазах Реджина была словно наркоман в попытках завязать. И её ломка-это Эмма. Говорила о надвигающейся опасности, о необходимости противостоять злу, что уже затаилось в тенях, готовое поглотить все вокруг. О том, что без них мир погрузится в хаос, хаос, который она, Реджина, уже однажды создала, и теперь поклялась исправить. – В конце концов… ты должна удержать меня, – ее голос сломался, – если вдруг… если я снова попаду под влияние темной магии… чтобы я не скатилась опять в эту Тьму. Не дай мне стать монстром, которым я когда-то была. Ты мой свет, мой компас, Мисс Свон… ты мой якорь. Я не справлюсь… без тебя, – нежно поцеловав около огромных, безжизненно закрытых глаз, прошептала Миллс, вкладывая в этот поцелуй всю свою душу, всю свою надежду. И вдруг, словно в ответ на ее мольбы, веки Белого Дракона дрогнули. Огромные, лучистые глаза, словно два океана, медленно открылись. В их глубине плескалась такая буря эмоций, что у Реджины перехватило дыхание: восторг и трепет, страх и мольба. Нежность и любовь, тоска и отчаяние, надежда и безнадежность – все смешалось в этом пронзительном взгляде, словно в зеркале отражая хаос, бушующий в ее собственной душе. Дракон медленно поднял голову, его взгляд, полный боли и смятения, остановился на лице Реджины. Лёгкий, едва слышный выдох сорвался с его губ, словно последний вздох умирающего. И в этом выдохе было все: безграничное признание, искренняя благодарность, горькое прощание со всем, что было дорого. Но в следующий миг, словно сквозь пелену, глаза его прояснились, стали более осознанными, более живыми. Он снова посмотрел на Реджину, и в этот раз в его взгляде промелькнула искра узнавания. Не просто узнавания, а искра понимания. Искра силы, дремлющей внутри. Искра… надежды. Реджина, затаив дыхание, ждала, боясь пошевелиться, боясь разрушить эту хрупкую связь. Минуты тянулись вечностью, каждая секунда казалась ударом сердца в оглушительной тишине. И вот, когда она уже почти потеряла надежду, когда отчаяние начало вновь подкрадываться к ее сердцу, Белый Дракон произнес, едва слышно, словно эхо из другого мира: – Реджина… помоги… Слезы потекли по щекам женщины, неконтролируемым потоком смывая с лица остатки сомнений и страхов. Она осторожно взяла огромную, когтистую лапу в свои руки, ее пальцы робко переплелись с его. – Я здесь, дорогая. Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось. Белый Дракон очнулся. И Реджина была счастлива. Настоящее счастье, острое и обжигающее, пронзило ее насквозь, изгоняя любой страх, любое сомнение. Впереди их ждала битва, возможно, самая важная в их жизни, но теперь они – вместе. И этого было достаточно. Это было все, что ей было нужно. -Я позову Малефисенту, - прошептала Реджина, вытирая слезы. Она не могла позволить себе раскисать, сейчас нужна была собранность и решительность. Но облегчение от того, что она жив, было таким огромным, что сдержать эмоции оказалось не под силу. -Ты взя-ла во-ду из озее-ра? - прохрипел Дракон, с трудом разлепляя веки. -Да, конечно. Черт, что же я не сообразила! - кляня сама себя, воскликнула Миллс. Сейчас я принесу её. И женщина кинулась в свою маленькую комнатку, выделенную ей рядом с комнатой, где лежал Дракон. Вернувшись буквально через пару минут, Реджина открыла флакон и аккуратно влила содержимое в пасть Дракона. Белый Дракон благодарно посмотрел своими сапфировыми глазами, и волна прошлась по его огромному телу, оказывая свое магическое действие на него, излечивая и придавая чешуе здоровый оттенок. -Лучше? - спросила Реджина, нежно поглаживая его морду. -Гораздо, - прошептал Дракон. - Спасибо. -Не за что, Мисс Свон, - ответила она, прислоняясь лбом к его морде. - Все будет