Звуки

      Случайно проснувшись, Олег удивлённо моргает и смотрит вокруг в попытке узнать свою собственную комнату. Он садится в кровати, протирает глаза, снова озирается и понимает, что вряд ли сможет уснуть снова. Вздохнув, встаёт и вздрагивает от прохлады. По пути за халатом смотрит на часы — начало третьего. Будет у него выходной или нет — не знает даже он сам, и потому решает чем-нибудь заняться, чтобы снова захотеть спать. Вдруг застывает в раздумьях и долго смотрит на собственный телефон, после чего замечает маленький огонёк на нём — сообщение.

Лёшик

Олег, мосты развели. Если ты это читаешь, позволишь заночевать у тебя? В отделе снова всё из окон выдувает, а единственный обогреватель Андрей в дежурку унёс.

1:32 АМ

      «Твою мать!.. — Олег мгновенно просыпается полностью и звонит Лёше. Он уже больше получаса мёрзнет в отделе… Андрей, конечно, наверняка поделился относительно тёплой дежуркой, но спать на стуле никто из них двоих явно не захочет. И не стоит. — Нет, я утром буду капать главку на мозги, чтобы заменили окна при случае, невозможно уже коллег морозить. Завтра придётся снова всё тряпками и скотчем подоткнуть… и ещё один обогреватель принести. А лучше два…»       Мысли прерывает Лёша, ответивший на звонок. Голос уставший, но тёплый. На фоне тишина, сам Лёша шепчет — видимо, Андрей задремал либо уснул. Олег приглашает его к себе и ругает себя за то, что так и не разобрался с приложением карт для заказа такси. Надо будет исправиться. Глянув на ноутбук как на что-то неземное, Олег решает поставить чайник и что-нибудь быстро приготовить, чтобы отогреть наверняка голодного Лёшу. Да, соседи будут не в восторге, но это будет месть за крики детей и перфоратор в семь утра.       Через треть часа тишину квартиры и шипение масла на сковороде прерывает трель домофона. Олег выключает плиту, открывает подъездную дверь и через несколько минут впускает Лёшу в квартиру. На меху ушанки и воротника начинает таять снег, а в коврик впитывается влага с ботинок. Пока Олег вешает пальто на вешалку и осторожно отряхивает снег, Лёша, сняв перчатки, стирает пальцами с ресниц снежинки, ощущающиеся как глыбы льда, и трясёт головой, как бы переключаясь между своими режимами. Олег тут же предлагает тапочки, сменную одежду и даже запасной халат. Благо, размер один.       — Спасибо, Олег, не… — взгляд Олега, строгий и обеспокоенный, переубеждает Лёшу вмиг. — Спасибо.       — Ты голоден? — скорее утверждает Олег, нежели спрашивает.       — Честно… да. Быка бы живьём съел, — признаётся Лёша, меняя водолазку и подштанники на футболку и пижамные штаны. — Я пиджак в шкаф повешу? Ты не против?       — Конечно, можешь не спрашивать, ты тут уже родной, — Олег мягко улыбается, не глядя кладя в чай Лёше два кубика сахара. — Опять всё выдувает?       — Воспитан так, — улыбается Лёша в ответ, завязывая пояс халата по пути в ванную. — Да, ещё хлеще, чем днём.       — Я главку пожалуюсь, — обещает Олег. И замирает, чувствуя несостыковку. — А ты как сюда доехал? Метро же не работает.       — Андрей подкинул. Только я тебе этого не говорил, — Лёша виновато смотрит на Олега и скрывается в ванной.       Ругать Андрея за уход из отдела Олег и не думал, в данной ситуации это было весомой причиной. Он бы скорее отругал Лёшу, если бы он надумал идти пешком — а он мог, поскольку до зарплаты несколько дней, и такси ночью в снегопад резко дорожает. Всё-таки, расходов у Лёши больше, чем теперь у Олега, при совершенно противоположном размере зарплаты.       За ночной трапезой Олег и Лёша часто обсуждают прошедший день, но эта ночь тихая. У Олега теплится ощущение, что расспросы про работу и экспертизы сейчас ни к чему: во-первых, потому что к утру он половину забудет, во-вторых, потому что что-то мог забыть Лёша, в-третьих, с учётом того, сколько к вечеру привалило улик, вполне себе могло быть готово не всё, как минимум сводки по стволам придут только к утру. Эта тишина говорит громче слов. Она какая-то тяжёлая, почти гнетущая, становящаяся гуще и противнее с каждой минутой. Олег решает присмотреться к Лёше, пользуясь тем, что он сидит почти неподвижно.       