хорошо. Мы справимся. Вместе. Тишина снова окутала комнату, но теперь она была наполнена не тревогой, а надеждой и взаимной нежностью. Реджина чувствовала, как Дракон медленно восстанавливает свои силы, как его дыхание становится ровнее и глубже. Она не отпускала его лапу, боясь, что если разомкнет их связь, хрупкое равновесие вновь нарушится. Ночь опустилась на лес, укрывая их пещеры темной, бархатной пеленой. За тонкими щелями завывал ветер, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Реджина прислушивалась к каждому шороху, готовая защитить своего Дракона от любой опасности. Она знала, что их враги не дремлют и что впереди их ждет тяжелое испытание. -Расскажи что я проспала? – тихо спросил Дракон, нарушая тишину. И Реджина рассказала все, ничего не утаивая. Как Эмма защитила их, что она сделала, и что она пролежала восстанавливаясь без малого неделю. Что недавно они решили позвать на помощь всех кого можно. -Мы должны быть готовы, - проговорил Дракон, собираясь с силами. – Тьма не остановятся ни перед чем, чтобы заполучить то, что ей нужно. - Я знаю. Но у нас есть кое-что, чего у них нет. – Реджина сжала его лапу сильнее. – Мы есть друг у друга. И это сделает нас сильнее. -Я скучала,- прошептал Дракон , вновь засыпая от разговоров. -Я тоже, очень очень. Больше не делай так, Мисс Свон. Я думала, что потеряла тебя. - Ты не потеряешь меня Мадам Мэр. Я слишком живуча для этого, - прошептала еле слышно Эмма и уснула. В полумраке пещеры Реджина нежно провела рукой по морде спящей Эммы. -Живуча, это точно, - подумала она с легкой улыбкой. - Но даже тебе нужна защита. Она склонилась ниже и прошептала, так тихо, что слова почти растворились в воздухе: -Я люблю тебя, Эмма. Больше, чем ты можешь себе представить. Эти слова, как маленькая молитва, наполнили пещеру теплом. Реджина знала, что сейчас не время для признаний, что впереди их ждет битва, но она не могла удержать эти чувства в себе. Они вырвались наружу, как тихий крик души, как обещание быть рядом, несмотря ни на что. Она отстранилась и, взглянув на спящую морду Эммы, произнесла уже громче, но так же нежно: -Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. Обещаю. Дракон тихонько заворчал, словно подтверждая ее слова. Реджина улыбнулась и, откинувшись на спину, закрыла глаза. Она чувствовала усталость, но в то же время, внутри нее горел огонь решимости. Они справятся. Вместе. Их любовь и дружба - это их оружие, их щит, их надежда. Они так долго к этому шли. Так долго, черт побери. И она не позволит Тьме погасить этот огонь. Эмма не спала. Она слышала каждое слово Реджины. Сердце бешено колотилось в груди. -Я люблю тебя… Эти слова, как электрический разряд, прошли сквозь неё, пробуждая чувства, которые она так долго прятала. Она боялась до конца признаться себе в своей любви к Реджине, боялась разрушить грань их дружбы. Но сейчас, услышав эти тихие признания в темноте, Эмма поняла, что больше не может отрицать очевидное. Она тоже любила её. Сильно, глубоко, и навсегда. И видимо очень давно. Так как никогда не сможет полюбить Лену. Она не открыла глаза. Она хотела сохранить этот момент, эту интимную связь, которая возникла между ними в тишине ночи. Она хотела, чтобы Реджина почувствовала ее любовь, чтобы поняла, что она не одна в своих чувствах. И тогда Эмма сделала то, что показалось ей самым правильным. Она протянула лапу и тихонько толкнулась мордой в шею Миллс, в знак того, что она рядом, что она слышит, что она любит. Это было слабое прикосновение, почти незаметное, но оно говорило громче всяких слов. Брюнетка вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. В полумраке она увидела, как Эмма смотрит на нее с любовью и нежностью. -Я тоже, - прошептала Эмма. Реджина удивленно приподнялась на локте, вглядываясь в глаза своего Белого Дракона. В них плескалась такая буря чувств, такая искренняя любовь, что у неё перехватило дыхание. Все сомнения, все страхи, которые терзали ее душу последние месяцы, развеялись, как дым. Она знала, что Эмма рядом. Не просто как друг, не просто как союзник, а как любящая душа, готовая разделить с ней все тяготы и невзгоды. Миллс нежно провела рукой по морде Эммы, чувствуя грубую кожу под своими пальцами. В ответ Дракон прижалась к ней сильнее, словно стремясь проникнуть в самое сердце. Реджина почувствовала тепло, исходящее от Эммы, и поняла, что это не только жар драконьей крови, но и огонь любви, который теперь горел в их сердцах. Они долго молчали, наслаждаясь этим моментом близости и понимания. Слова были не нужны. Их любовь говорила сама за себя, наполняя комнату невидимым светом. Её Эмма была рядом. С ней. Они будут вместе. Они озвучили свои чувства друг к другу. А стальное не важно. Это единственное что имело значение. Комната дышала умиротворением, лишь еле слышный треск дров в отдалении нарушал тишину, воцарившуюся после бурных признаний. Реджина, прислонившись к теплой чешуе Белого Дракона, нежно перебирала его золотые перья. Эмма (Дракон) ответила ей тихим рыком, полным нежности, и прикрыла глаза, наслаждаясь близостью любимой. Звук открывающейся двери заставил их вздрогнуть. На пороге стояли Малефисента, Лилит, Руби и Дэвид, Прекрасный Принц. На лицах светилась искренняя радость. — Эмма! Ты очнулась! Слава богам! – воскликнула Руби, но, увидев массивную фигуру Дракона, немного осеклась, замедлив шаг. Малефисента, как всегда, не теряя времени, приблизилась к Белому Дракону. Магические искры забегали в её глазах, пока она проводила диагностику заклинаниями. Легкий шепот сплетался в сложные формулы, и дымка магии окутала Дракона. — Да, сила велика, но нестабильна, - пробормотала Малефисента, отступая на шаг. – Я немного подкорректировала равновесие. Теперь он может сидеть гордо и уверенно. Действительно, Дракон расправил могучие крылья, и его поза стала поистине величественной. Золотисто-белые чешуйки засверкали в отблесках камина. — Но, - Малефисента подняла палец вверх. – О превращении в человека пока не может быть и речи. Риск слишком велик. Нужно дать магии стабилизироваться. Пару часов, не меньше, – и мы попробуем. Руби, все еще с опаской, нерешительно подошла ближе. Её волчья сущность чувствовала силу и мощь, исходящие от Дракона. Но любовь к Эмме победила страх. Протянув дрожащую руку, она коснулась его огромной лапы. — Эмма, это… невероятно подруга!, – тихо пошептала Руби, глядя в мудрые голубые глаза Дракона. В ответ он тихо рыкнул и склонил голову, позволяя себя мягко погладить. Дэвид стоял в тени, скрестив руки на груди. В его глазах плескалось восхищение, но горечь беспокойства не давала ему полностью насладиться моментом. Его дочь… теперь Белый Дракон. Это было настолько невероятно, что казалось сном. Он знал, что она сильная и мужественная, но такая перемена… Он не мог не переживать за её будущее. — Эмма… - прошептал Дэвид, его голос дрогнул. – Моя храбрая девочка. Я горжусь тобой. Но как ты будешь жить дальше? Реджина, заметив его смятение, подошла к нему и мягко положила руку на его плечо. — Она справится, Дэвид, - уверила она его. – Эмма сильна. И мы будем рядом, чтобы помочь ей. Мы примем любой её облик. Она не одна. Дракон, почувствовав волнение Дэвида, прижался головой к Реджине, ища у неё утешения. В его глазах читалась любовь и благодарность к отцу и к любимой женщине, готовой быть рядом в любой ситуации. Теперь он был не только Эммой, но и