Почти чёрные синяки под глазами. Хотя и спокойный, но отрешённый, уставший, будто выгоревший взгляд, устремлённый в одну точку. Рука, подпирающая голову, с едва заметно подрагивающими пальцами. Бледная кожа — хотя, может, это освещение? Олег чувствует неладное, но пока не делает поспешных выводов. Снова смотрит на лицо. Замечает, что Лёша задремал. «Так… — Олег напрягается. — Вот это уже звоночек».       — Лёш, — шепчет он и очень осторожно касается его руки. Говорит чуть громче: — Лёша?       — А? — Лёша вздрагивает и сонно моргает. — Я задремал, прости.       — Думаю, тебе пора прилечь. Ты с шести утра по отделу бегал, пару раз едва присев, — Олег думает, как бесшумно разложить диван, а в голове первая мысль, которую он отметает: — «Бессонница?»       — Пожалуй, да… — Лёша встаёт, чтобы помыть за собой посуду. — Куда положишь?       — Будем честны, — спустя пару секунд раздумья, смущённо отвечает Олег, — чего нам стесняться? Кровать у меня двуспальная, а твоей спине необходимо отдохнуть по-нормальному. Я как раз вчера постельное менял. Опережая, скажу: ты меня не стеснишь, и даже если ты во сне ворочаешься, меня это не разбудит и не потревожит.       — Спасибо, — улыбку Олег не видит, но она слышится в голосе Лёши. А вместе с улыбкой скользит то ли разочарование, то ли просто грусть. — Люблю тебя.       Дыхание Олега спотыкается, щёки краснеют. Он улыбается, отворачиваясь от смущения, но давно забытый трепет сменяется мелкой дрожью тревоги. Олег чувствует — что-то не так. Лёша что-то скрывает, вернее, пытается. И раз так, то это явно может не понравиться Олегу в том или ином ключе. Правда, факт сокрытия ему не понравится тоже, но коли Лёша к этому пришёл, значит, другого выхода он не увидел. Во всяком случае в моменте. Олег неожиданно выкапывает из памяти знания психологии личности и идёт в лоб:       — Товарищ капитан, разрешите обратиться? — Лёша замирает и обдумывает обращение. Поняв, что это их код, словно нехотя поворачивается к Олегу и кивает. — Лёша, что случилось?       — Ты о чём? — затея делать вид недоумевающий и удивлённый отпадает под строгим взглядом. — Ладно… У меня бессонница уже почти месяц.       — А почему я узнал об этом только сейчас? — Олегу кажется, что он слишком строг, и смягчается: — Ты был у специалиста?       — Нет, — Лёша забирает посуду Олега, чтобы её помыть и как бы извиниться за молчание. Отвечает на немой вопрос: — Не могу время найти. Я… не думаю, что это что-то серьёзное и способное дать корни. Само пройдёт.       — Почему я слышу это от врача? — упрекает Олег, вздохнув. — Ты сам себе не веришь.       Лёша молчит около минуты.       — Да. Я не потяну финансово лечение, если оно потребуется. И, правда, некогда. Я всю зиму из отдела выхожу минимум в полдесятого, хотя в норме я в это время почти готов ко сну. Укорочение светового дня… Ещё возрос уровень преступности по нашему профилю, а я один на все дела, как осьминог делаю пять анализов одновременно. Из-за загруженности даже есть забываю периодически, потом ночью из-за переедания уснуть не могу. И не только из-за него. Недели две как вскакиваю с кровати или дивана с мыслью, что забыл что-то отослать или внести, и зависаю за работой ещё на час-полтора. В марте квалификацию подтверждать ещё, в свободные минуты сгребаю воедино портфолио и вспоминаю, на каких конференциях был…       Слушая исповедь Лёши, Олег отмечает в голове галочками причины, которые он называет, и в итоге приходит к неутешительному результату. Да, это бессонница — хотя глупо было сомневаться в словах медика со стажем, — и она возникла вследствие хронического стресса. Гадость.       — Ты хоть когда-нибудь спишь? — обеспокоенно спрашивает Олег после раздумий в тишине.       — В транспорте и между экспертизами. Но это не тот сон, который мне нужен, он меня не восстанавливает. А в кровати я мгновенно бодрюсь, в каком бы состоянии ни лёг. Я удивлён, как я ещё ни разу не ошибся и как я вообще функционирую. Ненавижу ощущение постоянной сонливости, с института сыт им по горло.       — Раньше я за тобой такого не замечал, — констатирует Олег и, получив кивок, вздыхает: — Накопительный эффект…       Олег смотрит Лёше в глаза с сочувствием и тревогой и вздыхает, когда мысли расползаются в голове и не собираются ни во что, что могло бы хоть немного напоминать план помощи. Неожиданно вновь всплывает психология из школы милиции, и в голове Олега что-то щёлкает. Вспоминаются также Стёпка и Юля, за ними подтягиваются прочитанные за жизнь художественные произведения. Идея в голове созревает за несколько секунд и сразу же кажется сомнительной — Олег подобного никогда не делал, — но попробовать он решает. Без назначения врача брать какие-то препараты из своей аптечки он не будет точно, остаётся только то, что он придумал.       — У меня есть идея… Я свято надеюсь, что это сможет тебе помочь. Хотя бы на сейчас. Не посчитай меня дураком, на все вопросы отвечу утром, когда сам осознаю, что я вообще придумал.       — Я тебе доверяю, — признаётся Лёша, хотя и сильно удивляется подобному поведению Олега. — Командуй.       — Ну тебя с твоими формальностями, — усмехается Олег. — Пока укладывайся, я сейчас подойду.       Оставшись наедине с собой на кухне, Олег отходит к окну и прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться на своей идее. Выстраивает в голове чёткий каркас и конкретно формулирует нужный ему запрос для интернета, резюмирует всё и убеждается в безумии идеи в контексте отсутствия опыта. Выдыхает и направляется в спальню, по пути вводя в строку поиска: «Звуки для медитации на ночь».       Лёша удивлённо смотрит на дверь, откуда слышится тихая нежная музыка. Воздушные переливы чего-то щипкового, похожего на лютню, и выразительная флейта приятны слуху, спутанные и местами тревожные мысли становятся немного тише и липнут чуть хуже. Олег неуверенно смотрит на Лёшу и тут же маскирует эту неуверенность. Стёпка в период экзаменов плохо спал и по совету друга засыпал под звуки для медитации, а в самый разгар стресса Юля тихо говорила ему что-то, пока тот засыпал. Олег никогда не прислушивался к тому, что она говорила, и теперь об этом жалел. И тем не менее он намерен попробовать этот способ.       Олег настраивает громкость, чтобы было слышно, но не било по ушам, кладёт телефон на тумбочку и медленно выдыхает, собираясь с мыслями. Решает идти по наитию с опорой на знания, полученные во время обучения. Перед глазами показываются конспекты по психологии и психиатрии на нужных темах, и Олег шепчет, чтобы не глушить музыку:       «Закрой глаза… Позволь телу самому выбрать удобное положение… Не бойся переворачиваться, кутаться, елозить, пусть каждой клетке твоего тела будет удобно лежать.»       После каждой фразы он делает небольшую паузу, формулируя следующую, и замолкает, ожидая, пока Лёша ляжет так, как ему удобно. Когда тот перестаёт ворочаться, продолжает в том же темпе:       «Точно ли твоему телу удобно?»       Снова тишина, которую рушит шелест ткани. Лёша немного меняет позу. Выдыхает. Видимо, нашёл максимально удобное положение.       «Комфортно ли тебе?»       Олег приглядывается и замечает, как пальцы Лёши сжимают одеяло. Оглядывается, берёт с кресла подушку и подкладывает ему. Лёша тут же загребает её под одеяло и, по-видимому, обнимает. Его глаза закрыты, несмотря на дрожащие, пытающиеся открыться веки.       «Итак… Ты находишься в спокойной темноте. Почти в вакууме. Сюда не проникает тревога, здесь не выживает страх. Только ты, музыка и мой голос. Ты не слышишь своих мыслей, какими бы настойчивыми они ни казались. Ты успокаиваешься. Твоё дыхание выравнивается. Твоё тело начинает расслабляться. Ты осторожно смотришь вокруг себя и видишь стену — ты воздвиг её, и она не ломается под натиском негатива и тяжести. Всё, что так отчаянно бьётся об эту стену, разбивается, а осколки тупятся и не могут собраться воедино вновь. Ты спокоен. Ты расслаблен. Только ты, музыка и мой голос.»       Олег замолкает, чтобы перевести дух, и наблюдает за Лёшей. Тот правда расслабляется и дышит спокойнее, но ещё не спит. Нежное звучание лютни и флейты помогает привести мысли в порядок и выстроить дальнейшую стратегию. После передышки снова мягкий голос:       «Представь себе фигуру. Любую. Ск-сконцентрируйся на ней. Смотри на неё. Это может быть овал, куб, треугольник, бублик — что угодно. Представь, какого она цвета, размера, может, это просто свечение в спокойной темноте. Она простая, но какая? Ты не видишь ничего, только эту фигуру. Только фигура в вакууме. Ты, музыка, мой голос и фигура.»       Олег очень тихо встаёт, берёт ноутбук и садится обратно. От волнения голос чуть слышно дрожит:       «Фигура начинает растворяться в темноте. Не резко, плавно. Осторожно, мягко, не спеша. С-сначала контур, потом всё остальное, если оно есть. Остаётся только темнота, в которой тебе нестрашно. Только темнота. Ты спокоен. Только ты, музыка и м-мой голос.»       Остаётся немного. Олег берёт себя в руки, прикрыв глаза и сосредоточившись, и его голос становится ещё мягче и нежнее:       «Мой голос глушится музыкой. Не резко. Мягко, плавно, медленно, постепенно. Ты… ты пропускаешь момент, когда перестаёшь слышать мой голос… Тебя это не пугает… Ты чувствуешь себя в полной безопасности… Ты спокоен… Ты расслаблен… Музыка становится тише… И тиш-ше… Ты засыпаешь…»       Вернувшись в реальность, Олег прислушивается. Кажется, Лёша спит. Крепко ли? Олег надеется, что достаточно, чтобы не проснуться слишком рано и хоть немного восстановиться. Ругает себя за чай, из-за которого может что-то сбиться — кофеин же, — но тут же останавливается. Самоедство тут ни к чему точно, тем более когда всё сделано. Кстати, о делах…       Олег включает ноутбук и вспоминает, как им вообще пользоваться — Стёпка научил перед тем, как уехал. Убавляет яркость, выключает звук. Запустив браузер, зависает, вспоминая свой запрос. Вбивает: «Запись на консультацию к психиатру в Санкт-Петербурге», — жмёт на подсказку «онлайн» и отправляет запрос. Олег не знает точно, кто сейчас нужен Лёше — эндокринолог, сомнолог, психиатр или кто-то другой, — но решает к, так выразиться, общему, чтобы тот уже выдал направление к специалисту поуже. Находит в своих файлах паспортные данные Лёши, выбирает психиатра с наиболее хорошими отзывами и записывает его на приём. Записывает адрес и время, выключает ноутбук и вспоминает, ничего ли не забыл. «Нужно будет сделать запрос в главк на компенсацию расходов на лечение. И график Лёше скорректировать. И найти ему временного сменщика, пока он снова не въедет в колею. Нет, постоянного, чтобы такого не повторялось. В отпуск бы его по-хорошему… — мысли роятся, и Олег глушит их с помощью своей же схемы. — Что ж люди постоянно крови-то хотят… Постоянно друг друга убивают. Никакого покоя.»       Олег осторожно ложится на свою половину кровати и решает не ставить будильник. Его биологические часы по-любому поднимут его в нужное время, а будить Лёшу рано незачем. Доступ к лаборатории у Игоря есть, сможет взять и напечатать результаты, а совещание провести подавно. Олег с утра предупредит. Он бы написал сейчас, но забыл, как ставить таймер на сообщении. Утром всё будет сделано. Обязательно. А сейчас — спать, пока есть возможность.