Белым Драконом, и ему предстояло научиться жить в этом новом обличье. Но одно он знал точно: он не одинок. У него есть Реджина, Дэвид, Руби и все его друзья. И вместе они справятся со всем. В центре пещеры, освещенной лишь мерцающими факелами, внушительный Белый Дракон сосредоточил всю свою волю. Его перламутровая чешуя, еще недавно тусклая от ран, сейчас сияла робким, выздоравливающим светом. Вокруг него кольцом стояли те, кто верил в него, в Эмму Свон, заточенную в этой мощной, но чужой форме. Малефисента, облаченная в свои неизменные пурпурно-черные одежды, стояла рядом с Драконом. Ее лицо отражало тревогу и надежду. -Эмма, слушай меня. Освободись от драконьей природы. Представь себя, каждую деталь своего человеческого обличья. Вспомни, кто ты есть на самом деле. Не сопротивляйся боли, но и не позволяй ей сломить тебя. Используй ее как точку опоры, как напоминание о том, что ты – не только Дракон. Не торопись. Ее голос был твердым, но полным сочувствия. Реджина, обычно непроницаемая, стояла с другой стороны. Ее глаза, искрились беспокойством и поддержкой. -Эй,Мисс Свон, ты сильная. Сильнее, чем ты думаешь. Сильнее нас всех. Вспомни Генри, вспомни свою любовь. Сосредоточься на своей человечности. Ты Спасительница, Эмма. Ты шериф. Ты мать, дочь. Прекрасный и Руби стояли прижавшись друг к другу. Они казались беспомощными наблюдателями, осознавая, что это битва, которую Эмма должна выиграть в одиночку. Тревога исказила лица обоих. Руби вцепилась в рукав Прекрасного, ее костяшки побелели. Дракон издал утробный рык, полный боли и отчаянной решимости. Он закрыл свои сапфировые глаза и попытался представить себя Эммой Свон. Перед ним пронеслись образы: улыбка Генри, любящий взгляд Реджины, заботливые лица родителей. Он ухватился за эти воспоминания, как утопающий за спасательный круг. Первая попытка. Дракон содрогнулся, его тело пронзила мучительная боль. Казалось, что его раздирают на части изнутри. Чешуя затрещала, но осталась на месте. Вырвался оглушительный рев, наполнивший пещеру ужасом. -Не останавливайся! – крикнула Малефисента, в ее голосе звенела тревога. – Преобразуй боль. Используй ее, чтобы усилить связь со своей человеческой формой! Вторая, третья, четвертая попытки… Каждая из них была агонией, казалось, что тело яростно сопротивляется трансформации. Магия, которая дала ему эту форму, теперь терзала его, словно враг. Реджина вцепилась ногтями в ладони, наблюдая за мучениями Эммы. - Эмма, слушай мой голос, дорогая! Ты сможешь, Эмма! Я знаю, ты сможешь! Вернись ко мне! Вернись к нам! На лицах Прекрасного и Руби отражался ужас. Руби закрыла лицо руками, не в силах больше смотреть. После почти десятка мучительных попыток, Дракон издал последний, раздирающий душу крик, полный отчаяния и надежды. Затем, с грохотом, чешуя начала осыпаться, подобно снегу в безветренную ночь. Кости ломались и перестраивались с ужасающим треском. Огромное тело дракона рухнуло на пол пещеры. Тишина. Лишь треск догорающих факелов нарушал зловещую тишину. Малефисента, медленно и осторожно, подошла к месту, где лежал Дракон. Реджина уже накинула на нее кусок плотной белой ткани, снятой с алтаря. Малефисента аккуратно приподняла край, стараясь не смотреть на то, что лежало под ней. Под тканью, свернувшись калачиком и дрожа от холода, лежала Эмма Свон. Ее лицо было бледным и измученным, ее тело покрывали синяки и ссадины с глубокими порезами. Она дышала тяжело, прерывисто. Колдунья аккуратно накрыла ее тканью, защищая от любопытных взглядов, оберегая ее от лишней боли и стыда. Спасительница была в безопасности, но цена, которую она заплатила за свое обращение, была ужасна. Реджина села рядом с телом Эммы. - Оставьте нас, - властно произнесла Миллс, даже не глядя на присутствующих. -Мэл, останься пожалуйста. - Почему она выглядит так, словно ее поезд переехал?- мы же ее вылечили,- стараясь скрыть панику, поинтересовалась Миллс -Мы вылечили тело Дракона, а не Эммы. - Эй, Мисс Свон, как ты смотришь на то, чтоб мы тебя с Мэл подлатали чуток?,- натянув подобие улыбки , нежно спросила брюнетка. Эмма лишь кивнула головой полностью обессиленная. - Давай я начну, а ты подхватишь, - сказала Малефисента. Реджина молча согласилась Колдунья медленно провела ладонью по холодной коже Эммы, ощущая каждый шрам, каждый след ,каждый синяк и рану. Её пальцы, словно живые ветви, окутывали раны, впитывая в себя часть боли и отдавая ей нежный, почти исцеляющий теплый поток энергии. С каждым её движением ткань под ней слегка сдвигалась и сминалась — и в этом смятие раскрывались новые раны, кровью покрывающие кости, но в то же время будто возрождающиеся к жизни. Она прошептала древний шепот, слова которого звучали, как шелест осенних листьев: «Тишина, возрождённая в огне, не будет помнить боли». Пламя чужой магии, которое, когда‑то их связывало, отступало, поддаваясь тихому воздействию её рук. Реджина, сидя рядом, держала в руках кристаллическую чашу, наполненную прозрачным светом. Она наклонилась над ней и, не отрывая взгляда от Эммы, начала тихо говорить мантры, которые передавала ей сама Мэл. Слова были полны решимости и сострадания, их звучание наполняло комнату ароматом пряностей и ароматных трав, словно бы в воздухе возникало новое дыхание. Когда её голос достигать верхних нот, ткань над грудью Эммы слегка подёргивалась, а в её глазах зажигался слабый, но уверенный огонек жизни. -Твоя душа — кристалл, — прошептала Мэл, осторожно касаясь губами кристалла, — и только ты можешь собрать его заново. Малефисента кивнула, понимая, что время пришло, и взялась за нить, сплетённую из света и тени. Она аккуратно обвила её вокруг раны, и, словно нитка, прошивая ткани, начала вплетать в каждую часть тела Эммы кусочек своей силы. Огонь её магии, как лёгкая дымка, обвил её, не обжигая, а лишь согревая. С каждым взмахом, каждая их совместная работа становилась всё более слаженной. Тело Эммы начало медленно восстанавливаться: кожа смягчалась, раны закрывались, а кости, ранее покрытые трещинами, зажигали вновь, словно под воздействием невидимого кузнечного молота. В конце концов, когда последний шов был завершён, Малефисента отодвинула ткань, и лицо Эммы озарилось первым настоящим вздохом облегчения. Она открыла глаза, поймав в них блеск благодарности и новый, но ещё не утрированный, страх. – Мы сделали это, – прошептала Регина, позволяя себе улыбнуться, хотя в её глазах всё ещё читалось беспокойство и страх. Малефисента слегка кивнула, понимая, что их работа на сегодня была закончена. Но в момент, когда Эмма сделала первый глубокий вдох, её сердце пронзила острая боль, и в глазах помутнело от столь неожиданной острой боли, словно по нему полоснули скальпелем. – Что такое? – испуганно воскликнула Регина, глядя на то, как Спасительница схватилась за сердце. Эмма задыхалась, словно рыба, выброшенная на берег. Лицо покрылось липким потом, губы посинели. Малефисента внимательно смотрела на Спасительницу, которая хватала ртом воздух, а ее лицо исказилось от боли. Напряжение в ее теле росло с каждой секундой. – Я не понимаю, – тревожно глядя на Эмму, ответила Малефисента. – Все знают, что у Спасителя особенное сердце. Оно не может не выдержать пусть и столь болезненной трансформации. Боль в сердце нарастала, и Эмме становилось хуже. Она чувствовала, как тяжесть сдавливает грудь, будто на неё положили огромный камень. Дыхание стало прерывистым, поверхностным, сопровождалось хрипами. Руки немели, а в кончиках пальцев чувствовалось покалывание. В ушах звенело. Эмма судорожно сглотнула, пытаясь хоть немного облегчить нестерпимую боль. – Реджина… Мне плохо… – прохрипела она, глядя на Королеву глазами, полными ужаса. Реджина, в свою очередь, запаниковала. – Что с ней? Что происходит? – взвизгнула она, глядя на Малефисенту с мольбой в глазах. – Это сердечный приступ? Или… или сердечная недостаточность?! Малефисента нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Лицо Эммы становилось все более бледным, под глазами залегли темные круги. Она выглядела так, словно жизнь покидала ее с каждой секундой. – Срочно! Нам срочно нужно что-то сделать! – закричала Малефисента, пытаясь нащупать пульс. – Он еле прощупывается! Реджина, ищи хоть что-нибудь, что может ей помочь! Зелье, заклинание… Все, что угодно! Реджина, дрожащими руками, принялась рыться в своих книгах, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то информацию о том, как помочь Эмме. Ее сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил хаос. Она понимала, что времени остается совсем немного, и если они не предпримут что-то немедленно, то могут потерять Спасительницу навсегда. Слезы беспомощности навернулись на глаза. – Я не могу… Я не понимаю… – шептала Реджина, листая страницы книги, не видя ничего перед собой. – Что же делать? Что же делать?! Малефисента, видя отчаяние Регины, взяла ситуацию в свои руки. Она склонилась над Эммой, прислушиваясь к ее дыханию. – Эмма, слышишь меня? – громко спросила она, пытаясь привести ее в чувство. – Держись! Мы тебе поможем! Ты должна держаться! Но Эмма не отвечала. Ее глаза медленно закрывались, а тело обмякло. Было ощущение, будто мир проскользнул мимо, оставив лишь крошечный осколок реальности — тусклый блеск зрачков, застывший в боли и страхе. В тот же миг, когда яркость вернулась, в груди спустилась последняя вспышка острой, кольцевой боли, словно раскалывающий молот невидимого кузнеца буквально пронзил её сердце. Кровь зашипела в висках, а каждый вдох превращался в кристальный крик, отзвук скальпеля, распиливающий её внутренности. — Что происходит? — выкрикнула Регина, тряся тело Спасительницы. Её голос задрожал, как стеклянный лист под порывом ветра. Малефисента в тот же миг поняла, что их спасительница, та, кого они называли Спасительницей, уже не вернётся к жизни. Пламя её последнего дыхания гасло в груди, оставляя лишь холодный шёпот, пропитанный печалью. Редкая крошка света, едва заметная в её глазах, погасла, и лицо Спасительницы скрылось в безмолвной маске. — Нет… — прошептала она, её голос оказался лишь отголоском того, чем был когда‑то грозный крик, волнующий сердца всех, кто её знал. Шок мгновенно охватил обеих женщин, объединив их в едином крике отчаяния. Расплакавшийся крик Регины разорвал тишину, ударив по стенам потолка, пока её руки, дрожащие от невозможности увидеть спасение, сжимали писклявый листок древних манускриптов, который теперь казался лишь символом безнадёжной пустоты. — Это… это невозможно! — воскликнула она, тряся тело Спасительницы, когда теплые слёзы текли по её щекам, превращаясь в темные пятна на полу, простыни, укрывающей тело. -Реджина, она мертва, - глухо, не веря в то, что только что сказала, прошептала Малефисента. Слова, словно осколки льда, пронзили сердце Регины, замораживая остатки надежды. Она отпрянула от тела Эммы, как будто прикосновение обжигало. Невозможно… это просто не могло случиться. Спасительница, та, кто всегда находила выход из любой тьмы, кто дарила веру даже в самые отчаянные моменты, – мертва? Малефисента опустилась на колени рядом с Региной, её взгляд был полон такой же неприкрытой боли, как и у бывшей королевы. Она протянула руку, чтобы коснуться щеки Регины, но запнулась, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину отчаяния. Слова, как пустые сосуды, казались беспомощными перед лицом такой утраты. Реджина смотрела на Эмму, как будто пытаясь разглядеть в ее неподвижном лице хоть намек на жизнь, на ту искру, которая всегда сияла в ее глазах. Но там была только бледность и безмятежность, пугающая и окончательная. Она провела дрожащей рукой по ее волосам, чувствуя, как пряди холодеют между пальцами. Бессилие. Это было самое страшное чувство. Реджина, привыкшая контролировать ситуацию, привыкшая повелевать судьбой, теперь была совершенно беспомощна перед лицом смерти. Она хотела закричать, разбить все вокруг, сотворить заклинание, которое вернуло бы Эмму к жизни. Но магия молчала, бессильная перед этой трагедией. Малефисента, нарушив неловкое молчание, все же коснулась руки Регины. Легкое, почти невесомое прикосновение, полное сочувствия и поддержки. Реджина подняла на нее заплаканные глаза, и в них Малефисента увидела не только боль, но и сломленность, отчаяние, которое грозило поглотить Регину целиком. — Я знаю, что сейчас нет слов, которые могут утешить тебя. Но ты не одна. Я здесь, — тихо сказала Малефисента, сжимая ее руку. Реджина, казалось, перестала дышать. Боль, внезапная и всепоглощающая, как черная дыра, поглотила ее сознание. Мир вокруг расплылся, потерял краски и смысл. Без Эммы этот мир был пустым, холодным, чужим. Жить в нем не было никакого желания, никакой цели. Все надежды, все мечты, все планы на будущее – рухнули в одночасье, превратившись в пепел. Она опустилась рядом с телом Эммы, неуклюже, словно сломанная кукла. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Реджина притянула к себе хладное тело Спасительницы, обняла крепко, отчаянно, как будто силой объятий могла вернуть ее к жизни. Казалось, если она крепче прижмет Эмму к себе, то сможет вдохнуть в нее ушедшую жизнь, вернуть тепло и улыбку, которые так любила. Лицо бывшей Королевы уткнулось в волосы Эммы, и она вдохнула их запах, слабый отголосок жизни, который скоро угаснет навсегда. Слезы безудержно лились по щекам, смачивая простыни, смешиваясь с уже высохшими следами. Реджина не плакала – она выла, тихим, заглушенным звериным воем, который рвал ей душу на части. Это был крик отчаяния, крик боли, крик безысходности. Каждый всхлип, каждое дрожание ее тела – это мольба о чуде, которое, увы, не случится. -Не уходи, Эмма… Пожалуйста, не оставляй меня, – шептала она одними губами, зная, что ее слова никогда не будут услышаны. Мир вокруг перестал существовать. Была только Эмма, все еще теплая, неподвижная, и Реджина, прижавшаяся к ней, как ребенок, ищущий защиты. Она больше не королева, не колдунья, не злодейка. Она просто женщина, потерявшая свою любовь, потерявшая саму себя. Она лежала рядом с ней, не отпуская, боясь, что если разомкнет объятия, Эмма исчезнет навсегда. Реджина чувствовала, как постепенно покидают силы, как тепло уходит из ее тела. И в этой агонии, в этом отчаянии, она нашла какое-то болезненное успокоение. Если смерть заберет ее, она воссоединится с Эммой в другом мире, где больше не будет боли, разлуки и страдания. Она закрыла глаза, прижавшись еще крепче к любимой женщине. Без Эммы не было смысла жить. Без Эммы не было ничего. Пусть же смерть заберет их обеих, унесет в вечность, где они наконец-то будут вместе, навсегда. Пусть их души переплетутся, сольются воедино, чтобы ничто и никогда больше не смогло их разлучить. Она закрыла глаза, прижавшись еще крепче к телу Спасительницы. Без Эммы не было смысла жить. Без Эммы не было ничего.